Грёзы и чернила (СИ)

— Я не буду читать тебе нотации, — внезапно сказал Бай так тихо, что поначалу его низкий голос можно было принять за гудение первых машин за окном. — Но не могу не спросить.
Он замолчал, разглядывая четкие кофейные следы на столе, очень похожие на круги на полях, с единственной только разницей — их происхождение было доподлинно известно.
Внутри все сжалось. “Он знает”.
Майра с ужасом ожидала продолжения. “Он видел меня с Орфеем!” — панически забилось в висках, а в пустой, ноющей с похмелья голове крутилась сотня причин для оправдания, одна другой смехотворнее. Но…
Бай откашлялся и спросил с такой деликатностью, которая совсем не вязалась с его ершистым обликом и таким же колючим характером:
— Ты моришь себя голодом?
В его голосе, низком и вибрирующем, слышалась неподдельная тревога, граничащая с суеверным страхом. Майра сделала неловкий глоток, и кофе пошел не в то горло.
Друг терпеливо — чудеса какие! — похлопал ее по спине, дожидаясь, пока пройдет приступ нервического кашля. И спросил снова, еще мягче:
— Правда пытаешься умереть?
— Правда считаешь, что если перефразировать, вопрос звучит иначе? — она покачала головой, игнорируя разлившееся под ребрами облегчение при мысли, что об Орфее Бай даже не подозревает.
— Уходишь от ответа, — цыкнул Бай, ни капли не удивленный.
Майра просто не находила слов. Она подобрала три десятка оправданий тому, что слишком близко знакома с магом Старшей Школы и оказалась совершенно не готова к допросу о своем желании жить.
Но тревога Бая основывалась отнюдь не только на заботе о ближнем: все они знали, что бывает с теми пожирателями снов, кто отказался от питания, добровольно или под принуждением.
Они видели, много лет назад, как пожиратель снов, доведенный голодом до отчаяния, помутился рассудком. И больше уже никогда не пришел в себя. Теперь Бай боялся, что Майра по собственной глупости или из-за обстоятельств шагает по той же скользкой дорожке, в конце которой дожидается неизбежный финал — безумие.
— Нет, я не пытаюсь покончить с собой, — призналась она со вздохом, закатывая глаза.
— Правда?
— Это совпадение. Идиотское совпадение. Я не собиралась делать…ничего подобного.
Бай вскинулся, собираясь сказать еще что-то обличающее, но в крохотном коридорчике, разделяющем спальни пожирателей снов, послышались шаркающие шаги. Кто-то из обитателей Логова выбрался из теплой кровати, потревоженный запахом крепкого кофе или голосами.
Сая, пошатываясь со сна, вошла в кухню и тут же схватилась за кофейник.
— Есть еще? — пробормотала, широко зевая. И тут же нахмурилась: — Есть хочу.
Тривиальное “есть хочу” отозвалось у Майры ноющей болью в желудке. Как избавиться от чувства вины?
Она пыталась прогнать голод тайком, хотела оставить при себе маленькую тайну — жизнь без постоянного сверла под ребрами. И даже то, что ничего не вышло, не отменяет вопиющего эгоизма этого поступка — она не собиралась посвящать в эту тайну друзей.
Пока Бай, ворча и огрызаясь, варил Сае кофе — три порции, Майра гипнотизировала часы на стене в форме лупоглазой совы, на чьем пузе стрелки всегда бежали быстрее, чем положено.
Орфей будет ждать ее в полдень, чтобы отправиться дальше на поиски Древнего-неДревнего, но если следом увяжется Бай или Аврора, будет худо.
— Как там твое свидание? — внезапно спросила Сая, и Майра замерла, как зверь, попавший в прицел охотничьего ружья. Свидание?
Да, точно. Ее воображаемое свидание с несуществующим парнем.
— Неплохо, — пробормотала в ответ, заслоняя рот пузатой чашкой, точно дешевая керамика могла превратить неловкую ложь в чистейшую правду. Но в голове голове вспыхнула лампочка — вот он, ее единственный шанс улизнуть.
— Кстати говоря, — Майра откашлялась, надеясь, что ее голос звучит буднично и непринужденно, — мы договорились встретиться сегодня. Мне уже пора идти.
Бай хмыкнул, но ничего не сказал. Майра вознесла ему молчаливую благодарность — может же держать язык за зубами, когда нужно.
