Измена. На осколках счастья (СИ)

Когда вернулся домой, на меня с расспросами налетела Светка. Сестрица начала выпытывать, что там у молодожёнов, какие новости, да какие настроения? Послал эту интриганку к чёрту. Решил больше не тупить и снабжать Машиного врага ценной информацией.
Единственное, расстроил Светку новостью, что Маша не играет по её сценарию и не побежала сверкая пятками за меня замуж от обиды на Лёху. А твёрдо решила сохранить беременность в тайне и покинуть город. Такой расклад сестрицу вроде даже больше устроил, и она, довольная, от меня отстала.
  
Глава 20
 
Маша 
После нашего с Лёшкой прощального секса и предложения Юры время стало будто резиновым: оно тянулось еле-еле, ничего интересного при это не происходило. Будто мир замер в тот момент, как заледенело моё сердце. Я жила себе спокойно у бабушки, помогала ей на огороде, по хозяйству и с закатками солений на зиму. И как влюблённая дура тосковала по мужу.
Днями частично отвлекалась на домашние дела, да на разнообразные беседы с бабулей. На её рассказы и вопросы приходилось реагировать, потому и грустить было особо некогда. Правда, несколько раз диалог сворачивал не туда: чересчур приближаясь к опасной черте, к запретной теме наших с Лёшей взаимоотношений. Бабушка знала лишь, что мы расстались. Причины я уточнить отказалась, а она и не сильно настаивала на ответах, лишь выдала, что парень ей реально очень нравился.
А знала бы бабуля, как сильно Лёшка нравился мне! Да какое там нравился?! Как бесконечно и отчаянно я его любила. Несмотря на предательство и на уничтоженное доверие, несмотря ни на что. Чувства к мужу не стихали, а кажется, даже усиливались от вынужденной разлуки, в которой мы оказались из-за его роковой ошибки и моей ущемлённой гордости.
Видимо, исполняя мою просьбу, Лёша оставил меня в покое, хотя это только так казалось на первый взгляд. Да, он больше не приезжал сюда, но не проходило ни одного дня, чтобы муж ни присылал к нам курьера с различными подарками: от шикарных букетов коралловых роз с открыточками-признаниями в любви до всевозможных сладостней и деликатесов.
Однажды супруг передал даже новую тёплую одежду на случай холодных вечеров. Дело в том, что, ещё будучи моим парнем, Лёшка очень любил завлекать меня в модные бутики и скупать там всё подряд, не забывая расхваливать неземную красоту любимой и игриво подсматривать за процессом примерки обновок, отпуская милые шутки с завуалированным намёками на интим по прибытию домой. Особенно ему нравилось покупать мне нижнее бельё: различные комплекты и пеньюары, сорочки, чулочки и прочие мегасексуальные и безумно дорогие вещички из товаров для взрослых.
Вот и в этот раз муж прислал с курьером тёплое платье обалденной расцветки, махровый халатик с сердечками, спортивный костюм с русалочкой для работы на огороде и несколько пар вязанных носочков. Даже эти картинки кричали о его любви! И сердечки, и русалочка...
Мои размеры Лёшка отлично знал. Ещё бы столько набегов на бутики мы совершили по его инициативе, просто прогуливаясь мимо после его работы и моей учёбы. Частенько я пыталась отказаться, осуждая излишние траты, но влюблённый мужчина считал делом чести дарить избраннице подарки и милые сердцу сувениры, приглашать на романтические свидания, водить в изумительные места живой природы, на увлекательные экскурсии, в театры и кино, в парки развлечений и даже на аттракционы. Лёшка мог себе такое позволить и меня пытался приучить к увлекательному времяпрепровождению. А для меня самым ценным в этих прогулках было именно его присутствие рядом, а окружающая красота воспринималась лишь приятным фоном.
Конечно, он не был типичным миллионером, нет. Лёша всего добивался сам, с нуля, потому ценил каждый заработанный рубль и старался вложить его дальше в развитие бизнеса. Но при этом утверждал, что дороже моей улыбки и счастливых глаз для него ничего нет.
 
