Мой препод – Лёд

Большие шумные компании, новые знакомства и незнакомые помещения – это то, что я вычеркнула из жизни после того, что случилось.
Только проверенные люди, безопасность и комфорт.
Тогда мне спокойнее и голова почти не беспокоит.
Несмотря на утренние пробки до университета добираемся довольно быстро. Папа паркует «БМВ» вдоль дороги и нажимает на кнопку центрального замка, поворачивается ко мне и улыбается:
– Хорошего дня, Юль. Обратно попрошу Марата тебя забрать.
Киваю. Водитель отца до того, как я настояла на своей машине, несколько лет возил меня в школу и обратно.
Подхватываю рюкзак, но тут же снова поворачиваюсь к отцу.
– Кстати, ты знаешь, что Лев Демидов вернулся в город? – спрашиваю отстранённо.
– Хм… Знаю.
– Откуда? – пытаюсь по внешнему виду определить его отношение к моему преподавателю.
Отец спокойно отвечает:
– Он звонил мне несколько месяцев назад.
– Зачем?
Папа кивает на здание университета.
– Ты, кажется, опаздывала? – иронично выговаривает и становится серьёзным. – Хорошего дня, Юля. Береги себя.
– Спасибо, – фыркаю в ответ и гордо выбираюсь из машины.
Бегу по заснеженной аллее, поднимаюсь по лесенкам и залетаю в абсолютно пустой холл. Раздевшись в гардеробе, одёргиваю сарафан, закидываю на плечо рюкзак и подкрадываюсь к аудитории.
Прислонившись горящей щекой к холодной поверхности двери, слушаю монотонный бархатный голос, от которого внутри мурашки табуном расходятся.
– Современный чертёж – это не просто картинка и схематичный набросок. Это отражение динамических нагрузок и воздействий на опоры и перекрытия, прогнозирование поведения конструкций при различных условиях… Современный чертёж – это ещё и указание к построению детали на трёхмерном принтере.
В аудитории идеальная тишина, поэтому речь Демидова отчётливая и понятная.
– Древний человек оставлял первые чертежи на стенах пещер, а сегодня это не просто рисунок – это квинтэссенция инженерной мысли и эволюции человечества. На самом деле, всё что я вам рассказываю, это очень интересно…
Прыскаю от смеха. Умрёшь от того, как увлекательно.
Ну до чего серьёзный и умный, этот красивый чертёжник. «Чертежи – интересно». Закатываю глаза и продолжаю подслушивать:
– Возможно, материал, читаемый на лекциях Юрием Всеволодовичем, вам не заходит из-за большого объёма сухой информации, но я постараюсь сделать семинары полезными и понятными…
Так, хватит.
Робко стучусь в дверь и по привычке пытаюсь унять надвигающуюся дрожь перед встречей с ним.
– Здравствуйте, Лев Викторович, – хриплю, осматривая высокую фигуру в сером деловом костюме.
В аудитории тут же начинается гул. Кто-то перешёптывается, кто-то отвечает на звонок или лезет в сумку. В общем, как обычно.
Демидов делает поворот головы и сужает глаза.
Вчера он любезно довёз нас с Котлеткой до ветеринарной клиники. Я вышла из «Мерседеса», тихо его поблагодарив, а пока шёл приём и врач осматривал больную, думала и гадала – ждёт ли препод меня рядом с входом, чтобы увезти обратно к автомойке?..
Увы.
Стоянка оказалась пустой, а мы с моей собакой и назначенным курсом антибиотиков, отправились в путешествие до трассы на такси.
– Можно войти? – спрашиваю и закусываю нижнюю губу.
– Войдите, – кивает Демидов и складывает руки на широкой груди, внимательно за мной наблюдая, как его тёзка, царь зверей, за добычей.
На шее словно металлические кольца стягиваются. Проходя мимо трибуны, за которой он стоит, ощущаю знакомый древесный аромат и слышу тихое:
– Видимо, пунктуальность – не твоё второе я, Юля.
 
Глава 8.2. Юля
 
Пропускаю мимо ушей сказанную мне колкость.
Зачем он меня всё время цепляет? Нравится ему, что ли? И надо было мне опоздать именно на черчение. На следующей неделе проснусь в пять утра или вообще ложиться не буду.
Алан поднимается и тепло мне улыбнувшись, кивает на лавку. Усаживаюсь на своё привычное место – между двух знакомых мне людей.
– Привет, – шепчет Дамир и сразу отворачивается, чтобы снова не получить очередное замечание.
 
