Следак 2 (СИ)

Чапыра замолк. Участковый посмотрел на молодого следователя с сочувствием и отправился к выходу. 
Проводив коллегу, майор вернулся, поставил возле дивана табурет и уселся на него.
Чапыра все молчал и ни на что не реагировал.
— Держи, — протянул он ему удостоверение. Реакции не последовало, но майор продолжил. — Завтра придешь в отдел к девяти утра. От расследования дел тебя отстранили, но в отделе полно и другой работы. Будешь печатать, разносить повестки и всячески помогать коллегам. Тебе понятно?
— Нафиг мне это надо? — был ему ответ.
— Или я тебе аморалку пришью, понял?
— Так сразу пришей, ты же этого хочешь, — злая усмешка исказила черты лица Чапыры. 
— Сперва я попробую сделать из тебя хорошего подчиненного, заставлю соблюдать дисциплину и субординацию, — припечатал майор.
— Я никогда не буду ходить строем, — отозвался Чапыра.
— Ты недооцениваешь меня, — оскалился Курбанов.
— А ты меня, — Чапыра смотрел на него вызывающе, без всякого страха. Он был готов к конфликту и даже желал его. 
— А вот здесь ты не прав. Я о тебе уже кое-что знаю, — Курбанов широко по хищному улыбнулся. — Так что мы оба должны быть очень осторожны. Понимаешь? — майор удовлетворенно кивнул, отметив изменения во взгляде молодого следователя. — А теперь отсыпайся. Если есть активированный уголь, то выпей его, — дал он на прощание совет.
  
Глава 9
 
Сорбента в домашней аптечке не оказалось, так что утро началось с головной боли и сушняка. В норму помог прийти томатный сок, который я выхлебал прямо из банки. Недолго постоял у окна, размышляя над поставленными еще классиками философскими вопросами, а затем пошел одеваться. Дела себя сами не порешают. 
Первым делом я отправился в свой бывший университет. Меня интересовал филологический факультет, а конкретно кафедра иностранных языков. В корпусе я сперва завис возле информационного стенда, соображая, с чего начать поиски репетитора и сам не заметил как оказался в окружении студенток. Сперва я почувствовал направленные на меня взгляды и только потом увидел, что оказался в цветнике. Не зря филфак называли факультетом невест. 
— Какие красивые девушки здесь учатся, — я восхищенно присвистнул. Потенциальные информаторы польщенно зарделись.
— Невесту пришел выбрать? — отозвалась бойкая девица. Статная брюнетка с высокой грудью и крутыми бедрами.
— Старосту группы немецкого языка пятого курса ищу, — признался я.
— Уже нашел, — ухмыльнулась она, и в ее глазах отразилось любопытство. 
— Да ладно? — не поверил я своей удаче, которая в последнее время меня особо не жаловала. — Пошли, пообщаемся, — я предложил ей руку, она тут же взяла меня под локоть, и мы вышли на улицу, подальше от чужих ушей.
— Альберт, — представился я.
— Женя, — ответила она, не переставая инспектировать меня взглядом.
— Мне нужен репетитор немецкого языка, можешь кого-нибудь посоветовать? — озадачил я ее. — Может у вас в группе немец есть? — добавил я требование к кандидату. 
— Немцев нет, но есть девушка, что три года в ГДР жила. У нее отчим военный, — от услышанного я подобрался. Неужели удача решила ко мне вернуться? 
— Познакомь меня с ней, — тут же согласился я с предложением.
— Так уже, — девушка вновь ухмыльнулась, но уже самодовольно.
— Женечка, это судьба, — заявил я, жадно пожирая ее глазами. 
Она довольно рассмеялась и дала себя уговорить на пробный урок немецкого.
Наш начавшийся превращаться во флирт деловой разговор разбавило появление на асфальтовой дорожке моих старых знакомых — Алекса и Джона, за спинами которых следовали Алина с подругой, той самой кареглазой красоткой, что пыталась выведать у меня номер телефона. Кажется, ее Настей зовут. 
Поручкавшись с парнями, я ответил на радостное приветствие Анастасии и наткнулся на колючий взгляд прокурорской дочки. 
— Привет, Алин. 
— До свидания, — выплюнула она и, не останавливаясь, прошла мимо. 
Ее друзья были вынуждены последовать за ней. Настя в извинении пожала плечами, а вот Алекса поведение Алины взбодрило, что было понятно по его довольной физиономии. 
 
