На диких берегах

– Аборан дубиноты! – ответили дикари хором.
– Сами вы дубиноты! – злилась на свою беспомощность Морган. – Отпустите меня, слышите?
Несмотря на сопротивление Бонни, аборигены уводили её куда-то всё дальше и дальше в глубину леса.
– Это вам так просто с рук не сойдёт! Где ваш главарь? Я буду говорить с ним! – девушка не унималась.
Не обращая внимания на выкрики Морган и её попытки вырваться, дикари продолжали тащить девушку в джунгли. «Вот чёрт!» – она собиралась с последними силами.
– Эй! Понимает здесь кто-нибудь меня? Вы не можете со мной так обращаться! Отпустите меня! – вопила она.
Через несколько минут голос Бонни стал утопать в звуках уже знакомой ей первобытной музыки, и вскоре её вывели на поляну, которую невозможно было спутать ни с какой другой. В центре поляны располагался усыпанный цветами итафенит, а вокруг него танцевали аборигены.
– Кей доси рах! – промолвил один из ведущих Бонни, и танцующие дикари тут же остановились.
– Канески ныу! Сао гоа! – Бонни нервно сглотнула и встретилась взглядом с вождём, который подошёл к ней с широкой улыбкой.
– Надеюсь, это хороший знак, – улыбнувшись ему в ответ, проговорила Морган. – Потанцуем все вместе, пожуём листья, как в тот раз, и разойдёмся.
Как и ожидала Бонни, танцы продолжились, но без неё.
– Неш пуан! – скомандовал что-то главарь своим людям.
Они подвели Бонни к жертвенному камню, ловко и быстро обвязывая её руки верёвкой. «О нет! Нужно срочно что-то предпринимать…» – запаниковала она снова.
– Послушайте, я не говорю на вашем языке, но могла бы показать знаками, если бы вы дали мне возможность, – тщетно пытаясь освободить руки, проговорила Бонни.
– У! А! У! Канеска! – не обращая никакого внимания на её слова, аборигены с дикими возгласами заплясали вокруг неё.
– У! А! У! У! А! У! – гул наполнил поляну.
– Стоп! Стоп! Прошу! Выслушайте меня! – как можно громче прокричала Бонни. – Я здесь, чтобы найти своего отца – Фрэнка Моргана, вы должны были его видеть! Я Бонни, его дочь!
– У! А! У! У! А! У! – кружась в танце, ответили на её слова аборигены.
– У! А! У! Канеска! – подхватывали звонкие голоса.
– У, а, у-у-у-у! – вой только усиливался.
– А Дилан, Дилан Гамильтон, он, надеюсь, жив? Вы ведь не сделали с ним ничего плохого? – прокричала в толпу Бонни, больше успокаивая саму себя, чем надеясь услышать какой-то ответ от окружения.
– Хала канеска! Хала! – дикари стали возводить руки к небу и хором кричать: – Канеска! У! А! У! Канеска! Хала канеска! Хала!
Горький комок тошноты подступил к горлу Бонни, когда дикари туго стянули ей ноги одним концом верёвки, а оставшуюся часть обвили вокруг толстой ветки дерева. «О нет! Они же не подвесят меня над камнем и не принесут в жертву своим богам?» Как бы ни хотелось Морган верить в благие намерения аборигенов, но в следующее мгновение она оказалась вздёрнутой на дереве головой вниз.
– У, а, у! – оглушительно закричали аборигены вокруг, поддерживая свои голоса барабанами в такт. – Хала Канески! У, а, у!
От перенапряжения у Бонни потемнело в глазах. Беспорядочные картинки и звуки окружающего мира стали сливаться в одну сплошную массу. Только одна мысль вертелась в сознании девушки: «Нет, нет, я не хочу умирать…»
– У, а, у! – будто насмехаясь над этой мыслью, отзывались аборигены, продолжая свои неистовые дикие танцы. – Хала Канески! У, а, у!
Вся жизнь проносилась перед глазами Бонни, дышать становилось всё труднее от нарастающей внутри паники. «Не могу поверить! Неужели я погибну над тем самым камнем, который мог бы вытащить меня с этого острова? Почему судьба так несправедлива ко мне? Неужели всё кончено, и я проживаю последний день своей жизни?» – подумала она.
Вдруг среди прочего шума Морган услышала знакомый властный голос.
– Сан Канески мио! Докэр ми куэн! – произнёс он.
Бонни подняла глаза, и стук барабанов заглушило биение её собственного сердца. «Судьба не просто несправедлива ко мне. Она издевается надо мной!» – пронеслось в её голове.
  
