(не)желанный брак, или Космический приют для хищных растений (СИ)

— И сколько я так сплю?
— Третий день пошёл.
— Ничего себе...
— Я уже извёлся весь, детка. Твой организм должен отдохнуть. День мы продержали тебя в капсуле, а потом оздоровительный сон. Плюс короткий восстанавливающий курс после "лихорадки переселенцев". Её у тебя подтвердили. Ну и в общем...
— ... в общем, ты выпрыгнул из капсулы и запихал в неё меня. Так? — я прищурилась, глядя на своего медведя.
— Да, — он расплылся в улыбке. — Как быстро ты меня раскусила.
Калеб Мортен, ты неисправим!
Я закрыла глаза и мысленно досчитала до пяти. Снова распахнула. Чёрные мушки исчезли.
— Дали, тебе плохо? — столько тревоги слышалось в его голосе.
— Нет. Но пить очень хочу. Там у тебя стакана с водой нет?
— Есть, малыш, но достать придётся самой. Эти звери не хотят снимать фиксаторы с руки!
— Они мои герои! — поддела я мужа. — Всё правильно — лежи и лечись.
— Злюка. А я думал, ты меня поддержишь...
— Держать — это пожалуйста, — ухмыльнувшись, я повернулась на живот и перевесилась через мужа.
Бокал с водой оказался рядом с кроватью на табуретке. Дотянувшись до него, с удовольствием сделала пару глотков. Никогда ещё вода не казалась мне такой вкусной и освежающей. Но из-за неудобной позы в голове снова заштормило.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.
— Так вот, держать — это пожалуйста, — повторила я, — а самовольничать не позволю. Когда фельдшер лично мне скажет, что ты здоров, я разрешу снять с тебя все эти клейкие штуки.
— Мой маленький деспот, — здоровая рука супруга опустилась на мои ягодицы и слегка хлопнула по ним сжимая.
— Эй, — возмутилась я. — Ты что творишь?!
— Проверяю своё на целостность, — весело заявил он и сжал ещё сильнее.
— Дай лечь обратно, — фыркая на своего шибко прыткого мужа, я поползла к подушке. На кухне что-то громко звякнуло.
Послышались голоса.
— ... хватит воровать филе из морозилки. Пятый кусок с утра! — рык Мортена старшего я узнала мгновенно. — Я откуда знаю, сколько вам есть можно! А вдруг что не так, отвечать за ваше здоровье мне!
И снова хлопок закрывающейся двери холодильной камеры.
Лёгкое шебуршение корешков по полу.
В комнату заглянула Лапушка.
— Иди сюда, зелёная, — муж еле сдерживал смех. — Проснулась наша Даллия.
Затряся от радости ловушками, моя цветастая подруженька рванула ко мне. Стоило мне приобнять свой куст, забравшийся в ноги Калебу, как появилась Жиря.
— Так, а ну, с корнями с койки, — скомандовал наш вояка, но кто бы его слушал.
На простыню вскарабкалась и моя жиряночка.
— Совсем распустились, — проворчал мой медведь. — Три дня свободы, и всё! Неуправляемые!
— Не наговаривай на них...
— Дали, да они опять жрут не в себя. Пользуются тем, что не следит никто. Ты присмотрись, у них полные ловушки и листья. Я чувствую запах свежей рыбы.
— Не поняла! — я строго взглянула на девочек.
Они слаженно спустились с кровати и, растопырив корни, шустро смылись в коридор.
— Вот проходимки! — я давилась возмущением. — Всё! Забыли, как им плохо было. Память обнулилась — жди нового приступа обжорства! Неисправимые!
Муж тихо засмеялся. В глубине дома звякнула сковорода. А мой живот предательски заурчал от голода.
— Так, мне пора вставать, — спохватился Калеб.
— И мне! — я подорвалась следом.
— А тебе лежать, — на моё плечо опустилась тяжёлая ладонь.
— Ну нет уж, — возмутилась я. — Встанешь ты и я следом.
И снова громкие звуки с кухни.
По комнате разнёсся резкий запах горелого.
Я взглянула на мужа.
— Проморгали макароны, — тяжело вздохнул он. — У нас тут небольшой отряд солдат во дворе. Лагерь вчера разбили. Я выделил им немного продуктов из наших запасов.
Но, кажется, там у кого-то руки из зада. Сейчас Петер всех строить начнёт, у него с утра подгорает. Ну или как вариант, дед из нашего дома вернётся и начнётся внеплановая муштра.
— А зачем здесь солдаты? — не поняла я.
— Вылавливают всех участников банды. Кое-кто успел слинять. Вот и защищают дом. Солдаты для подстраховки.
 
