Истории для любопытных. Из коллекции Альфреда Хичкока

Но допустим, Пат, газеты скажут, что перед тем, как ты застрелил Хейдора, ему удалось сжечь кучу бумаг и фотографий, от них остался только пепел. Нельзя ли предположить, что тогда самоубийств не будет? И что некоторые исчезновения последних месяцев прояснятся? Вот тебе картинка, Пат, — назови ее сам.
Вспоминая об этом, я думаю, что никогда в жизни не был так красноречив.
Но Пат не аплодировал мне. Он меня изругал. Изругал подробно, желчно и с таким чувством, что стало ясно: я выиграл еще очко в моей маленькой игре. Он обзывал меня такими словами, каких я никогда не выслушивал от человека, сделанного из костей и мяса, — иначе говоря, от того, кого можно треснуть.
Когда он кончил, мы отнесли в соседнюю комнату бумаги, фотографии и книжку с адресами, лежавшую в сейфе, и положили в маленькую железную печку. К тому времени, когда наверху раздались голоса и шаги полицейских, все это превратилось в золу.
— Ну, это уже точно последнее! — объявил Пат, когда мы кончили нашу работу. — И больше ты ни о чем не попросишь, доживи хоть до тысячи лет.
— Точно, последнее, — откликнулся я.
Мне нравится Пат. Он правильный малый. Шестым снимком в пачке был снимок его жены — бесшабашной, огнеглазой дочки кофейного магната.
  
Флетчер Флора
 
(Fletcher Flora)
 
ВАРИАЦИИ НА СТАРУЮ ТЕМУ
 
(Переводчик В. Бабков)
 
— Странно это, — сказал Маркус.
Бобо Фуллер, демонстративно отодвинувшийся на самый край сиденья, угрюмо смотрел из окошка полицейского автомобиля на уплывающие назад дома. Машин на дороге было немного, а они ехали медленно и даже сирену не включили. Для Фуллера это было нарушением установленной процедуры, чуть ли не оскорблением приличий. Он думал, что полицейские должны нестись на место убийства под вой сирены и на полной скорости. Но Маркус, к сожалению, считал это привилегией «скорой помощи» и пожарных. В конце концов, особой спешки и не было. Опередившие их патрульные должны были проследить, чтобы все осталось нетронутым, а труп мог и полежать. На гонки у него не хватает нервов, пояснил Маркус, а от воя сирен болит голова.
— Почему странно? — спросил Фуллер.
— Как я понял, — сказал Маркус, — этот парень по фамилии Дрейпер спал утром у себя в постели, а кто-то вошел и зарезал его.
— Ну и что тут странного? С виду все просто.
— «Странно» не в том смысле. Это произошло со странным парнем, который жил в странном месте. Вот я о чем.
— Спасибо за информацию. — В голосе Фуллера прозвучала легкая нотка сарказма, хотя он явно не осмеливался позволить своему недовольству перейти в вызов. — Был он женат, этот Дрейпер?
— Был.
— И где была жена, когда его зарезали?
— Хороший вопрос, Фуллер. При первой возможности мы у нее поинтересуемся.
Тем временем они свернули на широкий бульвар с приподнятой разделительной полосой, заросшей мятликом и какими-то вечнозелеными кустиками. Здесь были в основном жилые здания и гостиницы. Они остановили машину перед отелем «Саутуорт» и вышли. Несмотря на бронзовую табличку с названием и большой тент над входом, заведение совсем не выглядело «странным». Маркус имел в виду лишь то, что «Саутуорт», без сомнения, дорогой отель. Очередным подтверждением этого была и великолепная форма швейцара, распахнувшего перед ними дверь.
— Нам на шестой этаж, — через плечо бросил Маркус Фуллеру, шедшему за ним по пятам, и двинулся через вестибюль к лифту. — Поедем сразу туда.
Поднявшись на нужный этаж, они прошли по коридору и свернули за угол, чтобы попасть в номер 519. Маркус отворил дверь, уже слегка приоткрытую, и ступил в маленькую прихожую, граничащую с ванной, которая была сразу направо. Сделав еще несколько шагов, он вошел в спальню двухкомнатного номера. Там, тоже справа, придвинутая изголовьем вплотную к внутренней стене ванной, стояла широкая кровать. У кровати, глядя вниз, точно завороженный смертью и мыслями о потустороннем мире, застыл седой, сухощавый человечек; из бокового кармана его пиджака торчал стетоскоп. Инструмент был только украшением, чем-то вроде профессиональной эмблемы. Седой человечек в нем не нуждался, поскольку тот, кто лежал на кровати, объект его пристального внимания, был не живее ножа, торчащего из мягкой впадины у основания его шеи. Крови вытекло много — она залила белую шелковую пижаму мертвеца и большим пятном расползлась по белым хлопчатобумажным простыням. Седой человечек посмотрел на Маркуса странно сердитым взглядом.
 
