Убить Мертвых (ЛП)

— Где Кэнди?
— Пьёт с головой пиво. Он рассказывает истории о тебе. Он тот ещё хохмач.
— Док, почему вы в городе? Я велел вам держаться подальше.
— Мы с Кэнди вернулись, чтобы вытащить отсюда твою задницу. Ты не можешь остановить то, что грядёт. Дело не в зомби, не в Страже и не в Люцифере. Дело в том, что город пожирает сам себя. Этот поезд давно уже в пути, и ты не захочешь оказаться здесь, когда он врежется в здание вокзала.
— Спасибо, док, но мы с приятелем-покойником держим путь в Хребет Шакала за выпивкой и приватным танцем.
— Чёрт возьми. Если ты войдёшь туда, то никогда не выйдешь. Ты это понимаешь? Тебя укусили. Ты уже на полпути к тому, чтобы стать одним из них. Возвращайся, и мы посмотрим, что сможем для тебя сделать.
— Ты ошибаешься, и ещё раз ошибаешься. Я выберусь из Хребта, и я собираюсь остановить происходящее, потому что кто бы это не устроил, он по-настоящему меня взбесил. И насчёт другого ты тоже ошибаешься. Я не превращаюсь в зета. Я превращаюсь в тебя. Попрощайтесь со Старком. Через день-другой останется только ангельская часть.
Это заставляет его замолчать.
— Послушай. Ты должен прекратить делать то, что ты думаешь, что делаешь, и прямо сейчас вернуться сюда. Мы сможем это исправить и сделать тебя снова таким, как ты был.
— А зачем мне это? Увези Видока с Аллегрой из города. Если не можешь забрать Бриджит или Касабяна, тогда спрячь их в безопасном месте.
Он ничего не отвечает.
— Док?
— Привет, Старк.
— Кэнди?
— Тебе нужно возвращаться домой. Мы с Касабяном выпьем всё твоё пиво.
— Просто не забывай опустошать его ведёрка каждые одну-две бутылки.
— Я скучала по тебе.
— Хобби — хороший способ забыть о своих проблемах. Слышал, рукоделие действует расслабляюще.
— Док говорит, что ты болен.
— Нет. Я был болен. Теперь мне всё лучше. Скоро буду чувствовать себя идеально.
— Пожалуйста, возвращайся.
— Не могу. Мы на месте.
Я паркуюсь напротив адреса, который дал мне Джонни. Мы возле десятиэтажного офисного здания в форме коробки из-под торта, стоящей поверх коробки из-под обуви. Единственное, чем интересно это место, это, похоже, полным отсутствием окон.
— Прощай, Кэнди, — говорю я и вешаю трубку. Прощайте все. Был рад знакомству.
Джонни наклоняется и смотрит на здание с таким же любопытством, как и я.
— Знаешь, как попасть внутрь?
— Ты раздобыл нам машину. Я думал, ты и это можешь сделать.
— А ты бодрее, чем был утром.
— Да. Почти стал самим стариной покойником собой. Та закуска, что ты принёс, пришлась по вкусу.
— А ты сладкоежка.
— Ещё какой сладкоежка.
Я оглядываю здание, размышляя, как лучше всего попасть внутрь. Я никогда не пытался провести мертвеца через Комнату, и похоже не самое подходящее время включать Эйнштейна и проводить эксперименты.
— Наверное, вы, двадцать семь Бродячих, действительно особенные. Как твою душу вернули обратно внутрь, когда сделали тебя Учёным?
Он переводит взгляд со здания на меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Я могу видеть души, и у тебя она есть.
Я указываю на шар света у него за рёбрами.
— Как её вернули обратно внутрь, после того как ты умер?
— Никто её не возвращал. Она никогда никуда не девалась. Я уже говорил тебе. Мёртвые живут в Хребте Шакала. Все, кто когда-либо умер в Лос-Анджелесе, находятся там.
— Верно. Я это понял.
— Если все находятся там, где ещё быть их душам? Какой смысл держаться за тело, если у тебя нет души? Хребет расположен здесь, потому что Лос-Анджелес — это место силы. Мы здесь, потому что ему нужно питаться.
— Он питается душами.
— Именно это я и сказал.
— А что происходит с душами, когда город высасывает их досуха?
Он пожимает плечами.
— Они исчезают. Пуф. Пыль на ветру.
— Я доставлю нас внутрь.
Я завожу «Хаммер», выкручиваю руль и давлю на газ. «Хаммер» перелетает через бордюр, несётся вверх по каменной лестнице и разносит стеклянные передние двери. Ага, я только что включил херову тучу сигнализаций, но Департаменту полиции Лос-Анджелеса сегодня вечером есть чем заняться, кроме как проверять взлом с проникновением. Джонни выбирается из «Хаммера» с большой ребячьей ухмылкой во всё лицо.
 
