Долг Лорда (СИ)

Защиту над Великим Домом опустили лишь тогда, когда удостоверились, что я — это действительно я. Без лишних слов, мимоходом бросив страже быть наготове, — мало ли — Кон был не один, и его люди решат отомстить, — я проследовал в башню, стараясь ни с кем не пересекаться. Даже с Гессой разминулся, успокоив её направленным потоком эмоций — не хотел, чтобы она лишний раз волновалась.
Полумера, конечно, но и общаться с кем бы то ни было желания тоже отсутствовало.
На и без того не лучшее физическое и ментальное состояние, — а серьёзный магический бой просто не может не выматывать — быстрая победа дорого мне обошлась, — наложились воспоминания Кона, которого сложно было назвать праведником. Подозреваю, что если бы ему довелось попасть в Ад, то тамошний сатана молча отдал бы ему своё кресло: всё-таки натворить столько дерьма, будучи всего лишь смертным весьма непросто. Я себя-то считал тем ещё убийцей, но Кон…
В плане кровопролития я даже рядом с ним стоять был недостоин, а его пронёсшаяся перед глазами жизнь прямо сейчас становилась всё отчётливее и подробнее. Как будто я прочитал аннотацию и несколько страниц в самой книге, а теперь взялся её перечитывать от корки до корки без возможности остановиться.
Иными словами, боль разрывала не только моё тело, но и душу. Я еще раз пережил тот день, когда Кёльн пал от руки Кона, но уже от лица последнего. Видел, как Кон и его люди готовились к этому хладнокровному убийству. Наблюдал за тем, как он тщательно выбирал маску, остановившись, в конце концов, на добродушном мастере-на-все-руки, простачке, каких ещё поискать. Слышал его мысли в тот момент, когда он решил именно через меня втереться ко всем в доверие. А потом, испытывая всё ту же бессильную злобу смотрел, как убивают учителя — в строгом соответствии с планом, не мешкая и не колеблясь.
И вновь потухла искра жизни в глазах того, кто многое сделал для меня — тогда мелкого демонёнка, одного из вероятных врагов церкви, организации, которой Кёльн преданно служил. Несмотря ни на что он взялся учить меня, и, вероятно, именно это решение привело его к смерти. Кон вполне мог избрать иной вариант действий — и провалиться…
Я понимал, что человек, взявший в руки меч должен рассчитывать так же и на то, что убить могут и его самого, но в моих глазах Кёльн подобной участи не заслужил. Его ко мне отношение не было продиктовано ни возможной выгодой, как это часто бывает, ни родственными связями. Я был для него никем, но Кёльн всё равно протянул мне руку помощи тогда, когда она была мне необходима. Не повстречай я его — и удалось бы мне сохранить рассудок в Титрихе? Не начал бы я видеть в людях своих врагов? Не примкнул бы к вампирам в стремлении уничтожить тех, кто старательно пытался лишить меня всего?
Я имел все шансы стать очередным чудовищем, которыми в Бригантии пугают непослушных детей…
Вот только одно лишь это не смогло бы надолго выбить меня из колеи. Я давно привык справляться с эмоциональной бурей, которая зачастую возникала при использовании взора Палача — справился бы и сейчас. Мягкосердечным меня тоже назвать было сложно — слишком много крови пролито, слишком тяжёлые решения приходилось принимать неоднократно. Подписывать приказ на включение в отряд охотников новичков, понимая, что домой вернуться суждено не всем. Зазевался — и твой хребет уже перекусила скрывавшаяся под землёй тварь. Опыт может это предотвратить, но какой опыт у бывших гражданских магов? Не просто так есть пословица о том, что свой ум в чужую голову не вложишь. А крестьяне, что трудились вне стен Великого Дома, снабжая нас растительной пищей? Как бы мы ни охраняли границы, но смерти всё равно случались. И все они лежали на моей, Лорда, совести.
Рисковали и мои агенты, поставляющие информацию буквально отовсюду. Они выполняли эту опасную работу прекрасно понимая, что в случае раскрытия их участь — это смерть. Хороших зарплат, привилегий и пожизненного содержания семей достаточно для того, чтобы люди шли на такой риск? Не смешите меня: никто не согласился бы на подобное, если бы у него был иной выбор.
 