— Твоя бывшая? — проявила интерес к разыгравшейся на ее глазах драме Женя.
— Нет, — покачал я головой и, вздыхая, добавил. — Всё очень сложно.
В свой рабочий кабинет я зашел ровно в полдень.
— Привет. Как ты? — Ксения встретила меня трогательно-умильным выражением лица.
— Я в порядке, — доложился я и, стянув с себя куртку, рухнул в кресло. 
— Курбанов приходил, рвал и метал из-за того, что тебя нет, — сообщила мне коллега, с опаской посмотрев на закрытую дверь.
— Что значит нет? Вот же я, — я постучал себе по груди и потянулся за лежащим по близости Положением о милиции. 
— Он велел, чтобы ты сразу, как только появишься, к нему зашел, — Ксения вздохнула, поняв, что бежать, выполнять пожелания начальства я не собираюсь.
— А у нас ничего вкусного нет? — подтвердил я ее мысли, листая документ, что меня сейчас интересовал куда больше, чем хотелки первого зама, который ко всему прочему мне вчера кайф обломал. Как вспомню, так начинает злость подниматься.
Ворвавшаяся в кабинет Журбина помешала девушке ответить.
— Курбанов отдал тебе удостоверение? — даже не поздоровавшись спросила она меня.
— Отдал, — кивнул я, подивившись натиску. — А что за фигня с этим удостоверением — то забирают, то отдают — это всегда так? 
— Наш первый зам решил тебя так повоспитывать, — ответ вышел слишком злым и резким. 
«Да у нее конфликт с Курбановым», — заподозрил я.
Звонок телефона помешал мне додумать эту мысль до конца.
— Тебя, — Ксения протянула мне трубку. 
Звонил следователь прокуратуры, пригласил меня на допрос. Пришлось пообещать навестить его через час. Положив трубку, я выкинул из головы посторонние мысли о конфликте начальства, об их сомнительных воспитательных методах и сосредоточился на предстоящем допросе, который меня совсем не радовал. Фиг знает какие показания надо давать, и с заключением экспертов мне вряд ли дадут ознакомиться. Жаль, в этом времени не существует аналога пятьдесят первой статьи Конституции России.
Появление в кабинете Курбанова настроения не прибавило. 
— Я тебе во сколько сказал на работе быть?! — взревел он с порога, заставив меня поморщиться. Шум с утра переносился тяжко. 
— Не помню, — повинился я и недоуменно продолжил. — Что-то у меня с памятью неладно. Какие-то странные воспоминания о вчерашнем вечере. Будто бы видел вас у себя в квартире с голой бабой на руках.
Ксения засмеялась, но резко замолкла, нарвавшись на гневный взгляд начальства.
— Пить меньше надо, — отчеканил Курбанов. — Пошли, работу тебе дам, — закруглил он мое представление, не дав упомянуть об удостоверении. 
«Ладно, позже к этому вернемся», — мысленно пообещал ему я, а вслух печально произнес: 
— Не могу я здесь больше работать, это будет являться нарушением приказа, — я вздохнул, показывая как я удручен этим обстоятельством. — Вы же сами меня с приказом о моем временном отстранении от службы ознакомили, — напомнил я начальству. — К тому же меня только что в прокуратуру вызвали, — добавил я более весомый довод.
— В прокуратуру съезди, — поиграв желваками, все же разродился ответом первый зам, — а как вернешься, сразу ко мне. Я тебе объясню на счет работы и приказа, — произнес он тоном, не предвещающим мне ничего хорошего. Выйдя в коридор, Курбанов развернулся. — И думай прежде чем отвечать на вопросы следователя, а не пори чушь, как это обычно у тебя бывает.
Дверь закрылась, и мы остались втроем. 
— С тобой съездить? — первой ожила Журбина.
— Зачем? — не понял я. Помочь она мне не поможет, не та фигура. Только своими причитаниями будет отвлекать. — Да все нормально будет, — заверил я взволнованных коллег.
В здание прокуратуры я вошел как на место казни и в нерешительности остановился напротив двери, что вела в следственный отдел. Я понимал, показания мне давать еще рано, вот только как отодвинуть допрос придумать не мог. Взгляд сам собой метнулся к лестнице, что вела на второй этаж, где сидели помощники с прокурорами. Решив, что попытка не пытка, я начал подниматься.