Убить Мертвых (ЛП)

— Вы в порядке?
Я оглядываюсь по сторонам. Рядом с кабинкой стоит девушка с антеннами.
— Что?
— Вы в порядке? Вы знаете, что сидите здесь уже два часа и ни разу не шевельнулись? Я имею в виду, совсем не шевельнулись.
Я поднимаю взгляд на часы над стойкой. Она права. Прошло два часа. Мои кофе и пончик давно остыли.
— Задумался. Слишком много мыслей.
— Похоже на то. Раньше никогда не видела, чтобы кто-нибудь сидел так долго неподвижно. Никак не могла решить, ты под кайфом или медитируешь.
Я улыбаюсь.
— И то, и другое. И ни то, ни другое. Если я расскажу тебе кое-что невероятное, выслушаешь и не станешь убегать?
— Ладно.
— Слышишь те сирены? Видишь тот дым? Кое-что произойдёт. Может, сегодня вечером. Может раньше. Но кое-что произойдёт, кое-что плохое. Отправляйся домой. Запри дверь и включи телевизор. Позвони друзьям и скажи сделать то же самое. Большинство не станут слушать, но некоторые прислушаются, и позже ты узнаешь, что спасла их.
Она щурится.
— Ты коп?
— Никогда в жизни.
Она кривит губы в улыбке.
— Может, ты мой ангел-хранитель.
— Может быть. Конечно, не все ангелы созданы равными.
— Что это значит?
— Есть те ангелы.
Я указываю вверх.
— И те ангелы.
Я указываю вниз.
Она прислоняется бедром к столу.
— А ты из каких?
— Ещё не определился. Возможно, не из тех, не из других. Но пожалуйста, не говори папочке, что я так сказал.
— У ангелов тоже проблемы с папочками?
Ты даже не представляешь, девочка с антеннами. Серебристый свет внутри неё ярко светится.
— Ты думаешь, что я сумасшедший. Что ещё ты можешь подумать? Но то, что я сумасшедший, не означает автоматически, что я не прав. Оставайся вечером дома в безопасности. Что ты теряешь? Всего одну ночь. К завтрашней ночи всё так или иначе закончится.
— Все ангелы такие серьёзные, как ты?
— Я трезв, и мне кажется, что я только что бросил курить. Это кого угодно вгонит в депрессию, даже ангела.
— Пожалуйста, не говори мне, что ты ещё и веган.
— Даже сам Господь Бог не веган.
— Какое облегчение.
Она смотрит на меня. В её голове вращаются колёсики. Я почти слышу её мысли, но не совсем.
— Ладно, Джонни Эйнджел [299]. Может, сегодня вечером я закажу доставку китайской еды. Как такое?
— Или можешь купить что-нибудь по дороге домой. Не хотим ведь подвергать курьера опасности?
— Отлично. Ступай, скажи Фредди, что я велела заново налить тебе кофе. Тот, что у тебя, превратился в лак для покраски.
— Береги себя, Джанет.
— Откуда ты знаешь, что меня зовут Джанет?
— На тебе всё ещё бейджик с именем.
Она смотрит на свою блузку. Отстёгивает бейджик.
— На секунду я подумала, что ты ясновидящий.
— Нет. Я просто люблю донатсы.
Над головой пролетает вертолёт, направляясь на юг в сторону дыма. Джанет надевает висящую у неё на руке куртку, слегка машет мне рукой и уходит.
Я стучу в дверь квартиры ровно в одиннадцать.
Трейси открывает и впускает меня, не говоря ни слова. Фиона стоит у кухонной стойки, подозрительно близко к пистолету, который сегодня утром направляла на нас с Аллегрой. Я подхожу к ней.
— Я не задержусь надолго, так что если собираешься им воспользоваться, то можешь начинать.
Она качает головой.
— Иди к чёрту.
Она хочет помешать мне забрать Джонни. Старкова часть меня понимает её желание защитить того, кто ей дорог. Не-старкова знает, как легко было бы убить её и Трейси, и как просто было бы найти оправдание. Чего стоят их глупые жизни в сравнении с целым городом. Но до этого не дойдёт. Они не попытаются остановить меня. В их глазах и позах читается, что они смирились. В их дыхании. Для них это непросто. Они обе храбры и хотят быть героями, но знают, что уже проиграли. Джонни сказал, что хочет пойти, и они знают, что я могу забрать его. Пистолет — это всего лишь жест. Больше для них, чем для меня. Это то, что сделал бы Старк. Воспользовался бы блефом и пустыми угрозами, чтобы скрыть то, что он знает, что не может сделать.
 
