Мой препод – Лёд
– Галчонок, – смешно выговаривает Алан нашей старосте. – Ты чур с нами в команде. Рыба моя.
Весь поток начинает ржать, а я тепло улыбаюсь Гале. Девчонка она простая и справедливая, живёт в общежитии, а главное относится ко всем доброжелательно.
– И правда, Галь, – предлагаю. – Давай, нам как раз четвёртого не хватает.
– Да, я не против, – отвечает она, тут же пересаживаясь к нам за парту.
Немного подумав, робко поднимаю руку. Аудитория наполняется шумом и смешками.
– Да, Юлия, – кивает Лев Викторович, снимая пиджак и размещая его на стуле.
Зависаю, рассматривая, как он разминает крепкую шею и втянув и без того плоский живот, проверяет заправлена ли в брюки бледно-голубая рубашка сзади.
– Вы можете выбрать в нашу команду ещё одного человека, – предлагаю, озираясь.
– Почему?
Опускаю взгляд и слегка краснею.
– Будет обидно, что место пропадёт. Я всё равно никуда не поеду, – отвечаю упрямо. – Тем более… так далеко, в Москву.
Демидов задумчиво потирает подбородок и резко уводит в сторону взгляд, а когда возвращает его на меня, в синих глазах такой сумасшедший шторм, что меня с ног сбивает. Он… злится? На меня? Не знаю, но вижу, что крупные кулаки сжимаются, когда он невозмутимо продолжает разговор.
– Вам совершенно не зачем переживать, Юлия. Поездка будет одним днём. Утром – вылет. Вечером вернёмся в город. Спать будете дома, – обводит взглядом аудиторию. – Все до одного.
– Но… – пытаюсь возразить.
– Всё в порядке, Юля, – настаивает и кивком указывает, чтобы я села.
Падаю на своё место и изумлённо наблюдаю, как он спешно, широким шагом покидает аудиторию.
Зацепляю взглядом тетрадь и ручку, вытираю влажные ладони о сарафан и глядя на закрывшуюся за Демидовым дверь, пытаюсь прийти в себя.
А чуть позже меня озаряет одна въедливая мысль. Откуда, чёрт возьми, он знает, про мой страх ночевать вне дома?..
Глава 9. Юля
Закусив губу, упорно чищу картошку. Получается не очень, но уж страшно хочется помочь Мие, жене моего брата.
Три месяца назад у них родилась дочка – маленький кричащий комок по имени Таисия Мироновна, и теперь мы по очереди навещаем молодых родителей, чтобы чем-нибудь помочь.
Усмехаюсь. В общем, «причиняем добро».
Просто мне кажется, что Мие мы только мешаем, но она мило улыбается и пытается быть со мной и мамой вежливой.
– Проснулись? – спрашиваю, когда вижу в дверном проёме девушку с ребёнком на руках.
Она улыбается.
– Ага. Спутала день с ночью. Спит и спит, ночью будет кричать на весь дом, а завтра утром у Мирона важный экзамен.
Мой брат тоже учится в Архе. Вернее, в этом году его заканчивает.
– Так может, Мир к нам поедет? Чтобы выспаться.
Мия нахмуривается и гладит животик у дочери, одетой в розовый комбинезончик.
– Зачем к вам?
– Ну как… сама ведь говоришь, не высыпается, – проговариваю и приступаю к резке картофеля.
– Переживёт, не сахарный, – пожимает плечами жена моего брата.
Я вдруг чувствую, что сказала глупость.
– Извини, если обидела. Я, правда, не вижу в этом ничего такого, – признаюсь честно.
Мия машет рукой, показывая, что совершенно на меня не обижается.
– Выйдешь замуж, узнаешь, Юлька, – заговорщицки подмигивает. Я тут же успокаиваюсь. – Если муж едет ночевать куда-то, какие бы обстоятельства ни были – это уже не семья.
– Почему? – хмыкаю.
– Потому что дети – это навсегда. Сегодня они кричат, завтра у Таи будут резаться зубки, потом, не дай бог конечно, простынет, да куча ещё всего предстоит. Подростком будет – домой поздно явится. Что ж сейчас, при каждом случае к родителям спать бежать?.. Она же наша общая дочь.
Теперь я пожимаю плечами.
Странно. Подумаешь, один день. Ладно, как говорится, не мне их судить. У меня-то отношений в жизни кот наплакал.
– С лапшой? – спрашиваю, киваю на плиту, где уже доваривается куриный бульон.
– Да, можно с лапшой. Спасибо, Юлька. Ты настоящий друг.