— Здравствуйте, Маркус, — сказал он. — Что-то вы поздновато.
Маркус обогнул кровать и остановился в узком проходе, отделяющем ее от стены. Фуллер никуда не пошел; с нарочито рассеянным выражением он смотрел на труп из-за спины медэксперта. Втайне Фуллер стыдился того, что вид и запах крови вызывают у него тошноту.
— Со мной это бывает. — Посмотрев в мертвые глаза, Маркус подавил в себе желание закрыть их. — Крови порядочно, а?
— Обычное дело, когда человеку перерезают глотку.
— Давно он умер?
— Через несколько секунд после того, как его закололи.
— А когда его закололи?
— Недавно. Часов около девяти. Обнаружили почти сразу.
— Кто его обнаружил?
— Откуда мне знать? Я только выношу заключения о смерти. А расследование — ваша головная боль, Маркус.
— Согласен. Он спал, когда это произошло, спал на спине. Как тот, кто это сделал, попал сюда? Замок на двери защелкивается автоматически, когда ее закрывают. Без ключа его снаружи не открыть. Я у вас ничего не спрашиваю, док. Вы уже сказали, что расследование — моя головная боль.
Пожертвовав носовым платком, Маркус наклонился над телом и с легким чувством брезгливости вынул нож. При этом он постарался сохранить отпечатки пальцев, которых наверняка там не было.
Нож оказался обычным, кухонным. Он был плохого качества, но вполне годился на то, чтобы почистить картошку, разделать окорок или перерезать горло. Такие — или почти такие — продавались в тысяче универмагов, магазинов скобяных товаров или лавочек, торгующих мелочами по хозяйству. Иначе говоря, проследить, откуда он взялся или кому принадлежал, было невозможно. Есть ли подобные ножи на кухне отеля? Если да, это стало бы хоть какой-то зацепкой, но Маркус, вечный пессимист, с горечью подумал, что их там, скорее всего, не отыщется.
Он с самого начала слышал голоса и движение у себя за спиной, во второй комнате номера. Теперь, зажав нож в платке, он быстро направился туда. Несколько специалистов возились там со своими техническими хитростями. Один из двух патрульных, первыми прибывших на место преступления, стоял у двери в коридор. Помахав экспертам, Маркус подошел к нему. Тот представился и, по просьбе Маркуса, отрапортовал о случившемся так коротко и ясно, будто заранее тщательно подготовил в уме этот отчет, чтобы его исполнительность была замечена. Если так оно и было, то патрульный достиг своей цели.
В девять двадцать они с напарником приняли по рации распоряжение ехать в «Саутуорт». Они курсировали неподалеку и явились на место в девять двадцать семь. Администратор отеля по имени Клинтон Гарланд, только что из комнаты ужасов, дежурил в коридоре, полный решимости сохранить все нетронутым. Тело обнаружила горничная, которая, как обычно, пришла сменить в ванной полотенца. Она подняла крик, достигший по эстафете кабинета администратора, и он тут же прибежал сюда вместе со старшим коридорным, которому и было велено вызвать полицию. Явившись, патрульные отпустили администратора. Получалось, что до прибытия следственной бригады никто ничего не трогал.
— А где его жена? — спросил Маркус.
Патрульный слегка побледнел, мгновенно сообразив, что в его образцовом отчете имеется колоссальное упущение.
— Жена, сэр?
— Ну да. Жена. Он ведь был женат, знаете.
— Честно говоря, сэр, я не знал.
— Стало быть, вы ее не видели?
— Нет, сэр. Никакой жены.
— Ну ладно. Надо будет, найдем. Где сейчас администратор?
— Ждет в своем кабинете на первом этаже. У него был сильный шок. Я решил, что его можно отпустить.