Без ума от герцога

Лонгфорд подходил ближе, поэтому Джеймс сделал именно то, что необходимо, чтобы спрятать Элинор от его глаз.
Быстро повернув ее спиной к стене, он закрыл ее своим телом.
— У-ух! — выдохнула она, когда он прижал ее к стене и поцеловал.
Возможно, причиной тому чувственное окружение, вакханалия вокруг них, сорт ее платья, но Элинор отреагировала страстным ответом. Ее бедра поднялись навстречу, она тянула Джеймса к себе. Подняв ногу, она обхватила его и еще крепче прижала к себе.
Ее полная роскошная грудь прижалась к его торсу, грозя вывалиться из платья.
Джеймс прижался к ее бедрам и запустил пальцы в ее волосы, но эта игра, затеянная, чтобы спрятаться от Лонгфорда, быстро превратилась в нечто большее.
То пламя, что вспыхнуло между ними в Колстоне, вновь разгорелось.
Его тело отвердело от желания, пульсировало от необходимости заполнить ее, заняться с ней любовью, найти облегчение, необходимое им обоим.
Разве не об этом он думал весь день, представляя себе, как все это будет?..
Его рука кружила по ее груди, дразнила сосок, пока он не набух. Джеймсу хотелось попробовать ее на вкус, хотелось, чтобы она была нагой.
На миг они замерли, глядя друг на друга.
— Тут наверху есть комнаты, — сказала она с дерзкой улыбкой на припухших от поцелуев губах.
— У меня есть идея получше. — Взяв за руку, он потянул ее в толпу.
Но сосредоточившись на том, чтобы найти дверь, он не заметил, как пьяный мужчина преградил ему дорогу.
— Позвольте, — невнятно произнес он.
Потом, к ужасу Джеймса, мужчина присмотрелся к нему и, узнав, округлил глаза:
— Господи помилуй! Не ожидал увидеть вас здесь. Глазам своим не верю.
— И не верьте. — Джеймс проскочил мимо него, скользнул в дверь и потянул за собой Элинор.
Они сбежали с лестницы и торопливо прошли через кухню.
Никто из слуг не взглянул в их сторону — видимо, такое случалось постоянно, любовники встречались на вечеринке у герцога, а потом ночью бежали в условленное место.
Выскочив из дома, они помчались к конюшням и успокоились, лишь выбравшись на улицу. Под газовым фонарем, лившим уютный теплый свет, они снова бросились друг другу в объятия и стали целоваться.
— Ты мне веришь? — прошептал он.
— Верю?! Я тебя люблю, — призналась Элинор.
— Я надеялся, что ты это скажешь. — Улыбнувшись, он снял сюртук и накинул на ее голые плечи. — Пойдем, моя любовь, моя Элинор.
И в ночи Джеймс молился про себя, чтобы его слуги не оказались небрежными в одном очень важном деле.
  
Глава 15
 
Элинор последовала бы за Джеймсом куда угодно. Но они миновали всего несколько домов, когда он свернул к конюшням, остановился у садовой калитки и втянул Элинор в маленький сад, огороженный стенами. Они шли по дорожке, путь им освещали огни окружающих домов.
Джеймс остановился перед торчащими из земли голыми ветками розовых кустов и перевернул камень перед центральным кустом.
Порывшись, он вытащил из земли маленькую бутылочку.
— Дай руку, — сказал он.
— А что, если внутри жуки? — Элинор неохотно протянула руку и раскрыла ладонь.
— Никаких жуков, — пообещал он. — Это ключ от моего сердца и моей страсти к тебе. — Он тряхнул бутылочку, и в ладонь Элинор упал маленький резной ключ.
— Надеюсь, он еще работает, — пробормотал Джеймс, поднимаясь по ступеням заднего крыльца.
— Что это за место? — спросила она, дрожа под его сюртуком.
— Твой новый дом. Если он тебе понравится.
— Еще один твой выигрыш?
— Нет, — покачал головой Джеймс. — Я в свое время получил его в наследство. — Он возился с замком, и когда ключ, наконец, повернулся, с улыбкой посмотрел на Элинор. — А теперь я с удовольствием отдаю его тебе, поскольку мне он больше не понадобится. После сегодняшней ночи.
Не понадобится? Элинор начинала верить, что Сент-Мор действительно сумасшедший.
Когда они вошли, в доме пахло лимонным маслом после недавней уборки. На столе горела лампа, гостеприимно освещая помещение и камин, который зажгли около часа назад.
 
