Современный венгерский детектив
— Но это же подлость!
— С вашей точки зрения — конечно. С точки же зрения Брауна — простая реальность. Не говоря уже о том, что он может еще и вас самого обвинить перед властями в убийстве Меннеля.
— Я не убивал его! — возмутился Казмер.
— Нет, вы убили его! Есть улики. Вот, послушайте. — С этими словами Хубер достал из кармана миниатюрный магнитофон и включил его: «Говорит Виктор. Все в порядке. Только что условились с Сильвией. — Сильвия — псевдоним госпожи Табори. — Через полчаса едем кататься на лодке с Казмером. Рассчитываю на успех. Парень заносчив, но понятлив. Немного боюсь этого разговора, потому что он очень вспыльчив: сначала бьет, потом думает. Вчера вечером мы с ним уже сцепились. Но считаю, что перед фактами он капитулирует. Если же не согласится, один из нас пойдет ко дну».
— Ложь, — прошептала Бланка, — наглая ложь.
— Возможно, — бесстрастно согласился Хубер. — Но лента магнитофона не знает этого. Вероятно, Виктор лгал, боясь доложить, что не выполнил задания. Но кто это теперь докажет? Магнитофон этого делать не станет. Полковник Кара и без того серьезно подозревает Казмера. И эта пленка только усилит его подозрения. Вы же сможете доказать невиновность Казмера, только назвав настоящего убийцу. Но вы ведь не знаете, кто он.
— Геза Салаи, — отрешенно вымолвила Бланка.
— Салаи? Откуда ты это взяла? — почти в один голос удивленно воскликнули Казмер и профессор Табори.
— Я расскажу все по порядку. Приехал Меннель. Когда я впервые его увидела, меня охватил страх. Или дурное предчувствие. Я знала, что кто-то должен был приехать. Ведь это я сняла копию с проекта конкурсной заявки и прейскуранта и переправила ее в Гамбург. Вообще Меннель вел себя весьма учтиво, мило улыбался. Постепенно я успокоилась, решив, что он приехал просто собрать какую-то информацию. Но вечером Меннель сказал, что хотел бы поговорить со мной. Ночью он постучал ко мне в дверь. «Прошу прощения, — сказал он, — но сейчас самый благоприятный момент. Профессор уже спит, ваш сын уехал». Я ответила, что материал для него приготовила.
— Спасибо. Но я не только за этим пришел, — сказал он.
— Тогда за чем же? — спросила я.
— Я привез вам привет от Кароя Моноштори.
Я промолчала. Мне было противно слышать одно это имя.
— Он приветствует вас, мадам, и слегка журит.
— Вот как? — не стерпев, вспылила я.
— Вы должны были сообщить, что…
— Молодой человек, вы, кажется, собираетесь прочесть мне мораль? Что я должна, я знаю лучше вас.
— Извините. Но может быть, вы просто забыли.
— Что я забыла?
— Сообщить нам имена людей, которых на длительное время командируют в Москву. Хотя отлично знаете, какой это важный для нас вопрос — организация резидентуры в Москве.
— Знаю, — сказала я, — но из моих знакомых пока никого в такую командировку не посылают. Поэтому я и не сообщила.
— У нашего шефа есть сведения, что в Москву на целых четыре года в ближайшее время выезжает некий Казмер Табори.
Мне стало дурно.
— Нет, — в полном отчаянии, но решительно сказала я. — Нет! Я не позволю. Казмера вы оставьте в покое. Поняли? Со мной вы можете делать, что вам вздумается, но Казмера не троньте. Его я буду защищать даже ценой собственной жизни.
— Мадам, — возразил Меннель. — Я ведь сюда приехал не для дискуссий. Мне отдали приказ, и я его выполню. Вы отлично знаете, какими средствами мы располагаем, чтобы заставлять людей работать.
— Только меня. Но не его.
— Повторяю: я не собираюсь дискутировать на эту тему. Передаю вам задания, которые и вам и мне нужно выполнить. Первое — это Казмер. И второе — Карой сообщает, что во время войны в Балатонфюреде на вилле Месароша он спрятал большие ценности. Вам их нужно оттуда забрать, а мне — вывезти за границу. Вы знаете и эту виллу и ее хозяина, адвоката Месароша.
— Хорошо, — согласилась я. — В этом я готова вам помочь. Но вам известно, что в пятьдесят пятом году вилла была конфискована и основательно перестроена?
