Современный венгерский детектив

Вечером, когда Меннель собирался куда-то идти, я предупредила его:
— Я говорила с Салаи. Все в порядке, он придет на встречу. Но будьте осторожны. Он уверен, что здесь у вас его невеста, что вы где-то ее прячете.
— Я очень хотел бы, чтобы она была здесь, — рассмеялся Меннель. — Но — увы!
— Да, и еще, — остановила я его уже на пороге. — Семьдесят шестой подал сигнал срочного вызова. Просит встречи с вами. Материалы он согласен передать только лично вам.
— Где и когда?
— Завтра в восемь утра. Он опасается, что попал в поле зрения милиции. Сюда он прийти не может. В общественном месте тоже встречаться не согласен. Просит прибыть вас на озеро, на мыс с тремя ивами, туда, где вы вчера после обеда загорали. Он советует ехать на лодке.
— Почему?
— С лодки вам будет виден весь берег. Если вы заметите за семьдесят шестым наблюдение, к берегу не причаливайте, идите вдоль камышей. Тогда семьдесят шестой сам доберется к вашей лодке вплавь. Если же не заметите ничего подозрительного, выходите на берег.
— Хорошо, — сказал Меннель. — Передайте, что я согласен.
— Деньги захватите с собой, — напомнила я.
Вечером я несколько раз звонила Салаи в отель, пока наконец уже за полночь не застала его в номере.
— Геза? — переспросила я, постаравшись как можно сильнее изменить свой голос, так, чтобы он звучал звонче, как у молоденькой девушки.
— Да, Геза Салаи слушает. С кем я говорю?
— Я думала, ты сам узнаешь меня по голосу. Ну да неважно. Я видела тебя на днях в Эмеде. А вчера вечером я была вместе с Беатой в ресторане. Один симпатичный немчик был с ней. Меннель, кажется. Они все над тобой потешались. Потом немец уехал. Но когда они прощались, я слышала, что они договорились встретиться завтра утром в восемь на озере, на мысе возле трех ив. Знаешь, где это?
— Не знаю.
— Ну так узнай! Где-то вблизи виллы профессора Табори… — сказала я и положила трубку.
Я презирала себя в эти минуты. Но еще больше ненавидела Меннеля. И вообще весь мир. И хотела я только одного: спасти Казмера.
— Если б я знал, — перебил рассказ сестры профессор Табори, — я немедленно прекратил бы все это безумие.
Казмер был настолько потрясен, что не мог произнести ни слова. Он сидел, опустив голову и сжав виски ладонями.
— И все это ради меня? — в конце концов в отчаянии проговорил он. — Но разве я просил тебя убивать человека? Какой-то заколдованный круг. Теперь мне понятно, почему Салаи отпирается. Знает, что ты его не выдашь. Тогда тебе пришлось бы выдать и самое себя. А против него улик нет!
— Я понимаю вас, господин инженер, — сказал Хубер, поднявшись из кресла и подойдя к Казмеру. — Но советую вам не терять голову.
— В ваших советах я вообще не нуждаюсь, — раздраженно ответил тот. — А советов мне надавали более чем достаточно.
— Хорошо. Никаких советов. Однако выслушать меня вы можете? Ситуация, конечно, трудная. Но доверьтесь мне. Вы же видите, что до сих пор я все время защищал вас. Мой долг помочь вам, спасти вашу семью от сетей Брауна.
— Кто поручил вам это? — спросил Казмер.
— Ваш отец.
— Мой отец жив?
— Да. Он живет в Южной Америке.
— Ты знала это? — повернувшись к матери, взволнованно спросил Казмер. — Я хочу наконец знать о своем отце все! Все!
— Минуточку, — остановил его Хубер. — Желание ваше вполне законно. Но пока довольствуйтесь и этим. Мы с ним друзья. Он офицер американской разведки. В прошлом — венгр, сейчас — американский гражданин. Он давно и внимательно следит за вашей жизнью. От меня он узнал, что замышляют против вас люди Брауна. Мы подробно обсудили с ним это дело и придумали, как вам помочь. Вам, вашей матери и ее брату. Вы должны верить мне. Вы знаете, я выдал венгерским властям агентуру «Ганзы» для того только, чтобы вырвать вас из ее хищных лап.
