Их чужие дети (СИ)
Разобравшись с квартирой, Татка позвонила в турагентство, где накануне выбирала маршрут для свадебного путешествия. Нужный вариант ей подобрали быстро из «горящих» путёвок. Чемодан был уже собран. Она так долго мечтала о море, что собрала все вещи заранее, не дожидаясь даты отъезда. И через пятнадцать минут она уже выходила из квартиры, тихонько закрыв за собой дверь и оставив записку: «Свадьба отменяется. Ключи отдашь Ирине. Машину купишь себе сам. Уже не твоя Т.»
Подъезжая к аэропорту Татка достала бесконечно вибрирующий телефон с десятками пропущенных звонков и истеричными сообщениями: «Ты что, с ума сошла?!» Прочла лишь смс от Ирины, которая сообщала, что они с охраной Виктора Ивановича уже в Таткиной квартире, и отключила вновь загудевший аппарат.
«Да! Я сошла с ума! – пело внутри у Татки что-то такое далёкое, из детства. – Какая досада!» Она будто наяву увидела улыбающуюся бабушку с добрыми глазами и поняла, что её жизнь совершила очередной крутой вираж, и Татьяна была готова принять эту жизнь. Новую, пока неизвестную, но счастливую и свободную. Только теперь у неё вместо актива в лице Вадима в пассиве был непростой капитал: жизненный опыт и сарказм. Но она справится. И всё у неё ещё будет хорошо!
Глава 8
Вера Андреевна откинулась на спинку кресла и с интересом слушала дискуссию интернов по поводу клинической задачи, которую им задала. Она редко читала лекции в период постдипломного обучения, тем более не проводила семинары – ей хватало студентов и практических занятий. Но сегодня она с любопытством разглядывала девочку с такими же как у неё светлыми волосами и внимательно прислушивалась к её словам. Хм, а она права! Абсолютно права!
– А какой смысл в назначении антибиотиков? Докажи! – серьёзно спросила девушка и уставилась на своего противника в споре – парня с снисходительной улыбкой и полной уверенностью в своей правоте. – Процесс асептический, пациентка болеет всего сутки. Какого рожна лезть в её организм с кучей антибиотиков?
– Да потому что потом будет уже поздно.
– Дурацкий повод и ответ тоже дурацкий, – тут же парировала блондинка. Как там её? Ага, Татьяна Лапина. Вера Андреевна мысленно поставила себе галочку на память – из девочки может выйти толк. Главное, чтобы потом она не перестала мыслить и доказывать своё мнение. Между тем спор набирал обороты, давая возможность оценить уровень знаний и подготовки, что для профессора Симоновой было совсем не лишним. – Я недавно лекцию слушала по острому панкреатиту, так вот там тоже советовали в первые сутки не лезть в человеческий организм с ножами и всякими антибиотиками! А для наших пациенток это важно вдвойне, если не втройне! Ты представляешь, что будет с плодом, если маму накачать лекарствами?
– А ничего, что смертность при панкреатите беременных достигает 45%?
– Знаю, это происходит потому, что сок поджелудочной железы у будущих мам более вязкий! Вот в этом направлении и надо работать. И твоё предложение насчет томографии тоже считаю неверным! У нас есть УЗИ, для беременной женщины в сочетании с клиникой и лабораторными данными этого вполне достаточно.
Парень хмыкнул и криво усмехнулся:
– Вот из-за таких докторов и смертность увеличивается, всё боитесь взять на себя ответственность! Когда у тебя на руках есть все возможные виды диагностики, ты предлагаешь то, что давно уступает своё место более информативным методам.
– Ну не скажите, – вступила в спор Симонова и оглядела группу. Спорили всего двое, остальные сидели молча, не вмешиваясь и не принимая ничью сторону. Наблюдатели, которые примут любую точку зрения и правильную, и неправильную, ту, за которую выступит большинство или непосредственное начальство. – С помощью ультразвука мы можем увидеть не только малыша, но и узнать, как работают его органы, есть ли врождённая патология, как ведёт себя плацента, в конце концов пол ребёнка мы тоже узнаём на УЗИ. Современные аппараты могут очень многое, поверьте. И да, я полностью согласна с мнением коллеги Лапиной. А какую лекцию вы слушали, Татьяна...
