Тени Лавуара (СИ)

— Следующего не будет. У него появятся проблемы посильнее зуда в штанах, — ответил он и вновь бросил взгляд вслед стражнику, погрузившему перфектума на коня. И в этот раз ему очень повезло находиться без сознания, потому что, если бы он видел, каким дьявольским огоньком полыхнул взгляд принца — предпочёл бы скончаться на месте.
— Ну, спасибо, что ли, — вздохнула женщина, потянув вверх ткань платья, спадающую с плеча.
Стоило переодеться, прежде чем идти на кухню, однако, единственное, чего хотелось женщине — забиться куда-нибудь в угол, позволить себе хоть минуту слабости. Тряхнув головой, Мерседес поморщилась от боли в виске. Нельзя, сначала нужно было разобраться с делами.
Взглянув на нее, мужчина чуть нахмурился. Что бы не было между ними, но видеть Мерседес в таком состоянии было неприятно. Она такого не заслужила. Покачав головой, Эдмон шагнул к ней, чтобы вовсе подхватить на руки. Женщину шатало и он вообще удивился как она умудрилась спуститься по лестнице и не убиться.
— Сейчас ты приведешь себя в порядок и больше никогда даже не вспомнишь о произошедшем. А я позабочусь, чтобы вспоминать было не о ком, — тихо произнес он, осторожно, но крепко держа ее на руках, поднимаясь по лестнице.
Изумленно вздохнув, женщина ничего не сказала, приложив все силы, чтобы, банально, не разреветься.
— Я не безногая, поставь меня, — все же решилась запротестовать Мерседес, но голос предательски дрогнул.
— Донесу и поставлю, я не для того тебя спасал, чтобы ты убилась с лестницы, — слегка улыбнулся мужчина и наоборот лишь чуть крепче прижал ее к себе, краем мысли отмечая, что женщина очень и очень хороша. Впрочем, тотчас отбросил это. Не время, не место.
И только поднявшись в ее покои он усадил женщину на край постели и осторожно коснулся ее подбородка, чтобы изучить повреждения. Губы Эдмона тотчас дрогнули от раздражения, почти ярости и одному перфектуму, где-то на полдороги домой, очень сильно заикалось.
— Есть чем обработать? Сиди, скажи где, сам найду.
— На зеркале сундук, — кивнула женщина, ощущая, что дрожь не проходит, а только усиливается.
«Проклятье!»
Подумала она, ощущая, как по щеке катится предательская слеза.
— Синий пузырек, — сдавленно добавила она, быстро стирая слезы с лица.
Кивнув, мужчина отошёл к зеркалу, быстро отыскав пузырек, после чего оглянулся и снова помрачнел. Только на миг сжал в ладони пузырек и шагнул к женщине. Не говоря ни слова, Эдмон присел рядом с ней и просто притянул к себе, обняв.
— Плачь, я никому не скажу и сам забуду, — тихо произнес он, бережно касаясь ее волос.
Отрицательно помотав головой, женщина поняла, что это последняя капля. Слезы сами полились из глаз и Мерседес, прижавшись к нему, позволила им политься. Впервые за долгие годы.
— Нужно собираться, — шмыгнув носом, глухо произнесла она, быстро отодвигаясь от Эдмона, словно спохватившись. — Эллиа ждет.
Странно, сколько бы времени не прошло, а для нее грозный перфектум Аделар де Маркель оставался все тем же Эллиа, что когда-то появился на ее пороге с девочкой, от силы, лет трех.
— Тебя живой и способной действовать. Дорогу перенесешь? — уточнил Эдмон, откупоривая флакончик, чтобы все-таки разобраться с ранами женщины.
— Не знаю, что меня больше напрягает, — вздохнула Мерседес, окончательно успокаиваясь. По крайней мере, делая вид, что успокоилась. — Ты — раздражающе ироничный или занудно-заботливый.
Уже в привычном ей тоне, бросила Мерседес, но потом все же улыбнулась, не как обычно, а тепло и искренне.
— И все же, спасибо.
— О, значит я могу надеяться, что меня больше не хотят отравить? — улыбнувшись, поинтересовался Эдмон, смачивая край платка жидкостью из флакончика, чтобы все же приложить его к разбитой губе женщины. Удивительно осторожно, будто всю жизнь только то и делал, что заботился о красивых дамах.