— Куда я попал? — в отчаянии воскликнул Казмер. — Приемная мать — шпионка «Ганзы», родной отец — американский Шпион. А ты, дядя?! — повернувшись к профессору, спросил он вдруг. — Ты чей шпион? Мне ты можешь сказать все, не стесняясь, по-родственному. — И, отчаянно махнув рукой, он снова повернулся к Хуберу. — Рассказывайте дальше. Кто он, мой отец: миллионер? Генерал? Каков собой? Высокий? Маленький?
 
— Сынок, — остановила его мать. — Я сама расскажу тебе все о твоем отце. Но сейчас я умоляю тебя выслушать до конца предложение господина Хубера. Время идет. Ему уже пора уезжать. Ведь от этих минут зависит наша жизнь или смерть.
— Ладно, пусть говорит, — опустошенно сказал Казмер, пряча лицо в ладони.
— Браун хочет заставить вас, господин инженер, работать на себя. Быть его шпионом в Москве. Конечно, вы можете считать, что никто вас к этому не сумеет принудить. Но вы глубоко заблуждаетесь: сумеют. Ведь в руках Брауна и его банды судьба, жизнь вашей матери и ее брата. Повторяю, мы с вашим отцом долго ломали голову над всем этим, прежде чем додумались до единственно приемлемого решения. Вот оно. Вы даете формально — подчеркиваю, только формально — подписку о сотрудничестве с американской разведкой и о том, что, будучи в Москве, согласны выполнять ее задания.
— Да вы с ума сошли?! — воскликнул изумленно Казмер.
— Еще минуту терпения, — остановил его Хубер. — Я повторяю: речь идет лишь о формальном вашем согласии. Ваш отец покажет эту бумажку своему шефу. На этом основании американцы прикрикнут на руководителей «Ганзы». И тем ничего больше не останется, как примириться со свершившимся. С этого момента вы будете уже под защитой вашего отца, под эгидой американского флага. Отец ваш никаких заданий вам давать, естественно, не станет. Он попросту уничтожит вашу расписку. Могу вам в этом поклясться. И поймите: это единственная для вас возможность выбраться из западни. А гарантией моих слов является уже то, что я намеренно провалил, выдал венгерским властям всю брауновскую агентуру. Хотя ее услугами могли бы с успехом пользоваться те же американцы. Итак, вот ваша подписка. Прочитайте ее внимательно.
Хубер достал из кармана лист бумаги с напечатанным на машинке текстом и протянул его Казмеру.
Тот взял бумагу, начал читать.
Комната и все вокруг него пришло в медленное вращение.
«Если я сейчас подпишу этот мерзкий документ о своем предательстве, — думал он, — я вполне заслужу, чтобы меня вздернули на первом же суку. А если не подпишу? Тогда для мамы один путь: в тюрьму. Пусть она не родная мне мать, но она вырастила меня как любящая, как самая родная! Разве можно отречься от всего, что тысячами незримых нитей навек связывает нас с нею?»
— А если эту расписку у вас обнаружат? — засомневалась вдруг Бланка Табори.
— Вы меня недооцениваете, — улыбнувшись, возразил Хубер. — Как вы думаете, зачем я потребовал для себя дипломатический паспорт у полковника Кары? До чешской границы меня проводит майор Балинт, а дальше — чешские чекисты. Доверьтесь мне, господин инженер!
— И если я подпишусь под обязательством, они оставят в покое мою мать?
— Я дал вам слово, — повторил Хубер.
Казмер взглянул на мать. Выхода не было, приходилось вверять свою судьбу Хуберу.
— Хорошо, я подпишу, но вы отдадите мне и магнитофонную пленку, — заявил Казмер.
Хубер извлек из кармана крохотный магнитофон и протянул его Казмеру.
Казмер взял авторучку и поставил свою подпись под печатным текстом.
— Но запомните: ничьим агентом я ни при каких обстоятельствах не стану, — предупредил он. — Это прошу помнить всегда. Отца своего я не знаю. Мне ничего о нем не известно. Но если он не сдержит своего слова, пусть он будет проклят навеки!
Шалго в сопровождении Лизы вошел в комнату. Он был явно в хорошем настроении.
— Приветствую всех, — снимая соломенную шляпу и помахивая ею в воздухе, поздоровался он. — А я уж боялся, — обратился он к Хуберу, — что вы уехали, так и не попрощавшись с нами. У вас все в порядке?
— Да, господин Шалго. Передайте господину полковнику, что я его за все, за все благодарю. Господин инженер, дамы и господа! — Взгляд Хубера был теперь серьезным и даже чуточку печальным. — Прощайте, — сказал он и спустился с террасы.