Глава 3
  
Над землёй и на земле
 
На некотором расстоянии от Бонни среди толпы аборигенов стоял правитель Гринстоуна. «Альвис? Он в порядке, и он знает язык аборигенов?» – Морган тут же обдало жаром от одной только мысли, как она с ним поступила. «Он меня, конечно, никогда не простит за то, что я оставила его в пещере. Как же он будет злорадствовать сейчас моему положению… Или, быть может, наоборот, он посочувствует мне?» – вопрос не давал ей покоя.
На долю секунды Бонни представила, как Альвис расталкивает всех дикарей и спасает её от гибели, услышав, как она зовёт его по имени, призывая помочь, но тут же опомнилась, прогоняя видение. «Уж лучше умереть, чем звать его и молить о помощи. Нет, я не буду так унижаться! Я не из тех, кто зависит от чьей-то милости!» – решив так, Бонни закрыла глаза, приготовившись к мучительной и неминуемой смерти. «Стоп, стоп! Если Альвис здесь, то с ним должен быть и Ник!» – вдруг осенило её. Приоткрыв глаза, Бонни стала разглядывать поляну, украдкой наблюдая за Альвисом. Тем временем правитель подошёл к вождю и поздоровался с ним за руку.
– Докэр ми куэн, Хассет! – сказал он.
– Пер вуан, Альвис! – добродушно ответил главарь аборигенов.
«Они знакомы и понимают друг друга?» – всполошилась Бонни, пока не свыклась с этой, на первый взгляд, ошеломляющей новостью. «Почему меня это удивляет? Конечно, два правителя, уживающиеся на одном острове несколько сотен лет, не могут не знать друг друга, и наверняка за такое количество времени Альвис выучил основные фразы языка Канески для подобных случаев. Интересно, кстати, как Альвис оказался здесь? Где его стражники и куда же подевался Ник?» – вопросов становилось только больше.
Ощущая, как кровь всё больше и больше приливает к голове и как понемногу начинают неметь конечности, Бонни запаниковала. Несмотря на всю её гордость, желание остаться в живых обострилось до предела, заставляя её мозг не терять надежды на спасение и не переставать думать об этом. «Ник! Ну где же ты? Будь ты здесь, ты бы спас меня от этой ужасной пытки…» – горько вздохнула она.
Между тем, после приветственного диалога, Хассет похлопал Альвиса по плечу и пригласил сесть рядом за импровизированный стол из плетёной лозы. Приняв приглашение вождя, правитель Гринстоуна окинул взглядом поляну и вдруг замер, не сводя глаз с Бонни. «О Боги, он всё же заметил меня!» – ужаснулась Морган от этого осознания и опустила ресницы. К удивлению девушки, ни один мускул на лице Альвиса не дрогнул при виде неё. Бонни же покрылась испариной, ощущая на себе его испепеляющий взгляд. «Ну вот, теперь моя казнь будет длиться вечно…»
– Сан Канески мио! Нэур пуанош! – вдруг Альвис поднялся и что-то сказал вождю.
– Сан Канески тио! Авера Альвис! – Хассет тоже встал и ещё через несколько минут переговоров с Альвисом жестом приказал остановить музыку.
– Ымоказ ино! Пер вуан лог! – Альвис хитро улыбнулся и добавил ещё несколько фраз, активно жестикулируя руками.
«Знать бы, о чём они говорят! Что, если Альвис готовит мне какую-то извращенную месть?» – не понимая ни слова, задумалась Бонни. От этого предположения по спине Морган пробежал холодок. «Этот человек так давно на острове, что от него можно ожидать чего угодно».
– Сан аув чиэ! Изы миа нека лоар ымоказ! – проговорил Альвис.
– Лоар ымоказ? Нераздэн! – ответил ему Хассет, и вдруг все вокруг стали стремительно уходить с поляны прочь вместе с вождём.
«Что Альвис сказал ему? Почему все уходят? Что это значит? Он убрал всех свидетелей, чтобы… О нет! Неужели он придумал для меня что-то более жестокое, чем эта казнь во славу богов?» – терялась в догадках Бонни. У неё закружилась голова от напряжения, кровь застучала в висках с бешеной силой.