Костер и Саламандра. Книга вторая (СИ)

Ольгер покивал.
— Может, и не сшитые из кусков, — сказал он. — Но не просто поднятые тела. Никогда не слышал, леди, чтобы труп мог кого-то сожрать. Труп — он же мёртвый, леди.
Тритон смотрел на моих друзей.
— Да, — сказал он Ольгеру, дослушав. — Ты говоришь верно. Это не трупы. Неживое, но не трупы. Мёртвая жизнь. Адские твари. После Лунного Дома они начали появляться и в Синей гавани, где лежат затонувшие корабли. Ищут золото и живых существ, чтобы их убить. Мы не знаем, как справиться с этим. У вас — торпеды и глубинные бомбы. Если вы справитесь, мы будем в долгу перед побережьем, это слова нашего короля. И любой из нас поможет жителям побережья всем, чем только сможет.
— Так, — сказала я. — Спасибо тебе, Безмятежный. Я поняла. Капитан Дильман, нам нужен образец.
— Образец? — удивился Дильман.
— Благородный мессир, — пояснил Валор, — леди-рыцарь хочет сказать: нам необходимо как-то заполучить такую тварь, чтобы рассмотреть её в условиях лаборатории. Безусловно, наши многоуважаемые союзники-русалки готовы на всё, даже на глубинные бомбы — но бомбардировка будет стоить многих случайных жертв. Если же мы увидим образчик нежити — разберёмся, нельзя ли как-то упокоить её с помощью нашей науки. Быть может, сработают охранные звёзды, может — Святое Слово…
— Может — алхимия, — вставил Ольгер.
— Может, и алхимия, — согласился Валор. — Я верно понял, деточка… э… милая леди?
— Ага, — сказала я. — Как думаете, мессиры, это возможно? Поймать тварь?
Они задумались.
— Ну, почему нет, — сказал Дильман. — Сеть из тонкого стального троса…
— Верно, мессир, — сказал офицер с рыжими усами. — Сеть накинуть, а снизу стянуть. Как крупную рыбёху — в сетку.
— И на борт не брать, — подытожил Найл. — Шкертиком принайтовать — и пусть себе плывёт. Что ему сделается, твари-то…
— Возьмём тварь — и пойдём домой, — сказал Дильман. — Годится?
— Да, — сказала я. — Чем раньше мы получим тварь, тем лучше. Надо найти метод. Мне кажется, что не только против подводных тварей годится этот метод.
— Я покажу, — сказал тритон. — Я покажу людям, где лучше их взять. Мы принесём сеть, если у людей нет. Даже намерение стоит благодарности. Скажите королеве, леди Карла: мы отблагодарим, чем сможем.
На том и попрощались — и я посмотрела на свою команду.
— Предположу, — сказал Валор, — что внутри твари мы найдём табличку со звездой Матейи. На которой будет гравированный призыв… того, кто пожирает несчастных русалок.
— Да очевидно! — кивнул Ольгер. — Нам бы из летающей тварюки табличку тоже! Потому что стрелять — это хорошо, но вот по морским-то — как… Далех, а что старики говорят?
Далех вздохнул.
— Старики… старики говорят: кто собирает кадавра из частей мёртвых тел, того древний закон велит привязать к столбу, облить смолой и сжечь, а вокруг костра начертать знак оберега от грязного зла. Так же надлежит и с кадавром поступить… да только я не слышал от стариков про огнедышащих тварей и про тех тварей, что бродят по дну… — и печально посмотрел на меня. — Это новое зло, светлая-тёмная леди. Или этого зла никогда не бывало на нашей земле.
— Понятно, — сказала я. Мне тоже было грустно. — Ничего, Далех. Разберёмся.
  