— Круто.
— Отсюда ты ведёшь.
Мы проходим через вестибюль и панельные двери, которые выглядят так, словно ведут в деловые офисы. Но там не офисы на другой стороне. Там машины. Интерьер здания пуст, и оно заполнено генераторами и трубами. Огромными грёбаными трубами, которые выходят из-под земли и обвиваются друг вокруг друга, словно кишки гиганта.
— Где мы, чёрт возьми?
Улыбка Джонни становится ещё шире.
— В насосной станции. Прямо над Хребтом.
— Что она качает?
— Нефть. Я поискал информацию. Это самая большая станция, но на этом месторождении девяносто семь действующих скважин, качающих почти миллион баррелей в год. Одна из них расположена прямо рядом с футбольным полем Средней школы Беверли-Хиллз.
— Я позвоню своему брокеру, когда мы вернёмся. Отведи меня туда, где мертвецы.
— Конечно.
Он спускает нас на пару уровней в самый низ здания. Ступени и перила забрызганы засохшей кровью. На мостике над нами валяются кости и разодранная одежда.
Должно быть, нефтяные насосы либо глубоко вкопаны, либо хорошо звукоизолированы. Я подошвами ног чувствую работу машин, но на нижнем уровне тише. С другой стороны, пахнет гораздо хуже. Наверное, это всё зомби.
Это похоже на пересменку на Центральном Покойницком Вокзале. Бродячие прибывают со всех сторон. Они выходят из кабинетов и служебных помещений. Из-за машин. Лакуны, чуть более ловкие, чем ваши обычные шаркуны, карабкаются по глубоко врытым в землю трубам. Бродячие проталкиваются вверх по пандусу к большой комнате наверху. К погрузочной площадке. Стальные двери вынесены, и Бродячие высыпают на улицы.
Никто из них даже не смотрит на Джонни. Они не торопятся разорвать меня на части, но время от времени на меня обращают внимание. Один останавливается, скалит зубы и стонет. Я крепче сжимаю пряжку ремня и говорю: «Шагай дальше». Он подчиняется.
— Хороший фокус, — говорит Джонни.
— Спасибо. Потом я начну делать животных из воздушных шаров. Давай двигаться.
— Самый быстрый путь — вниз по трубам.
— Есть другой путь? Мне нравится видеть, во что я иду, чтобы мог осуществить стратегическое бегство, если это будет слишком напоминать мясорубку.
— Конечно. Можешь взглянуть, откуда я вылез.
Я достаю Смит и Вессон, и следую за ним в помещение, выглядящее как кабинет начальника смены. Там ряд видеомониторов и световой план здания на стене. Письменный стол в центре комнаты завален бумагами, жёсткими от засохшей крови. Должно быть, её источником явилась груда костей и хрящей на полу. Думаю, мы нашли начальника смены. Похоже, он соблюдал правила техники безопасности, и был в каске, когда его съели. Хорошие новости для компании. По крайней мере, их страховые тарифы не вырастут.
— Сюда, — говорит Джонни.
Он стоит у отодвинутого на полметра от стены шкафа с картотекой. Там дыра в полу. Я остаюсь на месте, ожидая, не решит ли кто выползти наружу. Когда ничего не появляется, подхожу и отодвигаю шкаф в сторону. Джонни вежливо отошёл в сторонку и ждёт меня.
— Ни за каким хером я не пойду первым. Ты, Лазарь [300], идёшь первым.
Джонни кивает, наклоняется и прыгает в дыру. Мне не хочется следовать за ним, но я всё равно это делаю. Бриджит необходимо то, что может оказаться там внизу. А если и Элис здесь… ну, я разберусь с этим, если найду её. Но если она здесь, это означает, что с этого момента всем, кого мне придётся убить, суждено умереть вдвое медленнее, чтобы они помнили это, когда очнутся в Хребте.
 
В туннеле нет света. Здесь достаточно темно, чтобы я ничего не мог видеть, но я вижу. Каждое вращающееся электронное облако вокруг каждого атома каждого объекта в Хребте испускает тусклое неоновое свечение. А здесь чертовски много атомов. Стены светятся, как Новый год на Тайм-сквер. Даже Бродячие сделаны из света. Уродливого, вонючего, гнилого, сухо-костного, жаждущего плоти света. Я сжимаю пряжку и посылаю общее сообщение: «будьте как Красное море и расступитесь». И они убираются с дороги.