Истории для любопытных. Из коллекции Альфреда Хичкока

— Правильно сделали. Теперь вы с напарником можете возвращаться на свой участок.
Маркус вернулся в номер и положил нож, обернутый платком, на стол рядом с экспертом, который методически проверял поверхности на отпечатки.
— Посмотрите ручку, — сказал он, — хотя вряд ли что-нибудь обнаружите.
Через внутреннюю дверь он прошел в спальню. Врач уехал, но Фуллер никуда не исчез.
— Пошарьте кругом, Фуллер, может, что и раскопаете. Я думаю, тут нет ничего, заслуживающего внимания, но ради порядка попробуйте. — Говоря, Маркус открыл дверь в коридор. — Я пойду вниз, потолкую с администратором. Скоро вернусь.
Он вышел, и Фуллер принялся шарить вокруг в поисках чего-нибудь, заслуживающего внимания.
Однако Маркус не сразу отправился к администратору. Его задержали, как только он вышел из номера. Ступив в коридор, он вдруг услыхал резкий свистящий звук, напоминающий шипение потревоженной змеи, и увидел, как дверь напротив приотворилась ровно настолько, чтобы оттуда могло высунуться нечто, похожее на отделенную от тела старушечью голову. Седые волосы на ней были разделены посередине пробором, а сзади собраны в пучок; алчное личико было сплошь покрыто морщинами, и даже узкий маленький ротик смахивал на морщину с зубами; очки без оправы держались на самом кончике острого носика, а над их стеклами хитро поблескивали любопытные, настороженные глазки.
Маркусу невольно пришло на ум сравнение этого существа с какой-то пакостной птицей семейства воробьиных.
— Это вы шипели? — вежливо спросил он.
Она живо кивнула и стрельнула глазами по коридору в обе стороны, точно приглашая Маркуса к участию в заговоре.
— Это правда? — прошептала она.
— Возможно, — сказал Маркус. — А что именно?
— Марк Дрейпер мертв?
— Да.
— Убит?
— К сожалению, да.
Белая голова кивнула снова. Светлые глазки блестели над стеклами.
— Неудивительно.
— Да? Вы так думаете? Почему?
— Некоторые люди рождаются, чтобы быть убитыми. — Теперь ее шепот был еле слышен. — А некоторые — чтобы убивать.
— Интересная теория. Я с удовольствием послушал бы, как вы ее развиваете.
— Мне кое-что известно. Поверьте.
— Охотно верю.
— У меня чутье. Интуиция.
— Мадам, в суде на интуицию не обращают внимания. Однако подкрепленная соответствующими фактами, она может оказаться полезной для следствия. Разрешите войти?
— Пожалуйста.
Она расширила щель между дверью и косяком ровно настолько, чтобы он смог протиснуться внутрь, и тихо закрыла дверь за ним. Эта таинственность, подумал Маркус, становится уже немного нелепой.
— Позвольте представиться, — сказал он. — Лейтенант Джозеф Маркус.
— Лукреция Бриджес. Не хотите ли присесть?
Они смотрели друг на друга через пять футов зеленого ковра, в комнате, которая, судя по множеству мелочей личного характера, уже очень давно не меняла хозяев. Лукреция явно успела здесь обжиться. Видимо, она относилась к числу постоянных обитателей гостиниц — людей, которых с годами становится все больше.
— Итак, у вас есть теория, — сказал Маркус. — А также чутье. Меня интересует и то и другое.
Старуха быстро кивнула, и Маркус снова поразился тому, как она похожа на птицу.
— У Марка Дрейпера, — сообщила она, — было больше недостатков, чем достоинств.
— Как у большинства из нас.
— Он пил, играл в азартные игры и поздно возвращался домой.
Маркус, сам не без греха по части первого и последнего пунктов, осуждающе поцокал.
— Неужели?
— Да. Мало того, он был настоящий мот и не работал.
На этот раз цоканье Маркуса прозвучало более искренне. Не повинный ни в лени, ни в расточительстве, он был слишком беден, чтобы себе это позволить.
— Если он не работал, почему тогда жил в таком месте? Это же очень дорого.
— Да. Деньги у него были. Он получил по наследству больше, чем мог растранжирить за всю жизнь, хоть и швырялся ими. А то ради чего же, по-вашему, вышла за него эта хитрая шлюха?
