Окончательное Предложение (ЛП)
Встреча с агентом проходит гладко, и он заверяет меня, что дом будет выставлен на продажу завтра утром, пока мы будем во Флориде.
Я должен быть счастлив от таких новостей. Даже радоваться. Чем быстрее я продам дом, тем свободнее я буду себя чувствовать. Надеюсь, тяжесть, давящая мне на грудь, которая появилась после вчерашнего разговора, уменьшится, а потом и вовсе исчезнет.
Лана молчала, держась в стороне, пока мы обсуждали логистику продажи и нашу цену. Она заговорила только после того, как агент попрощался и попросил меня в последний раз осмотреть дом самостоятельно. Кухню она оставила напоследок, что, как я знаю, она сделала специально, учитывая, сколько времени она проводит в ней.
Она открывает дверь кладовки и хмурится.
— Хм…
— Что? — я заглядываю ей через плечо.
— Просто интересно, собираются ли они закрасить это или полностью заменить дверь и раму.
— Наверное, заменят.
Она издает неразборчивый звук.
— Что? — спрашиваю я, видя, как она хмурится.
— Это позор, — она прослеживает различные знаки, выгравированные в деревянной раме — все они написаны почерком ее матери. Пять различных инициалов разного цвета обозначают всю сторону: РГК, ДЛК, КПК, АВК и КТК 19(аббревиатура полных имен). Рост Роуэна и Деклана перестали записывать, как только они перестали посещать дом у озера, а мой рост остался до последней отметки «шесть и четыре».
— Ты добавила рост Кэми? — я приседаю на корточки и провожу пальцем по первой маленькой розовой отметке внизу, рост которой едва достигает двух футов.
— Да. Моя мама подумала, что это будет забавная идея, — Лана смотрит на это с водянистой улыбкой. — Ками еще не могла стоять, но я держала ее, пока мама с помощью линейки отмечала ее рост.
— Ты скучаешь по ней, — констатирую я.
— Все время, — она оглядывает кухню. — Находясь здесь… я чувствую, что все еще связана с ней. Она проводила большую часть своего времени на кухне, готовила, убирала, ела. Это было ее любимое место во всем доме.
— И твоим.
— Определенно, — Лана любовно похлопывает по кухонной стойке. — Трудно поверить, что завтра все это исчезнет.
— Безумие, да? — я прислоняюсь к стойке рядом с ней.
— Если бы моя мама была здесь, она бы с радостью попрощалась с островком. Наверное, она бы умоляла Райдера позволить ей самой побить их кувалдой.
Я усмехаюсь.
— Правда?
— О да. Она предостерегала твоего дедушку от выбора голубой плитки в качестве столешницы, но он был очень настойчив. Мама сказала, что она не будет хорошо смотреться со временем, и она была права. К тому же, она ненавидела постоянно чистить затирку, и после того, как мне пришлось делать то же самое, я полностью согласна, — нос Ланы подергивается от отвращения.
— Это был Брэди. Упрямый, как осел, и всегда считающий, что он знает, как лучше, даже когда это не так.
Она подходит к окну над раковиной и смотрит на озеро.
— Я до сих пор не могу осознать, что мы продаем дом.
Я тоже.
— Ты собираешься поговорить с Ками?
Ее пальцы, сжимающие прилавок, подергиваются.
— После того, как мы вернемся из Дримленда.
— Она поймет, — я подхожу к ней сзади и кладу свои руки поверх ее.
— Я надеюсь на это. Я просто…
— Что?
— Я боюсь отпускать, — ее голос трещит.
— Лана, — я поворачиваю ее лицо к себе. Ее взгляд остается прикованным к озеру снаружи. — Посмотри на меня, — стеклянность в ее глазах выводит меня из себя, и я начинаю сомневаться в том, что вообще откажусь от задания моего деда.
— Мы можем все отменить, — пробурчал я.
Ты…
Влюбленный идиот? Абсолютно. Подайте на меня в суд.
Если не ты, то твои братья.
Я выкинул мысли о Роуэне и Деклане из головы.
Ее глаза закрываются. Когда они снова открываются, водянистый блеск исчез.
— Нет.
— Ты уверена?
