Окончательное Предложение (ЛП)
Фантастика. Не могу дождаться, когда пойду на свои собрания АА с кучкой богатых снобов, которые не могут собрать свое дерьмо вместе, несмотря на доступ ко всему.
— Продай дом и принеси мне эту зеленую фишку, чтобы мы могли разобраться с остальным наследством, — он говорит легким и воздушным тоном, как будто стать трезвым — это простая задача.
Ничего особенного. Мои зубы скрежещут.
— Точно. Спасибо, Лео, — мой палец нависает над красной кнопкой завершения вызова, но голос Лео останавливает меня.
— Просто знай, что твой дедушка очень гордился бы тобой. Каждый его выбор вплоть до несчастного случая был тщательно продуман.
— Даже продажа дома?
— Особенно это. Для тебя и мисс Кастильо.
Глава 40
Алана
Благодаря братьям Кейн и связям Кэла мы с Ками покидаем Мичиган впервые с тех пор, как я привезла ее домой почти шесть лет назад. Весь процесс удочерения кажется таким, будто он произошел целую жизнь назад. Когда я впервые встретила Ками в отделении интенсивной терапии, когда ее отучали от лекарств, мне было всего двадцать четыре года, и я все еще переживала огромную душевную боль.
Когда я приехала в Калифорнию, социальный работник, занимавшийся ее делом, предоставил мне самый простой выбор в моей жизни.
Удочерить Ками или позволить кому-то другому сделать это.
Лучшее решение, говорю я себе, осматривая Ками. На ее ушах наушники, а она смотрит эпизод своего любимого шоу на плоском экране, встроенном в стену самолета. Я попыталась сесть рядом с ней, но она хотела, чтобы диван был только для нее, потому что моя девочка — любительница подушек, поэтому мы с Кэлом устроились на больших креслах по диагонали от нее.
Стюардесса передает Ками коробку сока, прежде чем поставить нам воду на столик перед нами. Я вставляю свои беспроводные наушники в уши только для того, чтобы Кэл украл один.
— Я забыл свои, — его пальцы сцепляются с моими, посылая взрыв тепла по моей руке.
— Твой плейлист или мой? — он указывает на мой телефон на столе.
Я нажимаю «Воспроизвести» и устраиваюсь в кресле. Кэл переворачивает мою руку и начинает проводить кончиками пальцев по внутренней стороне моей руки.
— Cosquillas! — Щекотно! — я задыхаюсь.
Его губы складываются в сладчайшую улыбку.
— Некоторые вещи никогда не меняются.
Мои губы подрагивают, как будто я пососала что-то кислое.
— Я изменилась.
Он поднимает бровь.
— Как?
Я приостанавливаю музыку, чтобы ответить ему.
— Ну, для начала, мне теперь нравится музыка в стиле кантри.
— Поговорим о метаморфозе, — сухо отвечает он.
Я толкаю его плечом.
Он только смеется, снова вцепившись в мою руку.
— Что еще?
— Я стала вегетарианкой на год после просмотра документального фильма.
Его глаза широко раскрываются.
— Твоя мама была жива в то время?
— Да. Она была в полном ужасе от этой идеи и неофициально отозвала мое колумбийское гражданство.
Он хихикает под своим дыханием.
— Звучит прямо как она. Эта женщина любила свой чурраско 20больше всего на свете.
— Я знаю. Как ты думаешь, почему я снова начала есть мясо? Она не оставила мне другого выбора.
Его улыбка расширяется.
— Кроме того, я стала утренним человеком. Я больше не дремлю и не выключаю будильники.
— Жаль. Раньше мне нравилось находить новые способы побудить тебя встать с постели, — он ухмыляется.
Я закатываю глаза.
— Скорее, ты находил способы удержать меня в постели как можно дольше.
— Это была благородная попытка.
— Единственное, что в тебе было благородного, это твое стремление сделать меня первой.
— Это навязчивая идея, а не обязательство.