– Мог бы и позвонить, с завтрашнего дня буду с тобой ездить, – сквозь зубы проговариваю, не сводя глаз со светлой макушки Льва Викторовича, который что-то рисует на доске мелом какие-то обозначения.
Перевожу взгляд спину и чуть ниже, на аккуратную задницу, прикрытую тканью пиджака. Демидов… большой. Очень. Но совсем не толстый, я бы даже сказала весьма стройный, просто плечи немного шире привычного.
Алан прислоняется к моему уху щекой, заставляя меня почувствовать неловкость.
– Наши клуши, – кивает назад. – Перед парой сказали, что видели его вчера, – теперь указывает подбородком на спину препода.
– Где? – замираю.
Демидов поворачивается и поправляет аккуратно уложенные волосы. Улыбаюсь, потому что хочется непременно его взъерошить… Поставить хоть одну помарку на его внешнюю и, я почему-то уверена, внутреннюю идеальность.
Снова поставить на него кляксу, что ли.
– Так где видели-то? – нахмуриваюсь и перевожу взгляд на своего парня.
Быстро осматриваю его лицо. Смешную бровь с серьгой, ярко-серые глаза, высветленные кончики «ёжика» на голове, ещё одно серебряное кольцо в ухе.
Здесь помарок хоть отбавляй.
– В салоне нижнего белья на набережной, помнишь такой? На углу возле кофейни. Вернее, в примерочной.
По инерции перевожу взгляд на «клуш», в такт жующих жвачку на задней парте, и пытаюсь скрыть жгучее разочарование за неловкой улыбкой.
– И ты им веришь? – усмехаюсь. – У них такие длинные ресницы, что они ничего не видят.
– Так, а что здесь не верить, зай? Говорю тебе – скоро свадьба.
Облизываю вмиг пересохшие губы. Зачем-то начинаю представлять Демидова с Морозовой в тесной примерочной. Лицо словно горячим паром обдаёт. Вряд ли они занимались классическим сексом. В том салоне примерочные величиной с плюшевый домик моей Котлетки.
Я не ханжа, но мне неприятно представлять его, трахающим «идеальный», в отличии от моего, рот. Хотя сама картинка меня так заводит, что внизу живота разливается приятное тепло. Интересно, сколько в этом всём для него удовольствия? Он её любит или… просто хочет? И внизу… он такой же большой? Столько вопросов… и никакой надежды на ответы.
Откашливаюсь громко.
Демидов тут же обращает на меня внимание и сужает глаза.
– Технический чертеж… – пытаюсь вникнуть в смысл слов, которыми преподаватель сопровождает выведение иероглифов на доске, – … ассоциируется как сложный и многогранный вид рисунка с непонятными обозначениями. На самом деле, он всегда простой и доступный. Обозначения как раз и нужны для того, чтобы максимально упростить контент и обычный человек мог спокойно их прочитать.
Озираюсь по сторонам.
На окнах болтаются тонкие занавески, на выкрашенных в жёлтый цвет стенах размещены плакаты с правилами пожарной безопасности, а старый линолеум поскрипывает под ногами у выступающего.
Голос Демидова убаюкивает, действует на мою психику как транквилизаторы, которые я некоторое время принимала. Эффект был тот же – успокаивающий и будто бы отпускающий чувство страха.
Я всегда немного взвинчена. Напряжена. Даже сидя на лекции между Дамиром и Аланом. Ведь в аудитории помимо нас ещё чуть меньше пятидесяти человек, большая часть из которых – лица мужского пола.
Это не оборзевшие, обдолбанные мажоры. Но всё же…
Снова смотрю на молодого мужчину перед собой, словно вышедшего из старого итальянского кино…
Салон нижнего белья и примерочные вяжутся со Львом Викторовичем также, как кружок макраме со мной. То есть вообще, чёрт возьми, не вяжутся… Жуткая смысловая тавтология.
– Ближайшие две недели мы с вами будем работать над вашими проектами. Я поделю вас на группы и выдам техническое задание, – разместив руки на трибуне, воодушевлённо сообщает чертёжник. – Чтобы у вас была мотивация, открою секрет. Университет выделил бюджет на поездку в Московский музей архитектуры. Поэтому группы будем дробить по количеству мест – четыре человека.