Заливаюсь краской и широко улыбаюсь. Так получилось, что у меня практически нет друзей, кроме братьев Алиевых. Как-то со школы не задалось, класс был недружный. Пожалуй, Мия и есть моя лучшая подруга.
Отодвинув стул со скрипом, поднимаюсь с места и отправляю картофель в кастрюлю.
– Какая ты стройная, Юлька? – восхищенно проговаривает Мия, изучая мой короткий топ с длинными рукавами. – Тростиночка наша. И когда я приведу себя в порядок?
– Да ты и так похудела, – киваю на её фигуру, скрытую под тонким халатиком.
– Да уж, конечно. А как у тебя здоровье? Головные боли не беспокоят?
Резко вздыхаю и закатываю глаза.
– Выключи Мамаситу, Мия, – со смешком выговариваю, но твердо. – У меня всё нормально.
– Прости, – она деликатно откашливается и опускает взгляд на мирно спящую дочку. – Я не со зла. Беспокоюсь о тебе, Юль.
– Совершенно незачем.
– Ты больше не ходишь к психологу?
– Нет, не вижу смысла.
– Ясно… Может, сменить специалиста?
– Нет.
– Прости ещё раз.
Киваю и помешиваю суп.
– Да, всё нормально, –оборачиваюсь и упираюсь поясницей в столешницу. – Мия, можно задать тебе вопрос?
– Конечно. Ещё спрашиваешь.
– Обещай, что никому не расскажешь? Это секрет.
– Кому? – усмехается она. – Тае? Или молокоотсосу?
Разводит руками.
– Мирону, например…
– Миру? – задумывается. – Он в последнее время, кроме фирмы своей, и диплома ничего не замечает, – фыркает. – Поэтому думаю, даже если ему что-то рассказать, он пропустит мимо ушей.
– Ладно, – киваю и опускаю взгляд на свои ноги, облаченные в тонкие легинсы и белые короткие носочки. – Я хотела спросить, про Льва… – морщусь и упрямо договариваю, – Викторовича.
На кухне вдруг становится тихо, только суп булькает в кастрюле.
– Про Лёву? – взгляд Мии из полусонно-безразличного превращается в цепкий и внимательный.
– Угу, – потираю шею сзади.
Конечно, она всё поймёт. Ну и пусть. Невыносимо носить это в себе одной.
– Что именно про него? – она непонимающе мотает головой.
– Ты же с ним… ну… встречалась? – закусываю губу.
– Было дело. Только при Мироне не вспоминай, – усмехается, поднимаясь. – Рука отсохла, капец.
– Не буду при нём вспоминать… А у вас… всё серьёзно было?
– Что ты имеешь в виду? И зачем?
Мия укладывает Таю в небольшую люльку, отделанную белым кружевом, поправляет халат на груди и снова смотрит на меня. Делает паузу, подозрительно сужая глаза.
Словно натянутая струна напрягаюсь.
– О нет, Юль. Только не говори, что…
Чёрт. Что ж так сложно-то?…
Резко отворачиваюсь к кастрюле и тут же ошпариваюсь, отскакивая. Трясу рукой как ненормальная, боль сносит всю защиту.
Всхлипываю от боли, благодаря Бога за то, что у меня есть легальная причина пореветь.
Мия обнимает сзади, голос становится мягче.
– Вы такие разные, Юлька. Я даже не знаю, чем тебя утешить. Он такой взрослый, огромный. Не представляю вас вместе. Что-то несовместимое.
Рушит все мои надежды. А что я хотела?.. Я и сама всё это знаю, но сердцу не прикажешь.
– Он ведь не женится на Морозовой? – спрашиваю с надеждой, понимая, как жалко звучит мой голос.
– Морозова, которая Дана? Хм-м. В первый раз слышу. А они встречаются?
– Не знаю, – шмыгаю носом.
– По типажу, конечно, они идеально друг другу подходят.
Злюсь.
– А ты не ревнуешь его к ней? – спрашиваю, поворачивая голову.
– С ума сошла такое спрашивать? – смеется Мия. – Слышал бы тебя твой брат.
– А что такого-то? Как его вообще можно не любить? – мечтательно произношу.
– Мирона?
– Льва Викторовича, вообще-то.
Мия горестно вздыхает и отмахивается.
– Лёва… у нас толком и не было ничего. Мир ведь у меня первый был. А Демидов? Такой собранный, всегда застегнут на все пуговицы, постоянно говорит о репутации. Я так понимаю, там воспитанием занимался наш бывший мэр лично. С мамой Лев много лет не общается. Да и с семьёй отца и мачехой у него что-то не ладилось.