Без ума от герцога

Спустя много времени, усталые и пресыщенные, они лежали в объятиях друг друга.
Элинор потеряла счет, сколько раз они занимались любовью. На кровати, на диване, в гостиной, даже на кухне, куда они пошли посмотреть, не найдется ли что-нибудь в буфете (нашлась только тарелка с хлебом и сыром).
— О Господи! — воскликнула Элинор. — Что ты со мной сделал?!
— Доставил тебе удовольствие, — поддразнил ее Джеймс.
Она счастливо засмеялась и уютно устроилась в его объятиях.
— Завтра мы поженимся. — Он провел пальцем по бриллиантовому ожерелью Стерлингов, это единственное, что на ней было надето.
— Это хорошо, — зевнула она. — Считается, что эти камни приносят владелице потомство.
— Ребенок? — сел на постели Джеймс.
— Еще рано об этом говорить, — потянула его под теплое одеяло Элинор. — Мы побеспокоимся об этом позже. — Гораздо позже, поскольку Элинор почти тонула в омуте грез. И перед тем как провалиться в сон, спросила: — Мы будем жить здесь?
Джеймс рассмеялся и, повернувшись на спину, закинул руки за голову.
— Мы можем жить, где захочешь. И Тия тоже. Поскольку опекунство над ней теперь принадлежит тебе. Я позабочусь, чтобы так было всегда.
Элинор с облегчением вздохнула:
— Полагаю, дальше ты скажешь, что у тебя есть замок и дворец, где тоже можно жить.
— Если тебе так нравится. — Он великодушно повел рукой. — Колстон подойдет?
Колстон?! Теперь она уверена, что Джеймс сумасшедший, но его безумие восхитительно.
Однако было так приятно заснуть с мечтой о Колстоне, ведь там так много комнат, где они могут…
Элинор повернулась, Джеймс привлек ее к себе, баюкая. Она взглянула на его руку, на пальцы, которые исторгали такую страсть из ее тела. Засыпая, она увидела у него на руке кольцо, тяжелую печатку, на ней голова льва, а по бокам ангелы с поднятыми крыльями.
Это показалось смутно знакомым, она это где-то видела, но не могла вспомнить где.
Она не хотела разбираться в этом, как и во многом другом этой ночью, не сейчас, когда ей так хочется спать.
Завтра она спросит его об этом.
Завтра…
Элинор всегда вставала рано, так было и на следующее утро, несмотря на часы любовных игр, включая ленивую схватку часом раньше, после чего Джеймс захрапел, а ум Элинор лихорадочно заработал.
Если она собирается сегодня выйти замуж, то нужно сделать кое-какие приготовления, ждать, когда Джеймс проснется — пустая трата времени.
Она хотела начать их совместную жизнь как можно скорее.
Поэтому она тихо и быстро собрала одежду, оделась и выскользнула из дома.
Из ее дома, улыбнулась она.
Поймав на углу улицы наемный экипаж, Элинор в блаженном предвкушении отправилась на Брук-стрит. Пробравшись через заднее крыльцо в свою комнату, она умылась и переоделась.
Сложив в чемодан самое необходимое, она пошла вниз сообщить Минерве ошеломляющую новость и попросить присмотреть несколько дней за Тией.
Погруженная в собственные мысли, Элинор слишком поздно заметила, что Минерва в гостиной не одна.
— Элинор! Ну и соня! — воскликнула леди Чадли.
— Добрый день, миледи, — сказала Элинор, покосившись на Минерву.
Ее подруга подняла бровь, словно говоря: «Ну попробуй ее выставить».
— Тетя Беделия, дорогая. Меня все так называют, — Леди Чадли налила Элинор чаю.
Оказавшись в ловушке, Элинор натянула на лицо улыбку и села.
— Ты как раз вовремя. Есть потрясающие новости. Я наконец узнала правду о Лонгфорде!
— Лонгфорд? — выдохнула Элинор. Она надеялась, что больше никогда не услышит имя этого негодяя.
— Да, я прямо от лорда Спеллинга.
— Спеллинг? — поморщилась Минерва. — Этот старый пьяница?
— Согласна, он выпивает. Но никогда раньше двух. Я встретилась с ним сегодня утром. Он входил, когда я спускалась со ступенек.
— Он сосед тети Беделии, — пояснила Минерва.
Элинор вежливо улыбнулась, она не имела ни малейшего понятия, какое это имеет отношение к Лонгфорду.
