Посредник (ЛП)

Это точно, не повредят.
Анжелика слышит слова Данте.
― Да, ― с энтузиазмом говорит она, забирая телефон у Лучии. ― Я хочу научиться бить людей.
― Бить людей нельзя, Анжелика, ― замечаю я, разрываясь между смехом и досадой. Мы воспитываем маленькую преступницу. Такими темпами моя дочь к восемнадцати годам станет лучшим вором Венеции.
― Дядя Данте говорит, что я могу дать сдачи, если меня кто-то ударит.
Правда? Не скажу, что я с этим не согласна, но сомневаюсь, что другие родители смотрят на это так же.
― Мы обсудим этот вопрос, когда я вернусь домой, ― говорю я ей. ― Тебе весело?
― Да. Я практикуюсь во взломе замков, а завтра собираюсь сама испечь миндальный пирог. Потом тетя Лучия поведет меня в свой музей, а потом я…
― Сделаешь все остальное. Хорошо, малыш. Мы должны отправляться, ладно? Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. В противном случае я позвоню тебе завтра.
― Пока, мама. Пока, дядя Данте.
Данте целует меня в шею, когда я завершаю звонок.
― Мы можем слетать домой и забрать ее, если хочешь.
Мое сердце разрывается от любви к этому мужчине.
― Я в порядке. Очевидно, она прекрасно проводит время. Она так быстро взрослеет, знаешь? ― Я улыбаюсь ему. ― Давай отправляться. У меня медовый месяц. Мне нужно переодеться в бикини и выпить шампанского.
Он одаривает меня лукавой улыбкой.
― А у меня есть жена, на которую можно поглазеть.
Я представляю, как мы разбиваем лодку еще до отплытия.
― Кто управляет лодкой?
― Она пришвартована. ― Он прислоняется к дверному проему и складывает руки на груди. ― Переодевайся, ― говорит он. ― Я буду смотреть.
Смотреть, говорит он. Но, конечно же, он помогает мне раздеться, целуя каждый дюйм моей кожи. Нет нужды говорить, что проходит очень много времени, прежде чем я натягиваю бикини, и еще больше времени, прежде чем мы отплываем. Не то чтобы я жаловалась. В конце концов мы вдвоем устраиваемся в шезлонгах на палубе, в руках у нас высокие фужеры с шампанским.
― За мою жену, ― говорит он, выражение его лица нехарактерно мягкое и наполнено любовью. ― Я не заслуживаю тебя, Валентина, но я собираюсь сделать так, чтобы ты была самой счастливой женщиной на свете каждый день до конца моей жизни.
― Ты уже делаешь это, Данте, ― отвечаю я. ― Уже делаешь.
Когда-то давно я увидела фотографии женщины, отдыхающей со своим парнем на юге Франции, и эта мечта казалась мне несбыточной. Больше нет. Я люблю Данте, и он отвечает мне взаимностью, и мы будем жить долго и счастливо.
 Бонусный эпилог 
 Валентина 
Габриэль д’Эсте широко известен в Европе своими маскарадными вечеринками. Приглашения на это мероприятие, которое проходит в день весеннего равноденствия, являются одними из самых желанных подарков в Италии. Всю зиму те, кто хоть что-то собой представляет, ждут как на иголках, гадая, получат ли они заветный золотой конверт. В предвкушении они заказывают бальные платья и маски и, конечно, сплетничают.
 Помните, как в прошлом году Габриэль всю ночь танцевал с той неизвестной женщиной, которая ворвалась на его вечеринку? 
 Вы слышали, что д’Эсте обанкротил Ренато Гримальди, потому что тот оскорбил его спутницу? Да, он выкупил его компанию, разорил ее и распродал по частям. Ренато, бедняге, пришлось распродать свое имущество. 
Если вы музыкант, которого пригласили выступить на гала-концерте, ваша карьера состоялась. Если вы представитель малого бизнеса, которому поручили изготовить подарки для гостей, вы нанимаете дополнительный персонал и удваиваете объем производства, готовясь к цунами заказов. Габриэль д’Эсте ― современный Мидас, все, к чему он прикасается, превращается в золото.
Естественно, Данте получает приглашение.
― Как? ― спрашиваю я, вскидывая руки. ― Д’Эсте ― практически затворник. Откуда, скажи на милость, ты знаком с ним настолько близко, чтобы получить приглашение на самое эксклюзивное мероприятие по эту сторону Атлантики? Антонио и Лучия тоже приглашены, но это меня не слишком удивляет. Помимо того, что Антонио очень, очень богат, он вращается в кругах деятелей искусства, как и д’Эсте.
