Лич, который взрывает воздушные замки (СИ)
— Кейт, — сказал я.
Немёртвая телохранительница взяла этого типа за голову и откинула в сторону, чтобы не мешал. Я зашёл в богадельню.
Внутри было, как я и ожидал, уныло. Аура смертельной безнадёжности начала пронизывать мои мёртвые кости — здесь тоже какой-то другой некроэнергетический фон. Нигде в моей республике не найти столь же злоебучего места — даже у меня в подвале атмосфера более дружеская и располагающая.
— Кто здесь главный⁈ — громко спросил я, врываясь в палату. — Кейт — снимай! Грейс — записывай!
На покрытых соломой досках лежали калеки и старики, тощие, измождённые и безнадёжные. Недоедание, почти полное отсутствие гигиены — да тут концлагерь, а не богадельня.
— Что вы здесь делаете⁈ По какому праву⁈ — вбежала в палату женщина лет сорока, одетая в льняной халат.
— Ты кто? — повернулся я к ней.
— Я младшая монахиня этого дома призрения, Сольвейг Финндоттер, — представилась она. — А ты должен немед…
— Праведный президент Душной, — перебил я её. — Я большой друг правительства этого города и я объявляю о переходе всех призираемых под мою юрисдикцию! Прочь с дороги!
Следующая палата открыла схожую картину.
— Вы что, решили их вообще не кормить? — спросил я. — Это же бардак! Развели тут концлагерь, бляди алчные! Ну-ну, я с вами ещё разберусь!
— Смилуйся, повелитель! — упала на колени Сольвейг. — У нас нет денег! Мы делаем, что можем!
— Можете вы мало! — развернулся я к ней. — Дальше действовать будем мы!
Достаю телефон.
— Аллё, Кумбасар! — выкрикнул я. — Доставьте в Таеран один автодок из новой партии. И медицинских специалистов с охранением в эту сраную богадельню!
— Понял, повелитель, — ответил Карим Кумбасар. — Сделаем.
— Развели бардак, блядь! Хаос! Ужас, нахуй! Даже мне, личу… — вновь перевёл я взгляд на монахиню. — Личу, блядь! Даже мне некомфортно тут находиться! А тут люди, вообще-то!
На самом деле, мне похуй, но это надо на камеру. Пиар же, ну…
— Всё, Грейс, вырубай камеру, — приказал я телохранительнице. — Передашь запись Лужко, чтобы обработал и смонтировал — это новый сюжет для его авторской программы. Скажи ему, что надо поговорить с телезрителями о нашей ответственности перед этим миром и всём таком. Бремя белого человека или как это ещё называется… Если ёмко: мы не можем равнодушно наблюдать за страданиями людей! Лужко сам догонит, чего я хочу, поэтому давай, сейчас топай в портал, а как закончишь — возвращайся.
В этом городе просто дохрена материала для подобных слезоточивых историй, которые найдут отклик у каждого, кто хоть год прожил в этом мире. Работаем с аудиторией!
— Всё, идём на аэродром — надо посмотреть, как продвигаются работы!
/13 мая 2029 года, Серые земли, условно-безопасная территория/
— Чем тут пахнет? — огляделся я. — Чуете?
Я не могу ничего унюхать, нет носа, но запах я чувствую.
— Повелитель, возможно, это мертвечина, которой несёт от того куста, — сказала Кейт.
Кругом лишь серые пески, с небольшими каменистыми островками. И местные растения, неспособные расти в этом песке, используют для закрепления эти камни. Да-да, здесь настолько хреново, что растения вынуждены выжимать что-то полезное из камней.
— Нет, тут другое! — развёл я свои костяные руки в стороны. — Здесь пахнет грандиозными возможностями! Грейс, Кейт, Катрин — ГоПро включены?
— Да, повелитель, — синхронно ответили телохранительницы.
Проверяю свою камеру, висящую на нагрудном кармане. Тоже пишет.
— Мы идём вглубь Серых земель, в опасные земли, — произнёс я. — Пришла пора узнать, что они скрывают! За мной, дамы!
