Легкое сумасшествие по имени любовь
Доди не уставала повторять, что жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от веселья. Через девяносто шесть часов мои дети вернутся домой, и если я хочу выжать из этих нескольких дней все, то пора бы и начать. Я прильнула к нему и легонько поцеловала в губы, напугав его. Дез заморгал, пытаясь сообразить, что происходит.
— Сэди?
— Я передумала, — сообщила я, стараясь придать голосу чувственности.
— Что? — Он все еще не до конца проснулся.
Я снова поцеловала его.
— Я передумала бояться. Давай перейдем к приятным дополнениям. — Я задрала его футболку, обнажая живот, и наглядно продемонстрировала свои намерения, заодно удачно скрыв пятно от слюны.
Поняв, что я задумала, он положил ладонь на мое запястье.
— Ты не обязана, Сэди. Это не помешает нашим отношениям.
— Но разве ты этого не хочешь?
— Черт — да. — Его голос прозвучал хрипло.
Мой взгляд медленно прошелся по его телу, а затем вернулся к лицу.
— Я тоже. Уверена в этом.
Он посмотрел на меня потемневшим взглядом, а затем вздохнул так, будто до того сдерживал дыхание. Его рука скользнула вдоль моей и дальше — к ямке на шее под затылком. Он притянул меня поближе, и я без всяких уговоров охотно прижалась к нему. После чего, найдя его губы, прильнула к ним страстным поцелуем, услышав, как он в ответ застонал от радости. Улыбнувшись и не отнимая губ, я провела рукой по его животу, чувствуя, как подрагивают и сжимаются мышцы.
Казалось, что жар, исходящий от кожи Деза вот-вот расплавит мои пальцы, такие мягкие и горячие. Проникая все дальше под футболку, я изучала и ласкала его, целуя, пока он снова не застонал от удовольствия и не встал с дивана, чтобы тут же заключить меня в крепкие объятия.
Нетерпение сменило благоразумие, пока я стаскивала с него футболку, а он с меня — сарафан. Я порадовалась, что надела свой самый удобный бюстгальтер, когда он одним движением расстегнул его и отшвырнул куда-то вглубь комнаты. Я смеялась, снова нервничая и стыдясь, пока он не приблизил свое лицо к моему.
— Ты прекрасна, Сэди, — прошептал он.
И в эту минуту я ему поверила.
ГЛАВА 16
Я продефилировала к парадной двери коттеджа Доди с гордой улыбкой на припухших губах. Доди и Фонтейн у кухонного островка пили утренний кофе.
— Привет, шалунишка! — окликнул меня Фонтейн. — Так этот грязный негодяй удерживал тебя всю ночь? Я должен засвидетельствовать, что он погубил твою репутацию!
Я поцеловала Фонтейна в щеку.
— Погубил, погубил, это чистая правда.
Доди обняла меня.
— Милочка, это просто восхитительно! — произнесла она. — Ничто не может заставить личико девушки так чудесно зарумяниться, как удачный поход на соломник.
— Сеновал, — поправила я.
— Э… что? — Она вопросительно уставилась на меня.
— Ничего. Много интересного я пропустила за эту ночку?
— Ты ничего не пропустила. — Фонтейн помотал головой. — Ну а теперь давай подробности. Как это происходит у вас, гетеросексуалов?
Я наливала себе кофе, уставившись в потолок. Прошлая ночь была райской, и я не собиралась вдаваться в детали. Мне хотелось наслаждаться сладостными воспоминаниями о ней без пошлых комментариев Фонтейна. Я хотела побыть в неге своего бездумного распутства, прежде чем мозг включится и неизбежно устроит мне выволочку.
— Это было волшебно, — пропела я.
Фонтейн сделал нетерпеливый жест.
— И что дальше?
— Ничего. Я слишком устала, чтобы обсуждать эту тему. Возьми меня с собой, когда поедешь по магазинам, — узнаешь больше.
— Окей, — согласился Фонтейн. — Кстати, Пенни ждет твоего звонка. Она вроде бы говорила что-то о стирке.