Дом был узкий и маленький, такого сорта место, где мужчина вроде Сент-Мора мог поселить…
Элинор оглянулась, на немногочисленную мебель, отсутствие индивидуальных особенностей делало дом пустым.
— Ты выставил любовницу, чтобы освободить место для меня?
Джеймс рассмеялся:
— Я никогда не держал здесь любовницу. По правде говоря, много времени прошло с тех пор, когда в этом доме бывала женщина. Я останавливался здесь время от времени, чтобы спрятаться.
— В этом доме чувствуется одиночество. — Она ощутила холодок перил под пальцами, холодный пол под ногами.
— Теперь это не так. — Обняв, Джеймс поцеловал ее, как сделал это у Лонгфорда, прижав её спиной к стене.
На этот раз не было спешки, лишь осознание, что у них вся ночь впереди.
Их ночь.
— Элинор, — Джеймс, отстранившись, смотрел ей в глаза, — мне многое нужно тебе сказать.
Сейчас? Он сейчас хочет разговаривать? Элинор была не в настроении беседовать, особенно когда ее изголодавшееся тело воскресало от его поцелуев, его прикосновений. Она приняла решение быть с ним и хотела именно этого.
Быть с ним!
— Пожалуйста, Джеймс, — она прижала палец к его губам, — мы не можем поговорить позднее?
Подтверждая свои слова, она поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.
— Но я должен…
— Да-да, — прошептала она, — я выслушаю тебя, но не хочу больше ждать. Это было так давно.
Слишком много дней прошло с их поездки в Колстон, и теперь, когда Элинор поняла, что такое страсть, что значит заниматься любовью, она не могла сдерживаться.
Она хотела его.
Проведя руками по переду его брюк, она нашла свою добычу. Не сказать, что это было трудно, поскольку жезл уже затвердел от желания.
Джеймс застонал, когда она принялась водить рукой вверх и вниз.
В какой-то миг у нее промелькнуло в памяти, что он делал с ней то же самое, но как это могло быть?
Но она забыла обо всем на свете, когда он уронил ее на большую кровать с великолепным пологом и толстым матрасом.
Джеймс навис над ней, сгорая от желания.
— Теперь тебе нравится мое платье?
— Мне больше нравится, когда ты без него. — Он спустил бархат к ее талии и страстно поцеловал ее. Его язык скользнул в ее рот, руки гладили плечи, ласкали грудь.
Элинор испытывала то же самое. Ее тело, жаждущее его прикосновений, распростерлось под ним.
Он поспешно стащил с нее платье, потом сорочку. Его губы сомкнулись вокруг ее соска, дразня и посасывая его, Элинор поднимала бедра ему навстречу.
С той же лихорадочной жаждой она расстегнула его брюки и потянула вниз.
Они быстро избавились от остальной одежды, бросая ее в стороны. Не важно, что у них вся ночь впереди, они хотели друг друга с такой силой, которой невозможно сопротивляться.
Нагие, они лежали в объятиях друг друга.
Его пальцы скользнули между ее ног, она открылась ему и громко выдохнула, когда он нашел чувствительный бутон и начал медленно и дразняще кружить вокруг него подушечкой большого пальца. Ее бедра плясали под его прикосновениями. Запрокинув голову, она пыталась дышать.
Элинор прижимала Джеймса к себе, ей нравилось слушать его стоны, когда она ласкала рукой его жезл.
Молнии страсти пронзали ее, она знала, что скоро взлетит на вершину блаженства.
Еще не сейчас… она хотела его внутри себя, хотела, чтобы он заполнял ее.
И, словно понимая это, он накрыл ее своим телом и вошел в нее.
Схватив за бедра, он подтянул ее ближе, и Элинор двигалась вместе с ним в этом танце любви, наслаждаясь тем, как он поднимался над ней, ведя ее за собой.
Он целовал ее, ласкал, они слились настолько полно, что было невозможно не утонуть в страсти.
Она быстро взлетела на вершину блаженства, хватая ртом воздух, ее крики стали музыкой, под которую Джеймс изливался в нее.