Академия чаросвет. Тень (СИ)

Кто-то притащил бутылку ликера, на столе появились конфеты, печенье, разномастные стаканчики.
– За Мэдерли, – предложила Лекса. – Давайте подпоим ее, девчонки, и наконец раскрутим на откровенные признания.
– Я из Сумерек, – напомнила я. – Вы правда надеетесь меня перепить?
Они дружно рассмеялись.
– Звучит как вызов!
Девушки оказались не такими уж заносчивыми, как я поначалу решила. По крайней мере, уживались в тесноте и до сих пор не поубивали друг друга. Я бы уже точно рехнулась.
В комнате было четыре кровати, каждая с тумбочкой у изголовья, у одной из стен – длинный шкаф, разделенный на секции. Полка над столом прогибалась от тяжести учебников, которые занимали и весь подоконник – присесть негде. Помимо книг повсюду были растыканы какие-то баночки, скляночки, расчески, зеркала… Мелькнула мысль, что в башне Альваро куда просторнее и тише, но Лекса уже всучила мне стакан.
– Болтать все горазды, – широко улыбнулась она. – Ты еще не знаешь, как пьют девчонки солнечной долины.
Ликер был приторно сладким, но оставил на языке полынную горечь.
– Дайте мне шоколад! – потребовала вроде бы Лиззи, и я тоже взяла конфетку.
– Так кто из парней свободен, мне кто-нибудь скажет? – спросила вроде бы Китти.
– Девчонки, а давайте на завтрашний матч по чаркроссу не наденем лифчики. Будем отвлекать команду соперников, – предложила Арвена.
– А тебе лишь бы кому грудь показать. С такими замашками пора бы лечиться.
– Зато есть, что показывать.
– Не знаю, как вы, а я сяду в сектор Альваро, и плевать, что я из дома кошек.
– Монтега обещал вечеринку после победы.
– Победы? Псы их порвут!
От бесконечной трескотни у меня разболелась голова. Я отставила недопитый стакан и потерла виски, но Лекса тут же провозгласила второй тост:
– За парней академии! Пусть лучшие достанутся лучшим.
Я из вежливости пригубила ликер, хотя тост показался мне сомнительным, и горький привкус полыни стал еще сильнее. Меня же не отравят в женском общежитии? Тем более всем наливали из одной бутылки – за этим я проследила. Но кому-то достался бокал на тонкой ножке, кому-то – рюмка, Арвена вообще пила из пузатой чашки с цветочками. Я посмотрела на свой стакан: темно-зеленое стекло, а на гранях мерцание. Кажется, я все же зря сюда пришла…
– А как у вас в Сумерках развлекаются? Есть какие-нибудь танцы или забавы? – спросила вроде бы Лиззи.
– Ты что, они там слишком заняты ловлей зубохватов и гуляк, – хихикнула вроде бы Китти.
– Вообще-то у нас тоже бывает весело, – возразила я.
Язык отчего-то с трудом ворочался во рту. Я облизнула пересохшие губы, глянула в сторону, где сидела Лекса, но она куда-то исчезла. Стены комнаты покачнулись и поплыли, и лица девушек закружились перед глазами.
– И как же ты развлекаешься, помимо того, что стелешься под всех подряд? – спросил капризный голос, и я, подняв взгляд, увидела Найрин.
В золотистом шелковом халатике, со светлыми волосами, забранными в высокий хвост, она смотрела на меня со злобным торжеством. Сияющая внешность, темная душа. Свет и тьма. И все в одном человеке.
А вот во мне света нет. Ни капли. Весь он – от Бастиана. Он – день, я – ночь. Черная кровь седьмого дома, все сходится. В книге, что я прочитала, говорилось о том, как седьмой дом пал. Шесть домов отвернулись от него. Не захотели делиться светом, и чары седьмого дома погасли. И Бастиан тоже… Поверил Найрин. Ушел. Отвернулся…
Как я могла подумать, что мне место в академии чаросвет? Очевидно, что я здесь чужая.
– Найрин, отвали от нее, – вдруг вступилась за меня Арвена. – Нормальная девчонка…
– Тебя не спросила, что мне делать, – процедила она, сев на освободившийся стул Лексы.
Веки потяжелели и опустились. Я заставила себя разлепить глаза, подперла ладонью голову.
– Чем вы ее зачаровали? – спросил кто-то.
– Слушай, Найрин, – пробормотала я. – Я ведь не планировала… Всего этого…
– Да-да, все случилось само по себе, – согласилась она и приобняла меня за плечи, когда я стала заваливаться в ее сторону. – Нелепая ошибка. Так давай же ее исправим.