Мы оба смеемся. Я продолжаю рассказывать ему о разных вещах, которые изменили мою жизнь, которых на самом деле не так уж и много, как только я их перечисляю. Самым судьбоносным событием стало материнство, и Кэл уже все об этом знает.
— А что насчет тебя? Что-нибудь изменилось? — я подталкиваю его плечом.
— Моя жизнь довольно незаметна, — он вздыхает.
— Это неправда. Ты — кошачий папа.
— Точно. Вершина моей жизни прямо здесь.
— Нет работы?
— Нет, — он беспорядочно постукивает пальцами по бедру.
— Да ладно. За шесть лет что-то должно было измениться.
— Я больше не боюсь клоунов.
— Что? — я задыхаюсь. — С каких пор?
— С тех пор, как Айрис убедила меня пойти в лабиринт с привидениями на Хэллоуин. Оказалось, что в том году тема была…
— Клоуны? — мой тон повышается.
— Я должен был догадаться, что она меня подставляет, как только попросила пойти с ней. Я не увлекаюсь ужасами, но ради нее я готов был надеть храброе лицо и попробовать. К тому же, Деклан выглядел взбешенным, когда она говорила о том, что мы пойдем вместе.
— Почему ты не развернулся и не ушел, когда узнал тему?
— Потому что Айрис шантажировала меня.
— Как?
— Она угрожала выложить это видео, если я ее брошу, — Кэл достает свой телефон и проигрывает видео, на котором он использует зонтик в качестве оружия против жуткого клоуна.
— Кажется, я люблю ее, — я вытираю слезы с глаз после того, как минутное видео заканчивается криком Кэла.
— Я уверен, что вы двое мгновенно станете лучшими друзьями, как только встретитесь.
В моей груди теплеет.
— Я не могу дождаться, когда поделюсь твоей фотографией, которая у меня есть на твоем пятом дне рождения.
Его глаза выпучиваются.
— Скажи мне, что ты не сохранила ее.
Я ухмыляюсь.
— Конечно, сохранила. Она всегда делает плохие дни лучше.
Его рука, держащая мою, напрягается.
— У меня тоже есть такая.
Мои щеки пылают.
— Пожалуйста, не говори, что это та, на которой я впервые пробую макияж.
Его глаза сверкают.
— Нет, хотя это классика.
Я почесала голову.
— Я думала, что избавилась от всех компрометирующих фотографий мамы.
Он пожимает плечами.
— Может, и нет.
Я толкаю его плечом.
— Ты должен сказать мне, от каких именно, — я не успокоюсь, пока не узнаю, какую постыдную фотографию Кэл хранит для плохих дней.
— Расслабься. Я просто пошутил. Клянусь, там все не так плохо.
— Как будто я тебе поверю, — насмехаюсь я.
Он закатывает глаза, достает фотографию из бумажника и бросает ее мне на колени.
— Считай, что это наш первый тест на доверие друг к другу.
Мои руки дрожат, когда я поднимаю фотографию, которую Кэл сохранил в своем бумажнике.
— Это… — я переворачиваю фотографию, отвечая на свой вопрос.
«Напивайся жизнью, а не алкоголем.
С любовью,
Лана.»
— Ты сохранил ее, — я снова переворачиваю ее и смотрю на наши молодые версии. Фотография посветлела от возраста и воздействия света, а края потерлись за годы. — Это то, на что ты смотришь в плохие дни?
Он выхватывает фотографию из моих рук и засовывает ее обратно в бумажник
— Да.
— Из всех фотографий, почему именно эта? — мой голос дрожит.
— Потому что она напоминает мне о том, что когда-то было время, когда я был по-настоящему счастлив.
Я обхватываю его за шею и притягиваю к себе.
— Я хочу, чтобы ты снова был по-настоящему счастлив.
Его руки крепко сжимают меня.
— Я уже иду к этому.
Частная машина высаживает нас у самого шикарного отеля Дримленда. Кэл поднимает нас в пентхаус с собственным лифтом, кухней шеф-повара, комнатой с кинотеатром и прекрасным видом на озеро, которое составляет большую часть собственности компании «Кейн».