– Александровна, – тихо прошептала совсем недавно ярая спорщица. – Я слушала лекцию профессора Гольцова, Вера Андреевна. Он так точно всё разложил по полочкам, что осталось только высчитать дозы и применить на практике.
Симонова усмехнулась и кивнула – будет тебе практика, девочка, причём такая, что ты и дозы вычислишь, и применишь. Хотя не хотелось бы, чтобы ты встретилась в своей жизни с тяжёлым панкреатитом. Когда и ты, и твоя пациентка находитесь в руках реаниматолога. И хорошо, если тебе встретится такой как Римский, а если нет? Вера Андреевна выдохнула и спокойно закончила занятия, оглядев группу:
– Все свободны. Лапина, задержитесь. Присаживайтесь поближе, у меня к вам серьёзный разговор, Татьяна Александровна.
Татка смешалась, села на стул рядом с профессорским столом и сложила ладошки на коленях. Симонова спрятала улыбку и задала свой первый вопрос:
– А почему вы выбрали нашу специальность?
На что Таня задумалась на секунду, пожала плечами, будто у неё спросили нечто, что в ответе не нуждается, и просто ответила:
– А я другого и не рассматривала даже. Пришлось, конечно, побороться, но в итоге я победила.
Вера Андреевна усмехнулась и вспомнила, как заведующий их кафедрой размахивая руками рассказывал о девчонке, которая пришла к нему и практически потребовала, чтобы ей позволили заниматься акушерством. Почему-то она не говорила о гинекологии, она мечтала именно о работе в роддоме.
– Хорошо, я предлагаю вам свою помощь.
Таня медленно подняла голову и почти с испугом уставилась на профессора, потом сглотнула и прошептала:
– Вы мне предлагаете стать вашей ученицей?
Симонова склонила голову набок и молча кивнула, стараясь прочесть на разрумянившемся от волнения лице ответ на свой вопрос – не ошиблась ли она. Но девушка вдруг резко склонилась вперёд и закрыла лицо ладонями, замерев на мгновение, затем резко выпрямилась и уверенно сказала:
– Я даю вам слово, Вера Андреевна, что вы не пожалеете о своём решении.
Профессор ещё раз кивнула и заговорила так, будто всё уже давно решено:
– Лекции и семинары по плану, книги пока не покупай, моими будешь пользоваться, свою библиотеку соберёшь чуть позже, когда немного разберёшься в этом вопросе. Я по ночам уже не дежурю, но предлагаю тебе... Ничего, что я на «ты»? Прекрасно. Так вот, предлагаю тебе походить на дежурства к нашему врачу Казанцеву Константину Фёдоровичу. С ним же можно и в женскую консультацию сходить. Пока просто посмотреть что к чему, но учти – мои ученики, как правило, из интернатуры выходят уже узнав и попробовав очень многое, я имею в виду и оперативную активность. Муж? Дети? – Татка скривилась, вспомнив о несостоявшейся свадьбе, и отрицательно качнула головой. – Живёшь где? Общежитие?
– Нет, с недавних пор я, так сказать, местная, житель столицы. Квартира после смерти бабушки пока моя.
Симонова вскинула голову и прищурилась:
– Что это значит?
Таня глубоко вдохнула и выпалила:
– После смерти бабушки никто и не интересовался моей жизнью, но недавно отчим вдруг заявил, что квартира в столице для меня одной – это сильно жирно, и потребовал, чтобы я разделила её с моими сёстрами.
– А мама?
Таня грустно усмехнулась и помотала головой – мама за эти семь лет превратилась в чужую постаревшую женщину, которая во всём соглашалась с мужем, стараясь как и в Таткином детстве спихнуть заботы о повзрослевших двойняшках на старшую дочь.
– Ты сказала отчим? Твои сёстры не имеют никакого отношения к умершей бабушке, не так ли? – Она хмыкнула и протянула руку, положив ладонь на лихорадочно сжавшийся кулачок. – Не переживай, никто не посмеет отобрать у тебя то, что принадлежит тебе по праву. Поверь, есть более сложные проблемы в этой жизни. А пока не забудь халат, тапочки, хирургическую пижаму, свои медицинские мелочи – фонендоскоп, конспекты, ручки, карандаши, желательно цветные.