— Шлюха? — Маркус слегка опешил. — Ах да. Вы имеете в виду его жену.
— Она гораздо моложе его, не на один год и не на пять. А разница в возрасте — вещь опасная. Она ведет к неприятностям.
 
— То есть?
— Я никогда не изменяла мистеру Бриджесу. Никогда!
— Похвально. Так вы полагаете, что миссис Дрейпер изменяла мистеру Дрейперу?
— Не полагаю, а знаю.
— Чутье?
— У меня есть глаза. Я вижу, что происходит.
В этом Маркус не сомневался. Однако для пользы дела свидетельские показания должны быть несколько более конкретными.
— Что именно вы видели? Когда?
— Как к ней приходят и уходят. Понимаете, Дрейпер обычно отсутствовал. Он не работал, но все время где-то пропадал, а к ней являлись гости. Средь бела дня, заметьте. Я всегда считала, что днем это гораздо стыднее, не так ли?
У Маркуса не было своего мнения на этот счет, но он в очередной раз согласно поцокал.
— Возмутительно, — сказал он.
— Вы правы. Я могу назвать имена, которые кое-кого удивили бы. — Она подождала реакции Маркуса.
— Удивите меня.
— Этот молодой Тайбер, что живет этажом выше, Джером Тайбер. Он самый бесстыжий из всех. Как вы сказали — возмутительно. Я уверена, что она даже дала ему ключ.
— От ее номера?
— Наверняка дала. Я видела, как он входил к ней без стука, точно к себе домой.
— Это любопытно. Очень любопытно, правда.
— Впрочем, он не единственный. Есть еще и те, у кого ключи имеются, так сказать, на законном основании.
— То есть?
— Я убеждена, что Клинтон Гарланд посещал ее гораздо чаще, чем было необходимо.
— Администратор отеля?
— Видите ли, администратору просто ни к чему так часто заходить в один и тот же номер. Плюс старший коридорный, Луис Варна. Такое впечатление, что Долли Дрейпер то и дело придумывала разные поводы, чтобы вызвать его к себе.
— Если я правильно понимаю ваши намеки, ее вкусы отличаются разнообразием.
— Лучше сказать, у нее вовсе нет вкуса.
— Однако сегодня утром ее почему-то дома не оказалось. Не знаете, где она сейчас?
— Разумеется, нет, — сказала Лукреция Бриджес и добавила с беспардонностью, от которой у Маркуса захватило дух: — У меня нет привычки лезть в чужие дела.
После этого заявления Маркус машинально поднялся на ноги. Впрочем, у него было уже достаточно пищи для размышлений. Он огляделся, ища предлог, чтобы вежливо откланяться.
— У вас уютный номер, — заметил он. — Живете здесь постоянно?
— Да. По-моему, жить в отеле очень удобно. Я здесь почти десять лет — переехала вскоре после того, как умер мистер Бриджес.
— Должно быть, он хорошо вас обеспечил.
— Да уж. Уинстон был прекрасным человеком, бедняжка. И умер так внезапно. Без всякого предупреждения. Мы только сели обедать, и вдруг он упал, прямо лицом в суп. Я даже врача не успела вызвать.
— Что же, спасибо за помощь, миссис Бриджес. Возможно, мне захочется еще раз с вами побеседовать.
— Я к вашим услугам, — сказала Лукреция и проводила Маркуса к двери, где он с ней распрощался. Когда он ступил за порог, она, по женскому обыкновению, решила добавить напоследок несколько слов.
— Когда найдете Долли Дрейпер, — произнесла она, — будьте начеку. Внешность обманчива, а уж она-то притворяться умеет. Говорю вам, она дурная женщина. В ней есть настоящее зло.
Сами стены точно откликнулись на это древнее слово пугающим шепотом. И коридор, по которому зашагал Маркус, внезапно показался ему более темным и холодным, чем на самом деле.
Мистер Клинтон Гарланд в окружении ореховых панелей сидел за своим ореховым столом. Он был одет с иголочки, все его волосы были на месте и гладко зачесаны, а лицо с подобающей случаю трагической миной вполне подошло бы ведущему телепрограммы, хотя нос не мешало бы слегка укоротить. Когда он поднялся и протянул полицейскому руку с ухоженными ногтями, Маркус заметил, что мистер Гарланд принял для успокоения нервов капельку очень приличного размера.