— Я бы тебя итак не тронула, — призналась женщина, дернувшись, когда ткань дотронулась до раны. — Я дала слово Эллиа, что не стану. Но, то, что копать тебе больше не придется — могу пообещать.
 
— О, это несомненно радует, — тихо рассмеялся он, постаравшись как можно быстрее закончить с обработкой раны, после чего все же поднялся с места.
— Приводи себя в порядок, я подожду внизу.
И в этот раз Эдмон даже удержался от привычных шуточек. Только чуть склонил голову, прежде чем выйти.
Проводив его взглядом, женщина только покачала головой, каким-то своим мыслям и поднялась на ноги.
Времени на то, чтобы жалеть себя не было.
Время повернуло к вечеру и солнце заливало золотом крыши домов Лавуара. Люди готовились к отдыху после тяжёлого рабочего дня, но в замке перфектума новоиспечённая герцогиня и не думала отдыхать. Обустроившись в библиотеке, она обложилась книгами и бумагами. Все, что могло сейчас ее спасти — знания законов, норм и порядков. Именно поэтому она не теряла ни единого мгновения, как в лучшие студенческие годы. Собственно, практика изучения латыни в месяц давала свои плоды. Усваивать огромное количество информации быстро, как истинное дитя своего века, Инга умела и сейчас этим пользовалась, не щадя себя.
— Герцогиня, не прогоните?
В открытом окне библиотеки появилась, сначала кудрявая голова, а затем и весь Володя. Как парень залез туда и почему надо было заходить именно через окно — оставалось загадкой. А только, едва оживление, вызванное смертью перфектума спало, Владимир поспешил навестить Ингу.
Удивлённо приподняв бровь, отрываясь от очередного свода законов, девушка охнула.
— Да здесь же третий этаж, ты что убиться решил! — возмутилась она, поднявшись с места.
Ей хватило одних похорон, ещё и друга провожать на тот свет она не жаждала. Впрочем, сдержать лёгкой слабой улыбки все же не удалось. Она была рада видеть хоть одного близкого человека.
— А что, скучать будешь? — ухмыльнулся парень, перебираясь через подоконник. Весть о том, что Инга теперь жена Аделара его поразила. И поразила неприятно.
Он пять лет, после возвращения из Лавуара, пытался дать понять девушке, что она ему не безразлична, но та прекрасно игнорировала его поползновения. А тут — свадьба. Вздохнув, Володя привычно взъерошил волосы и посмотрел на Ингу.
— Ну что, твоя светлость, помощь нужна?
Поведя плечом, девушка оперлась о стол, потерев переносицу.
— Пока не знаю, но я могу на тебя положиться в случае чего? — взглянув на него, отозвалась Инга.
Для нее он был другом, самым близким, но другом и все попытки ухаживания она воспринимала скорее, как шутку.
— Я ещё плохо представляю, как со всем справляться, чертовски устала, но знаю, что не отступлю. — мягко улыбнулась она, что удивительно хорошо подчеркивало слова.
Без пустого бахвальства, но с чудовищным для хрупкой девушки упрямством. Но одновременно девушка позволила себе немного расслабиться опустить плечи и не скрывать, что все это даётся ей тяжело. Хотя бы с другом.
Тяжело вздохнув, Вова подошел к девушке и просто обнял ее.
— Конечно, как и всегда, — улыбнулся он, имея ввиду и то, что Инга может на него положиться, и то, что он, конечно, будет рядом.
— Спасибо, — глубоко вздохнув, девушка вновь слабо улыбнулась, действительно благодарная ему за поддержку. — Но об окне, пожалуйста, забудь. Нет — не обессудь. Если разобьешься, я позабочусь, чтобы в Лавуаре открылся анатомический музей и ты будешь главным экспонатом.
Впрочем, даже шутя, полностью скрыть тоски, какой-то тени во взгляде она не могла. Все же смерть перфектума задела ее куда сильнее, чем можно было предположить, равно как и ее роль в этой трагедии.
Знать бы, предугадать, успеть… Но этого Инга уже не говорила. Лишь глубоко вздохнула и кивнула на стол с завалами бумаг.
— А что я должен был делать, если твоя стража никого на пушечный выстрел не подпускает? — искренне возмутился парень, снова притягивая, девушку к себе.
От него не укрылась ничего, и даже та мысль, которая осталась невысказанной, казалось, Володя узнал и о ней.