Примечания:
1 — «На время — десять, на ночь — двадцать пять…» — это из поэмы Александра Блока «Двенадцать». Рекомендую ознакомиться и задуматься, ведь произведение знаковое, охуительное и гениальное. Сам Блок, когда дописал, внёс в свой дневник короткую запись — «Сегодня я — гений». По словам писателя Всеволода Иванова, при беседе с Колчаком он услышал: «Горький и в, особенности, Блок талантливы. Очень, очень талантливы. И все же обоих, когда возьмем Москву, придется повесить…» Но, как оказалось, Иисус Христос был с красногвардейцами, поэтому Колчак, в итоге, ушёл на дно речки. Самого Блока третировали за то, что он в конце поэмы указал, что впереди шёл Иисус Христос, а за ним следовало двенадцать красногвардейцев. Цитата Блока: «Я хотел бы, чтобы этот конец был иной. Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос? Но чем больше я вглядывался, тем яснее я видел Христа. И тогда же я записал у себя: к сожалению, Христос». Относительно тематики сноски — это беседа городских проституток, которые тоже, как все, провели собрание, «обсудили — постановили: На время — десять, на ночь — двадцать пять…… И меньше — ни с кого не брать…» Вся власть Учредительному Собранию! Реально, ты, глубоко уважаемый мною читатель, всё-таки, прочитай эту великую поэму Александра Александровича Блока, если ещё не читал или читал очень давно. Как сказал Лев Троцкий: «Конечно, Блок не наш. Но он рванулся к нам. Рванувшись, надорвался. Но плодом его порыва явилось самое значительное произведение нашей эпохи. Поэма „Двенадцать“ останется навсегда».
2 — Фахверк — нем. Fachwerk, от Fach — ящик, секция, панель и Werk — работа — каркасная конструкция, типичная для крестьянской архитектуры многих стран Центральной и Северной Европы. Также он известен как «прусская стена». Представляет собой каркас, образованный системой горизонтальных и вертикальных деревянных брусьев и раскосов с заполнением промежутков камнем, кирпичом, саманом и другими материалами. Фахверк — это буквально первое, что приходит на ум, когда думаешь о средневековых немецких домах. Преимущества фахверка: энергоэффективность даже сейчас довольно-таки ого-го, строить его легче и быстрее, чем из кирпича или природного камня, ещё это дешевле, стоять такие дома могут столетиями, а ещё, если в стену залетел камень из требушета, починить это будет легче лёгкого. Недостатки классические: деревяшки склонны зарастать плесенью, особенно в климате Германии, эти же деревяшки могут легко загореться, ну и обмена воздухом почти никакого, поэтому окна лучше держать открытыми.
Глава шестая
Кровопийцы
/15 мая 2029 года, Серые земли, в песках/
— Эх, давно я здесь не был! — воскликнул я. — Давненько, да!
В мае 2021 года, если мне память не изменяет, я оказался в этом мире, сразу в самом говённом месте из возможных — в Серых землях.
Я был обречён сдохнуть бесславно и незаметно для всего мира, но в мою судьбу вмешался Савол, которого интересовал мой гагатовый амулет, подарок отца. Вот такой вот поворот.
— Здесь всё иначе, повелитель, — произнесла Кейт, поправившая ремень пулемёта.
Мы же не идиоты, поэтому основательно вооружились и экипировались для этой необычной экспедиции.
Кейт приняла на себя роль тяжёлой поддержки: на ней её тяжёлая броня, а вооружена она 7.62×54 мм R пулемётом с вращающимся блоком стволов. На спине у неё висит короб, вмещающий в себя три тысячи патронов, чего хватит на неполную минуту непрерывной стрельбы. У Катрин и Грейс на спинах висят аналогичные коробы, поэтому Кейт, если возникнет такая надобность, сможет палить из своего пулемёта что-то около трёх минут. Когда боезапас кончится, она перейдёт на АК-12, как и остальные.
Не то, чтобы я жду особых проблем от Серых земель, но мы к ним готовы.
— Держать оружие наготове, — приказал я. — Мы близко к первой точке интереса.
Вампирское поместье, к которому мы шли двое суток, ещё далеко, но я хочу заглянуть в гнездо мозгоёбов. От них, как ни крути, придётся избавляться, ведь эти твари ходят в рейды и травят жизнь всему региону.
Пришло время встретиться с ними, во всеоружии, раздолбать их гнездо и спалить к хренам. Мужчин убить, женщин трахнуть, а детей в рабство.