Их чужие дети (СИ)
И тогда Татка вспомнила каково это – быть нянькой. Она следила за питанием подруги и режимом питья, успевая иногда в последний момент оторвать Иринку от всего солёного и копченого, что было плохо прибито к полкам холодильника. Они вместе ходили сдавать анализы, гуляли в парке ранней весной, кутаясь в шарфы от холодного ветра, смотрели мультфильмы и слушали музыку. После летней сессии мама Ирины настояла на переезде дочери в отчий дом, и в первых числах августа родился крепыш Дмитрий Викторович Акони. Ирина дала сыну отчество в честь своего отца, который так и простоял перед входом в операционный блок, прислонясь горячим лбом к стене и молясь за свою единственную дочурку. Он же первым взял внука на руки, потому что бабушка вдруг расплакалась и попросила минуту, чтобы успокоиться. За эту минуту дед внимательно рассмотрел внука и громко заявил, что пацан его точная копия, а если кто будет сомневаться, то дед готов подправить любой «портрет». Когда малыша увезли, Виктор Иванович молча и с благоговением поцеловал прохладные пальчики профессора Симоновой, долго благодарил Казанцева и Римского и тихо прошептал жене на ухо: «Вот бы нам одного из этих гвардейцев в зятья, а, мать?», чем вызвал громкий смех у старшей акушерки.
А вскоре умерла бабушка... Это была не просто потеря, это был крах. Татка поняла, что из её жизни ушёл самый родной человек. Она заперла комнату бабушки на ключ, стараясь сохранить память о ней и оставив всё так, как было при жизни Марии Николаевны. И только маленький Димка и его родные не дали погрузиться в пучину депрессии и горя. Татьяна иногда заходила в бабушкину комнату, садилась в кресло-качалку и закрывала глаза, представляя, что любимая бабуля где-то рядом, хозяйничает на кухне, читает или вяжет. Татка сжимала в ладонях пушистые клубки шерсти и тихо рассказывала бабушке о своей жизни.
Она закончила пятый курс и решила, что своё врачебное будущее видит в акушерстве и гинекологии. Татьяна обожала лекции профессора Симоновой, с удовольствием ходила на практику в уютный роддом, где работала Вера Андреевна, и с улыбкой записывала некоторые её фразы, относящиеся к будущей, как Татка надеялась, профессии. Иринка морщила нос, вздыхала, доказывая подруге, что выбранная ею радиология гораздо круче. Но любой такой спор заканчивался смехом и пониманием, что каждый остался при своих. Подруга была занята подрастающим сынишкой, а Татка неожиданно осталась в одиночестве. Она полюбила гулять вечерами у прудов, часто заходя в уютное кафе и за чашкой чая наблюдая за толстыми ленивыми городскими утками. В один из таких вечеров Татьяна познакомилась с Вадимом – молодой человек попросил телефон, чтобы позвонить своей матери. Девушка без колебаний дала ему свой гаджет, а уже через несколько минут они сидели за одним столиком и легко болтали обо всём и ни о чём. Виктор закончил институт и работал в одной из столичных компаний, что занималась куплей-продажей.
Они начали встречаться в этом кафе, гуляли по осеннему городу, ходили в кино, и через несколько недель в канун Нового года Виктор переехал к Татке. Она не могла сказать, что это любовь всей её жизни, тем более что после переезда Вадим первым делом попросил освободить комнату бабушки, на что Татьяна ответила отказом. Конечно, она понимала, что после свадьбы эта комната приобретёт другой вид, но сейчас пока всё оставалось по-прежнему. Всё реже Татка заходила туда по вечерам, садилась в кресло-качалку, включала старенький торшер, и думала о своём или писала что-то в тетрадях с конспектами. Вадим эти её посиделки не любил, называл блажью и меланхолией, но поделать ничего не мог. В комнату не заходил и ворчал, что столько места зря пропадает. Кроме того, жили они на Таткину стипендию и быстро тающие бабушкины сбережения, потому что Вадим сказал, что его зарплату они будут откладывать на новую квартиру и машину.