— А Дурхов? — я наконец вспомнила, как правильно произносится имя градоначальника.
— Жив, красавец, жена его тоже.
— Камиль?
— Полудурок теперь. Людей нашли на их участке. Вроде как пропавшие семьи.
— Всех?! — эта новость оказалась для меня сюрпризом.
— Нет, к сожалению. Но женщин и мужчин действительно много. Часть как рабы намывали золото. Кто-то батрачил на участках в теплицах. Были и те, кто подался в банду. Вот откуда такое количество нападающих.
— Твари!
— Не совсем так, Дали. Ежухи держали в заложниках их детей и жён. Это мощный рычаг давления. Можно понять. А вообще, у этих скотов была отработанная схема. Кого-то продавливали сразу и заставляли работать на них. Кто-то, как мы, сопротивлялся, и тогда в ход шли одеяла, поджоги, несчастные случаи на реке...
— А те семьи, что на другой стороне Торшопа?
— Всех проверяют на участие в банде, но думаю там у многих рыльце в пушку. Дед даёт нам ещё день на "отлежаться", а завтра придётся катить в город и опознавать тех, кто на нас напал.
— Да я никого и не помню... — я задумчиво почесала лоб.
— Тебе так кажется, детка. Но никто ничего не требует. Не вспомнишь никого и не нужно.
Поджав губы, я повернулась набок и пристроила голову на здоровое плечо мужа.
— Я говорила тебе сегодня, что очень люблю?
— Нет, малыш, — из его груди вырвался печальный вздох, — уже два дня как ни слова об этом!
  
Глава 52
 
— Да ладно, док, ну нормально же всё. Что вы из царапины трагедию раздуваете, — грозный рык Калеба я услышала даже с улицы.
Вскочив на крыльцо, понеслась в нашу спальню.
Ну, так и есть.
— Калеб! — моему возмущению не было предела. — Ты что творишь?
— Снимаю фиксатор, детка.
— А ну, надень обратно, — рявкнула я так громко, что вздрогнул, и доктор Френс, и дед мужа. Обернувшись, они с удивлением уставились на меня. — Даже не вздумай стянуть перевязки раньше времени.
— Дали, да лишнее это...
— Да! — я приподняла бровь совсем как делает он. — А когда я болела и говорила
— мазь лишнее, что ты мне там пел? Так вот, родной, пока болеешь ты — всю ответственность за тебя я беру на себя. И так как главная тут временно я, то даже не вздумай ослушаться врача, — последнюю фразу я буквально прорычала.
— Да я ничего не могу делать с ним, — Калеб демонстративно попытался пошевелить повреждённым плечом.
— Как это, — я упёрла руки в бока, — ты можешь лежать в постели, мне на радость. Чем тебе не занятие?
— Мы едем в город, — он развёл руками. — Как я вездеход поведу?
— На заднем сидении за моей спиной ты его поведёшь, любимый.
— Так не пойдёт...
— Не нравится пассажирское, в грузовое запихну вместо лапушки, — у меня от злости пар из ушей разве что не шёл.
Три дня!!!
Вот ровно на столько его хватило. И всё. Здоров!
— Даллия...
— Это не обсуждается, Калеб, — я ткнула в него указательным пальцем. — Я чуть со страху не умерла на том крыльце, когда тебя подстрелили. Я погрузчиком человека убила. Понимаешь ты?! И неизвестно, скольких положила. И всё ради того, чтобы спасти тебя. И это твоя благодарность?! Ты считаешь, что я недостойна здорового мужа? Что я неспособна ненадолго взвалить на себя твои обязанности. Так да! Калеб Мортен, отвечай?
Он нахмурился... Прищурился... И одним резким движением вернул фиксирующую липучку на место.
— В грузовом не поеду, — пробурчал он. — И не стану цеплять рубашку.
— Да и не надо, куртки будет достаточно. Ветрено там. Чего насиловать себя этими длинными рукавами, — легко согласилась я.
— Ладно, — и всё же он недовольно сопел, — пошёл, заведу и прогрею вездеход.
— Буду благодарна, — снова кивнула я.