 
Мои глаза закрылись, но я слышала чей-то смех, голоса.
– Все с ней нормально будет, – заверила Найрин. – Я не собираюсь…
Что она не собирается делать я уже не услышала, провалившись в глубокий темный сон.
***
Колыбель мягко покачивалась, а сверху кружились игрушки – тряпичные песики и котята. Я тянулась к ним, не зная, кого выбрать: рыжего котенка с хитрой мордочкой, веселого красного щенка? Белая кошечка была очень красивой, с пушистым хвостиком из кроличьего меха. Но глаза – зеленые бусины – казались злыми.
– Он бросил тебя однажды и сделает это снова, – прозвучал сердитый голос.
Второй человек молчал, и я отчего-то заволновалась.
– Ты наша. Тень.
Послышались всхлипы, и мне тоже захотелось плакать.
– Я люблю тебя, – сказал голос мягче.
Я схватила черного щенка и потянула к себе, и все игрушки упали, а с ними вместе и деревянная рейка, хорошенько приложив меня по лбу.
Вскрикнув, я вскочила и потерла лоб, на котором саднила вполне реальная шишка. Села, подтянув на плечи сползшее одеяло, и осмотрелась, пытаясь понять, где нахожусь. Меня и правда слегка покачивало, точно как во сне, скрипели колеса, и слышался мерный стук копыт. За окном проплывали чахлые деревца, мелькнул газовый фонарь – маленькое пятнышко света в плотных серых сумерках.
В сумерках?
Я кинулась вперед и постучала в стенку экипажа. Загородка окошка сдвинулась, на меня дохнуло махоркой, и хриплый прокуренный голос сообщил:
– Подъезжаем. Скоро будем в Порожках.
– Разворачивай! – выкрикнула я. – Назад!
– Э, нет, – флегматично отказался возничий. – В один конец уплочено. Если хочешь, так послезавтра отвезу с утречка, за полцены. Только придется потесниться, мне тьмошника заказали шесть мешков.
Это что же, Найрин засунула меня в экипаж и отправила домой? Я опустилась назад на жесткое сиденье и истерично захихикала – я ведь и так планировала навестить тетю.
Голова гудела, и в горле першило, но разум прояснялся. Все могло быть гораздо, гораздо хуже! Меня бросило в дрожь, и даже зубы застучали, стоило лишь представить, какой беззащитной я была перед Найрин. Возможно, меня спасло то, что вокруг было много народа, и она не осмелилась на совсем уж гнусную подлость. Но, с другой стороны, никто за меня не заступился. Никогда больше не переступлю порог женского общежития! Ни за что!
Я ощупала себя и осмотрела, но одежда была в порядке, волосы не острижены, и ничего не болело, кроме шишки на лбу, которую я могла поставить и сама. Моя сумка с учебниками и тетрадками валялась на полу, и я подняла ее и тщательно вытерла уголком одеяла.
– Который сейчас час? – спросила я.
– Аккурат к завтраку поспеем, – охотно ответил возничий. – Таверна открыта. Вон виднеется.
Я запустила пальцы в волосы, осознав наконец, что произошло. Найрин избавилась от меня легко и изящно. Занятия в академии уже начались или вот-вот начнутся. Даже если я уговорю мужика развернуть клячу, то приеду в академию в лучшем случае после обеда. Сегодня по расписанию пять уроков. Минус пять баллов за пропуск каждого. Итого, выходка Найрин обойдется мне в двадцать пять баллов. И никто не станет слушать, почему я прогуляла. Какая же я дура!
Экипаж покачивало, иногда подбрасывая на ухабах. Мужик принялся насвистывать, а я укуталась в одеяло, подоткнув его со всех сторон, чтобы не задувало. Хотя потряхивало меня скорее от нервов, чем от холода.
А может, все к лучшему? Я выполнила задание Первого и возвращаюсь домой. Я не чар, а проклятая дочь седьмого дома. Я могу жить по-прежнему. Без поцелуев Бастиана свет во мне постепенно погаснет, и я вновь стану неприметной тенью. Найрин сказала – это все нелепая ошибка, и в глубине души я была с ней согласна. Она даже щедро оплатила мне дорогу, сама доброта.
Выглянув в окно, я увидела приближающийся огонек таверны. Тетя Рут уже встала, сейчас мы с ней выпьем ягодный чай, я буду рассказывать про академию чаросвет и солнечный город Альваро, а она – охать и удивляться…