Ее пальцы переплетаются с моими, прогоняя холодный страх, растекающийся по моим венам.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив.
Мои губы сжимаются. Я чувствую себя самым большим мудаком на планете за то, что скрываю от нее правду.
У тебя нет выбора.
Хотелось бы, чтобы был. Завещание дедушки заставляет меня чувствовать себя беспомощным. Грязным. Бесчестным.
— Мы можем начать с чего-то нового, — она вздыхает. Ее слово «мы» вызывает у меня резкий вздох и цепляется за мое сердце, прорываясь сквозь рубцовую ткань.
Я ободряюще сжимаю ее руку.
— Это именно то, что я хочу.
Пока Лана и Ками собирают вещи для поездки, я сижу в машине с телефоном, прижатым к уху.
— Каллахан Кейн. Чем обязан этому звонку? — непринужденный тон голоса адвоката моего деда вызывает у меня легкую улыбку.
— У меня к вам вопрос.
— Какой?
— Когда мой дедушка попросил меня остаться на все лето в Лейк-Вистерии, он уточнил, на какой срок?
— Я не помню. Хочешь, я проверю завещание?
— Да, пожалуйста.
— Дай мне минутку, — бумаги шуршат, и Лео тяжело дышит в микрофон, его подтверждающий звук только усиливает растущее напряжение в моих плечах.
— Сто двадцать дней.
Черт.
— Есть ли какой-нибудь способ обойти это? — мои коренные зубы смыкаются.
Он только ворчит про себя.
Это не может быть хорошо.
— К чему такая спешка? — спрашивает он. — У вас остался всего месяц.
— На следующей неделе мне нужно лечь на реабилитацию.
— Реабилитация? — его голос дрогнул. Это странный способ реагировать на человека, у которого явно проблемы с алкоголем, но Лео всегда был странным парнем. Вот почему он и мой дедушка так хорошо ладили.
— Да. У меня есть место в Аризоне, но завещание удерживает меня от поездки.
На заднем плане зашуршали бумаги.
— Понятно.
— Ну, я не могу, так что не могли бы вы поделиться? — я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы успокоить свои расшатанные нервы. Без алкоголя, чтобы снять напряжение от этого разговора, я застрял лицом к лицу со своей тревогой.
Прекрасно.
— Ваш дедушка был готов изменить временной период при одном условии.
— Дайте угадаю: если я пройду реабилитацию.
Он смеется.
— Нет.
Мои плечи опускаются.
— Тогда что? Он хочет, чтобы я проходил тест на алкотестере каждый день в течение скольки угодно дней? Или, может быть, он хочет, чтобы я был привязан к дому с няней?
— Ничего такого серьезного. Все, что он сказал, это то, что необходимые четыре месяца в Лейк-Вистерии могут быть аннулированы, если ты заработаешь зеленую фишку.
— Зеленую фишку?
— От Анонимных Алкоголиков.
Мои губы сжались, когда я вспомнил, как я два раза посещал Анонимных Алкоголиков. Зеленый был цветом, которого я добился, но вскоре потерял.
Я крепче сжимаю телефон.
— И вы не подумали рассказать мне об этом до того, как я переехал?
— Я не имел права говорить, пока ты не обратился ко мне по поводу трезвости. Твой дедушка подчеркнул важность того, чтобы ты сделал этот выбор самостоятельно, поэтому он не хотел, чтобы ты почувствовал соблазн стать трезвенником ради наследства.
Я закрываю глаза, чтобы остановить вращающийся вокруг меня мир.
Лео прочищает горло.
— Твой дедушка уже выбрал для тебя программу Анонимных Алкоголиков.
Мой смех выходит принужденным.
— Конечно, выбрал.
Этот ублюдок подставил меня.
Мой дед должен был знать, что если я вернусь сюда, то это будет лишь вопросом времени, когда я захочу снова стать трезвым.
— Не могли бы вы прислать мне информацию, чтобы я мог взглянуть? — спрашиваю я.
— Конечно. Я попрошу своего помощника прислать тебе его и номер телефона человека, с которым можно связаться. Насколько я слышал, это небольшая группа для тех, кому требуется осторожность.