— Я готов идти.
Джонни стоит рядом со своей дверью в чистом спортивном костюме и кроссовках. На голове надвинутая почти до бровей шерстяная шапочка. Он похож на переставшего принимать лекарства парня-эмо.
— Хорошо выглядишь, Джонни. Рад, что ты идёшь.
— Я тоже. Я не видел Хребет с тех пор, как меня забрали оттуда.
— Помнишь дорогу?
Он смеётся.
— Я помню, где Беверли-Хиллз. У тебя есть машина?
— Смогу раздобыть.
— Отлично.
Он поворачивается к Фионе и Трейси.
— Как я выгляжу? Сойдёт?
— Джонни, ты хорошо выглядишь, — говорит Фиона. — Держись ближе к Старку, особенно если рядом есть люди. И ни с кем не разговаривай. Если что-то случится, возвращайся сюда. Ладно?
Трейси глядит на меня.
— Он не выходил без нас с тех пор, как попал сюда. Я не знаю, был ли он вообще когда-нибудь на улице без одной из своих нянек. Ты ведь позаботишься о нём?
— Мы отправляемся на его территорию, так что с ним будет всё в порядке. А в промежутке отсюда дотуда я пригляжу за ним.
Трейси подходит ближе и шепчет.
— Насколько я знаю, Джонни никогда не видел, как приканчивают кого-то из его вида. Если ты выпотрошишь зета у него на глазах, я не знаю, как он отреагирует.
— Не думаю, что до этого дойдёт. Я добился определённых успехов в общении с Бродячими.
— Надеюсь.
Я стараюсь не обращать внимания на их сентиментальное прощание. Я смотрю в окно и слушаю, как трупы выкапывают Лос-Анджелес из-под наших ног. Возможно, нам лгали все эти годы. Разлома Сан-Андреас не существует. Возможно, землетрясения — это просто мёртвые ворочаются во сне.
Джонни рядом со мной.
— Идём?
Я киваю.
— Конечно.
Он следует за мной на улицу. Мгновение спустя дверь закрывается, и кто-то задвигает засов. Мы с Джонни спускаемся по лестнице, и я угоняю припаркованный на стоянке у «Маккуин и сыновья» «Хаммер». Обычно я ненавижу эти городские сухопутные баржи солдата Джо, но сегодня, похоже, подходящая ночь, чтобы окружить себя тремя тоннами металла.
— Куда?
Он называет мне адрес на Западном Пико на краю Беверли-Хиллз. Я втягиваюсь в поток и направляюсь к Хребту Шакала.
Пожары уже не только на юге. Они распространяются по всему городу. Небо разрывают прожекторы вертолёта департамента полиции Лос-Анджелеса. Я включаю радио. Это именно то, чего ждёшь во время конца света. Паническая трепотня о массовых убийствах. На улицах разыгралось что-то новенькое и плохое. Может, это неудачный эксперимент ЦРУ — распространённый в «нежелательных» районах супер-крэк — или новый штамм бешенства из Книги Откровений? Автострады забиты под завязку. Всё стоит. Просто один сплошной шведский стол в коробочках для пожирателей плоти. Полицейские машины и кареты скорой помощи прорываются через город, словно закинувшиеся колёсами банши. Я выключаю радио. Люди по одному, по двое пробираются сквозь поток. Иногда небольшими группками. Они не направляются никуда конкретно. Они просто бегут.
Звонит мой мобильник. Я знаю, что это Касабян или Люцифер, так что не утруждаю себя посмотреть имя вызывающего абонента.
— Где ты? Почему не дома? — раздаётся грубый голос.
— Док?
— Нет. Это призрак Джима Моррисона, — отвечает Кински. — Скажи мне, что не носишься там посреди этого чёртова безумия.
— Я не ношусь посреди безумия. Я за рулём. Скажи мне, что ты не в Лос-Анджелесе.
— Мог бы, но тогда бы солгал. Ты знаешь, что у тебя в кладовке живёт голова? И она довольно злая.
 
— Это Касабян. Будь с ним поласковее. У него и так достаточно непростое существование.
— С ним всё в порядке. Мы поболтали с ним насчёт возможности подыскать тело, чтобы ему не пришлось вечно ползать по этой комнате.