Потому и свадьбу тогда организовал на широкую ногу. А с рождением первенца муж и квартиру собирался покупать большей площади. Эту ведь подарили мои родители, чтобы не выглядеть бедно на фоне богатого жениха, да и чтобы ему резко не пришлось выводить крупную сумму денег из нового бизнес–проекта.
Но больше всего я ценила даже не эти факты внимания и заботы, а наши разговоры наедине в объятиях друг друга, ночные просмотры фильмов под попкорн, ощущение постоянной поддержки и заботы, нежной любви и жгучей страсти. От одного вида Лёшки у меня возникало желание наброситься на него и зацеловать. Мечтала подарить ему всю себя, старалась готовить новые блюда, устилать кровать шикарными комплектами, ухаживать за радующими взгляд комнатными цветами, рисовать его портрет с разных ракурсов и даже посвящать ему стихи.
А больше всего на свете я мечтала подарить Лёше ребёночка. Тогда ещё жених тоже надеялся на такое счастье, потому мы активно работали над осуществлением мечты, по полночи занимаясь любовью без предохранения и засыпая в объятиях друг друга. Всё-таки надо признать, что муж у меня очень заботливый. Он даже для бабушки прислал махровый халат, шерстяной платочек и носки.
Всё время, что я прожила в деревне, этот хитрец не давал о себе забывать. Будто это было возможным! Помимо ежедневных подарков и вкусностей, мне доставляли также сувениры и особо значимые для нас обоих безделушки, типа того браслетика, что он передал Юрой на следующий день после моего героического спасения из реки и нашего прощального секса. Отсылать подарки обратно было бесполезно и грозило личным приездом Лёшки сюда вместе со всеми возвращёнными товарами.
В этом случае, увидев его, я боялась не устоять. И без того безумно хотелось послать свою гордость куда подальше и дать мужу второй шанс. А лично его увидеть и не броситься в объятия – вообще казалось теперь выше моих сил. Жутко соскучилась по его сильным рукам, умопомрачительному запаху, ласкам и поцелуям! Потому проще было принимать все подарки и надеяться, что мы просто не пересечёмся до развода. А там я уже уеду из города, а это всё верну обратно, пусть раздаст бедным людям или подарит новой девушке, себе лишь памятные сувениры оставлю и открытки.
Вечерами, когда бабушка уже засыпала, я сидела на кровати и писала стихотворения. Да-да, стихи собственного сочинения о наболевшем: о первой любви, о жестоком двойном предательстве, о подложной и истинной дружбе, о желании быть с мужем и о невозможности вновь ему довериться, а ещё о своих эротических мечтах и жарких снах, которые теперь часто радовали меня ночами и убивали наутро. Видимо, мозг пытался компенсировать отсутствие живых ласк и прикосновений фантомным образом Лёшки.
Ещё я подолгу рассматривала тот браслетик из ракушек, который вместе с обручальным кольцом воспринимался теперь как символ нашей любви. Я подбрасывала его на кровать, размышляя над очередным четверостишием, а он подал на старенькое покрывало и постоянно складывался в форму сердца. Кошмар! Даже ракушки твердили о наших чувствах и необходимости простить нечаянную измену.
Лёшка, кстати, и сам утром и вечером присылал в мессенджерах послания с признаниями в любви, просьбами простить его и позволить приехать за мной. Этот моральный мучитель ещё и аудио-обращения записывал. Это была адская пытка: слышать его родной, любимый голос, нежно и ласково зовущий меня обратно и при этом оставаться недвижимой, не лететь в крепкие объятия сломя голову, а просто игнорировать послания. Я потом по сто раз прослушивала эти записи и порой даже украдкой плакала от обиды на жизнь, на мужа и на себя за эту безвыходную ситуацию.
Ещё Лёшка прикреплял к сообщениям щемящие сердце фотки. В основном на них был он сам: то едва проснувшийся, но уже мило улыбающийся мне в объектив камеры, то весь в переливающихся каплях воды и в обмотанном на бёдрах полотенце, видимо, сразу после душа, то там была яичница и другие его попытки приготовить себе что-то съедобное. Под всеми этими фотками появлялись подписи о том, как сильно меня не хватает рядом всегда и в любой ситуации. Я и сама была бы не против оказаться рядом, стереть с шикарной груди мужа те капли, сдёрнуть полотенце и заняться любовью, а после приготовить ему нормальный завтрак.