Вскоре Татьяна познакомилась с семьёй избранника и поняла, что совсем не понравилась этим чужим для неё людям. Но мама Вадима Галина Ефимовна, как потом оказалось, видела будущее своего сына и его невесты по-своему. Таня закончила институт, получила диплом врача и мечтала о свадебном путешествии, которое будет незабываемым! Это будет море! И Греция! И хороший отель... И поездка на острова... И древние храмы... И терпкое греческое вино на террасе отеля... И номер с окнами на море...
Однако ничему этому не суждено было бы случится, потому что в одно прекрасное летнее утро дверь в квартиру Татки открылась, и она с удивлением увидела на пороге своего дома Галину Ефимовну с горой чемоданов и младшим сыном Артёмом, который решил поступать «на повара».
– Ну привет, невестушка, принимай гостей! – начала с порога Галина Ефимовна. – Мы вот решили сразу к вам, как с Вадиком вчера поговорили, так и решили, чего тянуть-то...
Татка снова с недоумением посмотрела на Вадима, который бойко начал выуживать чемоданы из прихожей и переносить их к дверям бабушкиной комнаты.
– Тань, открывай дверь-то, – сказал Вадим. – Там ещё убрать надо, кресло это дурацкое пока на лоджию перенесём, полиэтиленом накроем, ничего ему там не сделается, а остальную мебель пока оставим, Тёмке хватит. Только клубки все эти старые определи куда-нибудь, ну выкинь, что ли...
– Я ничего не понимаю, – прошептала Татка. – И почему я должна что-то выкинуть? И откуда у Галины Ефимовны ключи от моей квартиры? – прошелестела Татка почти неслышно, постепенно понимая смысл утреннего родственного визита.
– Ну а как же? – вступила в разговор будущая свекровь. – Живёте вы, слава Богу, хорошо. Свадьба скоро. Машину вон будете покупать, мне вчера Вадя сказал. Да и комната одна у вас пустует? Пока своих детишек нет, в ней Тёмочка поживёт, а то ему от нас в училище добираться уж больно далеко, а от вас – пять минут всего.
– Ладно тебе, Тань, что мы – моего брата не приютим на время? Не обеднеем от одной тарелки борща, да и мне веселее будет.
– А мне? Меня ты спросил?
– Да ладно тебе, ты вон врачом пойдёшь работать, а врачи у нас много зашибают, тем более в роддоме, – и вся семья Вадима громко рассмеялась, переглядываясь и косо посматривая в сторону Тани. – Кстати, давно пора уже старьё это бабкино повыкидывать, мы всё равно в этой комнате детскую планировали. – Вадим радостно улыбался и всем видом демонстрировал свою мужскую сноровистость.
– Да и машину Вадик уже присмотрел, – вдруг вступил в разговор Артём. – Мой хороший знакомый продаёт, крутая машина, кредит возьмёте да добавите, а то сдалось тебе это путешествие, наездитесь ещё по морям. А такой шанс упускать нельзя! Когда ещё так выгодно тачку классную купить получится?
– Ладно, Тань, ты ключи-то поищи от комнаты пока, а я родню сырниками угощу, лады? У нас сырники на завтрак – пальчики оближешь! Со сметаной! – И Вадим оставил побелевшую Татку в коридоре, а сам с роднёй проследовал на кухню.
И она заплакала. Тихонько, по-детски всхлипывая. Бабушка возникла в её памяти почти сразу. Она сидела в своём любимом кресле, добрые глаза смотрели на плачущую внучку, а Татка слышала её хлёсткие слова: «Вся правда об отношениях есть в учебнике по биологии средней школы. Всё просто – есть всего два вида отношений: симбиоз и паразитизм. Нет никаких других вариантов, нет и осложнений. Либо вам обоим хорошо, либо один из вас живёт только для себя, воспринимая партнёра как приложение».
Решение пришло быстро. С кухни доносились весёлые голоса непрошенных гостей. И несостоявшегося мужа тоже. Таня позвонила Иринке, которая всегда говорила, что Вадим живёт с Татьяной как ненасытная удачно присосавшаяся пиявка, обрисовала ситуацию, покаялась в своей слепой глупости и попросила присмотреть за квартирой в её отсутствие, дабы несостоявшиеся родственники чего не натворили. Иринка тут же согласилась и прошипела в трубку:
– Не сомневайся, я их быстро на место поставлю! Ишь, чего удумали! Ещё и папе позвоню, пусть своих охранников пришлёт, чтоб уж наверняка!