— Оказывается, Спеллинг собирался вытащить своего племянника с приватной вечеринки, которые Лонгфорд устраивает на Литтл-Куин-стрит. Одно название чего стоит. И дамы там наверняка…
 
— Литтл-Куин-стрит? — повторила Элинор.
— Да. Не знаю, следует ли об этом говорить, но это та часть города, где джентльмены держат… держат дома. — Старая дама многозначительно кивнула, словно в дальнейших объяснениях нет необходимости.
Минерва тяжело вздохнула:
— Где они селят своих любовниц. Право, тетя, не нужно иносказаний.
— Но я никогда не знаю, нет ли поблизости сестры Элинор, — сказала, помешивая чай, леди Чадли. — Как я уже сказала, сегодня утром я столкнулась со Спеллингом.
— Да, мы помним, — вставила Минерва. — Но не вижу, чем эта история достойна повторения.
— Не достойна повторения, моя милая? Да от этой истории зависит благополучие Элинор. — Тетя Беделия умолкла и многозначительно посмотрела на подругу племянницы.
Элинор сникла в кресле. Боже милостивый! Кто-то узнал ее у Лонгфорда? Она погибла!
Но скоро поняла, что сценарий лишь отчасти верен.
— О чем я говорила? — Тетя Беделия сердито помешивала чай. — Ах да, о племяннике Спеллинга. Спеллинг отправился вытаскивать племянника с частной вечеринки Лонгфорда. Мальчик водил компанию с какой— то распутницей, которую нашел там. И сестра Спеллинга, леди Саффл, отчаянно стремилась вырвать своего дорогого мальчика из клещей этой девки. — Она замолчала, добавила в чашку еще ложку сахара и снова принялась размешивать его. — Он такой же пьяница, как и его дядя, но меня это не касается.
— Вот именно, — сказала Минерва скорее из вежливости, чем соглашаясь.
Набрав в грудь воздуха, леди Чадли довершила историю:
— Элинор, тебе нужно собраться с силами, потому что то, что я скажу, ужасно. — Тетя Беделия сделала паузу, чтобы убедиться, что все внимание направлено на нее, и объявила: — Дорогая моя, Лонгфорд — мерзавец!
— Нет! — В притворном ужасе воскликнула Минерва.
— Да, это правда. По словам Спеллинга, вечеринки у Лонгфорда не что иное, как… — вспомнив о присутствии в доме Тии, леди Чадли понизила голос, — сборища самого низкого сорта. — Ты должна вычеркнуть его из списка, Элинор. Вычеркнуть из своего сердца.
Элинор выдохнула и торжественно кивнула:
— Да, мадам. Я его непременно вычеркну.
— И это еще не самое худшее, — продолжила тетя Беделия.
Не самое худшее? Что может быть хуже? Закрыв глаза, Элинор собиралась с силами.
Тетя Беделия попробовала чай и снова принялась мешать его.
— Я надеялась предложить тебе другую партию, хотя не испытывала к нему особой симпатии. И теперь рада, что этого не сделала. Боюсь, он был прошлой ночью у Лонгфорда: — Она снова покачала головой: — Куда катится мир? Нe знаю, до чего дойдут мужчины этого города.
— Как это печально. — Минерва тайком подмигнула Элинор.
— Да-да, очень печально, — не унималась тетя Беделия. — Кто бы мог подумать, что такая зануда, как Паркертон, водится со шлюхами. Но он был у Лонгфорда, у всех на глазах с этой Иезавелью.
— Паркертон? — Элинор едва смогла выговорить это имя.
— Иезавель? — спросила Минерва, губы ее подрагивали.
— Да, вы можете в это поверить? Герцог Паркертон! Спеллинг сказал, что он тянул за собой какую-то особу в пурпурном бархате и бриллиантах. Никогда не понимала, почему мужчины тратят целые состояния на драгоценности для таких. — Тетя Беделия фыркнула. — Он, должно быть, спятил. Все они Тремонты такие, но я всегда думала, что он избежит семейного проклятия. — Она вздохнула: — А он оказался настоящим мошенником.
— Паркертон? — повторила Элинор, холодок пробежал у нее по спине.
Пурпурный бархат и бриллианты. В ту ночь там было много женщин, но…
— Ошибки быть не может. Спеллинг хоть и пьяница, но никогда не ошибается в том, что касается света. — Тетя Беделия отпила чай и удовлетворенно кивнула: — Спящие львы! Так моя матушка всегда называла этих Тремонтов. Никогда не знаешь, когда они проснутся и зарычат.