Пока она собиралась — приглаживала торчащие светлые прядки, брызгала холодной водой в лицо, горящее после допроса, на кухне собрался полный комплект пожирателей снов. Вместо того, чтобы снова присоединиться к ним за столом, она чмокнула Аврору в темноволосую макушку. Та, пребывающая одной ногой в этом мире, а другой — в царстве Морфея, — зафыркала, позволяя одеялу скользнуть по смуглым плечам.
 
Такая домашняя атмосфера, и даже та напоминала Майре о ее предательстве. Что бы она сказала, если бы те узнали, что ей больше нет нужды красть сны у смертных? Что она скажет, если Орфей сдержит свое слово? В это, конечно, верилось с трудом, намного правдоподобнее были угрозы, о Старшей Школе не без основания ходили легенды. Те, кто придерживался магической доктрины предков, безжалостны и жестоки, ничем не лучше холодных фэйри.
Но что, если Орфей один из немногих, что способен выполнить обещание, даже если дал его монстру?
Вопросы и сомнения роились в голове сонмом разъяренных пчел. Пожиратели снов заставили ее пообещать, что она будет возвращаться почаще, и не только когда она будет умирать от голода.
— Тебе понравилась книга? — лукаво спросил Бай уже в дверях, и Майра закатила глаза. На улицу она выкатилась под его громкий смех, и на краткий миг показалось, что вот-вот все наладится. Найдется “Древний”, а Орфей заберет обратно воспоминание, угрожающее миру полнейшим хаосом, и Майра сможет жить как прежде. Наверное.
***
Сливовая улица утопала в тенях. Небо хмурилось недовольно, нависая над изящными черепичными крышами, и среди серого ноябрьского полудня только дом номер четыре выделялся ярким пятном. Красный кирпич мягко светился, будто маяк, напоминающий, что здесь живет могущественный волшебник.
Майра взглянула на свое отражение в мутной луже, одергивая куртку и приглаживая волосы. Бывало и лучше, но с лица ушел тот мерзкий зеленоватый оттенок, напоминавший о несвежей рыбе или бутылочном стекле. Обесцвеченные пряди все еще торчали в разные стороны, делая ее похожей на разозленного ежа, но эй, какая разница? Это не свидание, что бы она ни говорила друзьям, очаровывать Орфея в ее планы не входило.
Вздохнув, Майра потянула за особенно упрямую прядь до легкой боли и зашагала к крыльцу.
Дом впустил ее неохотно — лозы недовольно завозились, когда она поднялась по ступенькам, но больше не пробовали напасть, а дверь захлопнулась слишком быстро, едва не прищемив куртку.
— Хватит уже, — буркнула она, удерживаясь от порыва пнуть створку, испещренную со внутренней стороны таким количеством рун, что казалась ажурной скатертью.
В холле было пусто, даже вездесущий Бурбон не сверкал своими золотыми глазами из-за угла. Майра только собиралась объявить о своем присутствии, как из кухни, скрытой за пеленой серебристого тумана — явного последствия заклинания — раздались голоса. Орфей в доме был не один.
Она прислушалась — второй голос ей тоже был знаком.
— …знал, что искать. Если это не Древний, то круг сужается, — бормотал Орфей, и что-то отзывчиво звенело в его невидимых руках, напоминая о ретортах и пробирках в его спальне. Рана на руке Майры, затянувшаяся тогда мгновенно и предавшая позже, кольнула фантомной болью, напоминая о себе.
— Да? Но кто мог знать? — гость растягивал гласные, и они звучали сладко и нежно, будто персиковый сок, тающий на языке. Лука?
— Кто угодно, — заворчали в ответ, и Майра крадучись двинулась к кухне.
— Ты думаешь, она?…
Навострив уши, Майра прильнула к стене, надеясь, что ее присутствие не будет обнаружено еще пару минут. Подслушивать, конечно, плохо, но кого волнуют хорошие манеры, если дело касается чужих секретов? Однако следующая же фраза обрушилась на нее ведром ледяной воды, стекла противными каплями за шиворот.
— Хватит прятаться. Я знаю, что ты здесь.
Смирившись, что ее засекли, она шагнула сквозь завесу тумана. На ресницах осела мелкая взвесь, от чего все вокруг замерцало серебром с радужным отливом.