 
Данте наклоняет голову.
― Если я расскажу тебе, откуда я знаю Габриэля, ты расскажешь мне, как ты вчера взломала мой аккаунт?
Аргх.
― Не-а. Это коммерческая тайна.
Он одаривает меня по-настоящему злобной ухмылкой.
― И это тоже, мой милый, скрытный воробушек. ― Он бросает приглашение на кровать. ― Там будет Марио Фуроре. Хочешь пойти?
Чтобы понять, почему меня волнует присутствие Марио Фуроре, давайте отмотаем на неделю назад.
Элизабетта Фуроре ― легенда СМИ. Ей около сорока лет, и недавно ее выбрали первой женщиной-ведущей вечерней новостной программы. Она также проходит сейчас через сложный бракоразводный процесс. Ее муж, вышеупомянутый Марио Фуроре, хочет получить полную опеку над двумя детьми и готов играть в грязные игры, чтобы добиться этого.
― У него есть запись, ― сказала синьора Фуроре нам с Лучией, когда обратилась к нам. ― Запись секса. ― У нее был такой вид, будто она смотрит, как ее мир рушится вокруг нее, и не может сделать ничего, чтобы предотвратить это. ― Я слышала, что вы решаете подобные проблемы.
Мы решили проблему всего одной женщины, и вдруг стали каким-то дуэтом по борьбе с преступностью.
― Он угрожает передать запись в СМИ, ― продолжила Элизабетта. ― Мне не нужно объяснять, что произойдет, если он это сделает. Это Италия. Марио не будет нести никакой ответственности ― все последствия лягут на меня. Меня сочтут плохой матерью. Я потеряю опекунство и работу.
К сожалению, это было довольно точным описанием того, что произойдет. Неважно, что на записи Элизабетта была с Марио. И даже не важно, что он сам ее сольет. Марио Фуроре будет все отрицать и выйдет сухим из воды.
― Моей дочери девять лет, ― сказала она, в ее голосе прозвучало отчаяние. Она сжала руки в кулаки. ― Моему сыну шесть. Пожалуйста…
Лучия посмотрела на меня, в ее глазах читался вопрос. Что мы можем сделать?
Марио Фуроре пятьдесят шесть лет, он богат. Его дед основал «Фуроре груп», гигантский конгломерат, владеющий изумрудными шахтами в Южной Африке, алмазными приисками в Ботсване, швейными фабриками в Бангладеш и Вьетнаме, и далее по списку. В общем, везде, где можно заработать деньги, эксплуатируя бедных и разрушая окружающую среду. Марио не управляет корпорацией лично, но его вполне устраивает доход от ее деятельности.
А теперь он пытается шантажировать свою жену, чтобы та отказалась от опеки над детьми.
Я расправила плечи.
― Я мать, ― сказала я. ― И я была во власти могущественных мужчин. Я дала себе обещание. Больше никогда.
― Вы согласитесь на эту работу?
― Да, согласимся. Мы уничтожим эту запись, синьора Фуроре. Можете на это рассчитывать.
Вернемся в настоящее, где Данте ждет, когда я отвечу на его вопрос.
― Марио сделал три копии секс-видео, ― говорю я ему. ― Копии достаточно легко уничтожить, но оригинал хранится на SD-карте, которую он всегда держит при себе. Я чувствую ту же ярость, что и Элизабетта, когда она рассказывала нам свою историю. ― Балы в высшем обществе ― это не совсем мое, но да, я хочу пойти.
― Я предполагал, что ты так скажешь, ― отвечает мой муж с легкой ноткой обреченности. У него есть защитная жилка, и я уверена, что он предпочел бы, чтобы я вообще не бралась за проблему Элизабетты. Но мы пришли к соглашению. Он не заворачивает меня в вату, а взамен я беру его с собой, если замышляю что-то опасное. ― Роза ждет тебя в своем магазине в одиннадцать.
― Роза? Почему?
Он прижимается губами к моей шее.
― Это самая пафосная вечеринка в Италии, воробушек. Тебе понадобится платье.
― Я подумала, что могу просто одолжить что-нибудь из твоего, ― говорю я Розе и беру чашку кофе, которую она мне протягивает.