— Известно. Карой по памяти нарисовал план дома и пометил на нем место, где спрятал клад.
Меннель достал из кармана план виллы и показал мне. Я сказала ему, что с помощью такой подробной схемы нам, возможно, и удастся найти сокровища. Меннель вроде бы смягчился. «Может быть, все образуется, раз я пообещала ему помочь, и он отстанет от Казмера?» — мелькнула у меня надежда.
— И еще один вопрос мы с вами должны обсудить, мадам, — снова заговорил Меннель. — Шефы решили отвести вас от активной работы, как у нас говорят, «законсервировать». Все ваши связи мы передадим Гезе Салаи. Вы его знаете?
— Нет, не знаю, — сказала я, — даже имени такого не слышала.
— В настоящее время он в Балатонфюреде. Я вызвал его сюда открыткой за подписью «Сильвия». Разумеется, шифрованным текстом. Салаи появится у вас девятнадцатого. — Он достал записную книжку и показал мне запись. — Запомните этот текст. Он будет вашим паролем.
Я внимательно прочитала этот странный текст, но истинный смысл его был такой: «Жду в Эмеде». Я спросила Меннеля, как Салаи поймет, где именно его будут ждать и кто? Меннель ответил:
— Он все знает. — И добавил: — Салаи отличный разведчик. У него только один недостаток — он болезненно ревнив.
— Наверное, у него есть на то причины? — заметила я.
— Чепуха! — заносчиво воскликнул этот самовлюбленный мальчишка. — Мы живем в атомном веке.
И рассказал о своей поездке в Париж, о том, как познакомился там с Беатой Кюрти и сделал ее своей любовницей, предварительно завербовав для работы на «Ганзу». А Беата, вернувшись в Венгрию, в свою очередь, завербовала Гезу Салаи. Меннель встречался с Салаи в прошлом году в Ливорно, и тогда-то у Салаи возникли подозрения насчет Меннеля и Беаты. Меннель, как мог, пытался разубедить Салаи, доказать, что между ним и Беатой ничего не было… Я слушала хвастливую болтовню Меннеля о его любовных похождениях, а в голове у меня зарождался, правда, не очень ясно, план, как избавиться от этого наглеца. Строился мой план на том, что Салаи болезненно ревнив. Шли дни, я старалась избегать встреч с Меннелем и думала только об одном: как спасти от гибели Казмера. В один из вечеров я в совершенном отчаянии пришла к Матэ и призналась ему, что уже несколько лет нахожусь на службе шпионской фирмы «Ганза». Я рассказала и о задании, с которым сюда прибыл Меннель. Но быть до конца откровенной я не решилась, видя, как тяжело перенес Матэ мое признание. Я даже пожалела, что вообще пришла и рассказала ему об этом. Матэ пообещал мне тогда, что попытается найти выход.
В субботу после полудня в Эмед приехал Геза Салаи. Мы познакомились, поговорили. Он был чем-то обеспокоен.
— Нет, не хочу я быть никаким руководителем никакой группы, — наотрез отказался он. — Где Меннель? Я сам поговорю с этим проходимцем.
— С ним вы не поговорите, — сказала я ему. — Он не желает с вами встречаться.
— Подонок! — вскипел Салаи. — Последний подонок! Наверняка опять путается где-нибудь с Беатой?
И тут я решила подлить масла в огонь.
— Со вчерашнего дня, — соврала я ему. — Я, правда, не знала, что девица, приехавшая к нему из Будапешта, ваша невеста.
— Где они?
— Не знаю. Он устроил ее на квартиру к какой-то хозяйке. Но должна вам сказать, что они там чувствуют себя неплохо. Девица хорошенькая. Только они как будто чего-то и кого-то боятся, встречаются тайком, и Меннель все время ругает ее жениха, называет его, простите, дубиной. Вы уж извините, я не знала, что вы и есть ее жених.
— Мадам, — взмолился Салаи, весь кипя от негодования, — я заклинаю вас господом богом, постарайтесь узнать, где они!
— Нет, я боюсь Меннеля, — сказала я ему. — Не решусь с ним связываться. Вы сами знаете, какой это опасный человек. Меннель хвастался мне — не знаю, насколько это соответствует действительности, — что провел несколько бурных ночей с одной хорошенькой девочкой в Италии. И так ловко все устроил, что ее возлюбленный ничего не заметил. Я хотела растравить Салаи, заставить его возненавидеть и убить Меннеля.