У нас же выбора не было: или всё, или ничего.
Вступая в бой я искренне считал, что смерть Кона принесёт мне лишь облегчение. Надеялся на то, что Сумеречная искра действительно примкнёт к нам — и тем самым сделает Великий Дом значительно более могущественным. Верил, что Бригантия, Зараши и эти проклятые демоны, собравшиеся под рукой хладнокровного маньяка будут заняты друг другом и ещё долго не обратят на нас внимания, позволив превратить наше маленькое царство в крепкий орешек, который будет попросту невыгодно уничтожать. Но что в итоге? Драконы, выпавшие из жизни месяцы, перемирие…
А сейчас я узнаю, что Кон был послан сюда лишь потому, что Королю Демонов более не требовался подготовленный чужими руками плацдарм для вторжения в Зараши. Причина не была доподлинно известна Кону, но он предполагал, что всему виной изменившаяся обстановка в мире — и дальше планировать экспансию на несколько шагов вперёд было попросту опасно, из-за чего Король Демонов решил сосредоточиться на одной лишь Бригантии.
И заодно устранить меня — как он считал, им же введённую в игру пешку, которая могла с течением времени стать фигурой более значительной.
Чем всё закончилось мы уже знаем, но вот чего теперь ждать — сказать сложно.
Нынешний Король Демонов начал свою игру задолго до того, как под его рукой собрался весь восточный континент. И Кон был с ним с самого начала, за счёт чего я узнал столько всего, что впору было ужаснуться — выступать против того гения, коим являлся Дарих, — а скрывал он именно это имя, — было откровенно страшно. Ведь стоило лишь сопоставить новую информацию с тем, что у меня уже имелось, как стало понятно — нет той страны, в которой не распространилось бы влияние Короля Демонов. Дариха поддерживали даже некоторые эльфийские королевства, коими правили недовольные нынешним господством людей рода. О людском и зверолюдском царствах я и вовсе не говорю, ведь там в любую минуту могли вспыхнуть восстания, призванные в нужный момент ослабить этих колоссов и заставить их пасть к ногам того, чьи планы простирались намного дальше этого мира.
И — да, Дарих был таким же иномирцем как я, Кэл или Авалон. Вот только если я сюда свалился сам, Авалона, — с его же слов, — сослали, а Кэл оказался призван церковью, то Дарих шагнул в этот отрезанный от вселенной мир по своей воле и исключительно своими силами. Не знаю, бежал ли он от кого-то или искал развлечения, но существо его силы можно было приравнять к ныне живущим королям демонов, по силам превосходящих даже божественный ранг. И этот фактор послужил ключом к власти на континенте, где достойного выбирали в первую очередь по силе.
Дарих был не самым сильным из кандидатов, но его ум, коварство и навыки манипуляции другими людьми позволили страннику уверенно занять трон.
И всё это время он планомерно шёл к своей цели: объединению под своим началом всего мира. Я не считал, что игрок его масштаба мог не знать о канале, а значит в королевских планах на ближайшее будущее должно было быть приведение мира в изначальный вид. Но даже если Дарих действительно упустил из виду этот момент, то не искать способов стать сильнее он не мог — пока ты не превосходишь всех живущих на голову, всё ещё есть вероятность умереть из-за досадной случайности. А когда все живущие были наиболее сильны?
Правильно — в прошлом.
И если как следует копнуть, то рано или поздно ты узнаешь о канале.
 
Таким образом, идейными врагами мы не были. И я, и он должны были желать одного и того же — восстановления канала. Вот только стремление Дариха к абсолютному господству и моё — к независимости откровенно плохо сочетались, и так как он за мной наблюдал чуть ли не с самого детства, то понимал, что я от своих стремлений не откажусь. Мог ли он как-то узнать о моей связи с Доу? Только если тот сам об этом сказал, но никаких причин так меня подставлять у дракона не было.