Пружинящим шагом я буквально взлетела в свою комнату. Я взбила хорошенько подушки и бросилась на постель, заметив мимоходом, что сегодня она уже не казалась такой уныло, издевательски пустой. Прошлая ночь была потрясающей. И не только в первый раз, в который, надо признать, мы слегка поторопились (ну он же не виноват, что я бросила его в таком напряжении в начале вечера). Второй раз был просто потрясающим. Это было все равно что плавать на плоту, устланном шелковистым норковым мехом, в бассейне, наполненном пенящимся розовым шампанским, смакуя бельгийский шоколад, пока Брэдли Купер делает тебе массаж ступней. К третьему разу мы выдохлись и занимались любовью как в праздное воскресное утро, когда нечем заняться, кроме как скоротать время в постели.
Я и забыла, каким радостным занятием может быть секс. Чистой радостью. Я потянулась, разминая затекшие мышцы, и набрала Пенни, которая немедленно сняла трубку. Мы принялись взволнованно перебивать друг друга.
— Угадай, что произошло!
— Нет. Ты угадай!
— Я переспала с Дезом.
— Я беременна!
— Как?
— Ты… что?
— О, черт!
— Вот черт побери!
Мы с Пенни не веселились так с тех пор, как Скотт Николсон врезался на скейтборде прямо в почтовый ящик, потому что она посветила перед ним своим спортивным лифчиком.
— Почему ты не сказала мне вчера вечером? — спросила я.
— Я тогда еще ничего не знала! Я сделала тест только утром. А как ты очутилась в постели с Дезом?
Мы перебрасывались вопросами в нашем фирменном семейном стиле. Я переживала за нее и была благодарна ей за это. Я принялась расспрашивать о сроках, именах для детей и о реакции бабушек и дедушек на эту новость.
— Я никому еще не говорила. Только тебе.
— Правда?
— Да. Я как-то побаиваюсь. Рано еще загадывать. Вдруг что-нибудь пойдет не так.
— Доди не зря все время повторяет, что переживать лишний раз — это плохо. Только нервы портить себе.
— Ты цитируешь мне Доди? Все, пора забирать тебя оттуда.
— Но-но, не сейчас! Но напомни мне об этом через недельку.
— А что будет через недельку? — спросила она.
— Я непременно нарою всякого компромата на Деза и буду вынуждена удрать из Белл-Харбора.
— Например, что он убил Пуллманов и закопал их под террасой?
— Точно. Так ты собираешься сказать маме?
— Пока нет. Я хочу дождаться конца первого триместра. Так что не рассказывай ей, ладно? И вообще никому не говори.
— Слушай, мамашка, болтающая о триместрах. Я очень тобой горжусь. И обещаю, что не проболтаюсь никому, если ты не расскажешь маме обо мне и Дезе. Мне не нужно сейчас ее авторитетное мнение. Договорились?
— Договорились.
* * *
— Эй, народ, вы по магазинам? — спросил Джаспер.
Я на кухне застегивала сандалии, а Фонтейн в белой рубашке-поло и хлопковых брюках-чинос мятного оттенка, поджидая меня, вертел ключи на пальце и постукивал ногой в такт их звону.
— Да. — Он кивнул в ответ. — Только проверим, как идет ремонт в моем доме. Рабочие заняты отделкой, и я должен убедиться, что они используют нужное дерево. А что? Ма тоже хочет?
— Нет. Она пошла к Аните рисовать транспаранты для акции протеста против второго светофора, — ответил Джаспер и сел рядом со мной. — Помнишь, ты как-то сказала, что свадьбы, кольца и все сопутствующее — это очень дорого?
Я положила ладонь на его руку.
— Не следовало мне этого говорить, Джас. В тот день у меня было ужасное настроение. Я знаю, что Бет замечательная, а ты достаточно умен, чтобы покорить ее.
— Это понятно. — Джаспер согласно кивнул. — Я просто хотел поинтересоваться, не поможешь ли ты мне выбрать кольцо? Хотелось бы, чтобы оно было красивым, но я при этом не обанкротился.
— О, Джаспер! Почту за честь.
— Господи, Сэди. — Он напрягся. — Ничего же особенного не случилось. Что с тобой такое? — Он посмотрел на Фонтейна, который ответил:
— Сэди наконец-то завалили.
И Джаспер кивнул, будто это ему что-то объяснило.
* * *
— Привет, Фонтейн! Пришел за новыми запонками? — Тилли Мэйсон, представительница четвертого поколения владельцев ювелирного магазина Мэйсонов, встретила нас у двери.