22
 
Обычно я не приходила в Штаб. Не моё это дело. Но в данном конкретном случае мне хотелось побыстрее всё рассказать Вильме — и я пришла.
Пришла не очень вовремя: маршал Лиэр сердился.
За это время он похудел ещё больше и стал сутулиться ещё заметнее. И по лицу сразу было понятно, что спал урывками. Но глаза у него зло горели, и на лице была написана недобрая решимость. И он ругался на генералов.
Генералов было пятеро — и все пятеро очень огорчались. И Вильма тоже: слушала, запахнувшись в шаль, обхватив себя руками. Хмуро.
Генералы мне обрадовались, Вильма тоже. Но Лиэр, отвесив церемонный поклон, тут же к ней обратился:
— Вы позволите мне договорить, государыня?
— Разумеется, дорогой маршал, — печально сказала Виллемина. — Я понимаю. Карла, дорогая, это важный момент, нужно прояснить его до конца.
 
— Я тоже понимаю, — сказала я. — Проясняйте, мессир, чего уж…
Лиэр тут же убрал с лица всякий намёк на любезность — продолжил пускать из бедных генералов пух.
— Так вот, мессиры, — сказал он мрачно, — вы видите, что проблема эта системная. И начинается она ещё в кадетских корпусах. Да! Воспитываем браваду, лихость, презрение к смерти. Именно это считается отвагой у мальчишек: посвистывая, под пулями… Хороший результат? Нам нельзя терять офицеров, мессиры. Нам некогда обучать офицеров! Курсы для унтеров — неплохая идея, кто-то выслужится — я понимаю, но армии нужны образованные кадры! А система воспитания офицеров отправляет поручиков на корм летающим тварям!
Генералы виновато молчали.
— Ваше высокопревосходительство, — рискнул заговорить генерал с рубцом на скуле и протянул исписанный лист. — Это… как бы… отчасти, возможно, решит…
Лиэр взял бумагу и бегло её проглядел.
— Рапорта? — спросил он. — Да, рапорта — хорошо, Борн. Лучше, чем ничего. Рапорта подавали все убитые?
Борн пожал плечами, пытаясь при этом стоять во фрунт:
— Никак нет, ваше высокопревосходительство… но многие. Я так думаю, что половина убитых, не меньше. И полковник Эгли, ваше высокопревосходительство, мы доставили тело…
— Эгли, — совсем уже мрачно повторил маршал. — Жене сообщили? Эгли-то как…
Борн скорбно покивал:
— Очень тяжёлое направление, ваше…
— Без чинов, — оборвал Лиэр. — Достойный офицер, но вот тоже…
— Летуны, — сказал Борн. — Они пытаются специально выбивать артиллеристов.
— Нечисть знает, как прогрызть дыру в обороне, — Лиэр вздохнул, но не печально, а зло. — Ладно, Борн, хорошо. А где рапорта с ваших фронтов, мессиры?
— Ваше высокопревосходительство… — начал другой генерал, пухлый, с пышными бакенбардами.
— Я же сказал: без чинов! — отрезал Лиэр. — Не тратьте время. Бумагу!
— Капеллан считает, — замялся пухлый, — что восставшие мертвецы в нашей армии сыграют на руку злу. И говорил, мол…
— А! Он так считает! — в тоне Лиэра прорезалась стальная ярость. — Отец наш Пресвятой Иерарх так не считает, а капеллан так считает! Этот капеллан святее Иерарха?
— Мессир… — заикнулся генерал.
— Рапорт! — тихо приказал Лиэр. — Подробно опишите, что этот подонок и предатель говорил о героях, которые отдали за побережье жизнь и готовы отдать посмертие. О тех, кто ради нашей победы отказался от рая! Слизняк в балахоне… Я сам напишу Иерарху! В ссылку гада. В деревню. Навоз месить. Не верю, что такая гнусь постоянно появляется с утешениями для бойцов на передовой позиции.
— Насколько я знаю, нет, — смирился генерал.
— Вы, Гелл, с вашим капелланом лишили армию как минимум десятка офицеров, — сказал Лиэр. — Нет, не враг, а вы! Это всё равно, что бросить раненых умирать! И к этому теперь так и надлежит относиться. Что скажут остальные?
— Я приказал привезти тела… — обречённо сказал генерал с квадратным лицом.
— Тела… — Лиэр смерил его уничтожающим взглядом. — Спохватились. Вы, Эйлис, очевидно, думаете, что в ставке впрямь бывает сам Господь Вседержитель наш? — и обернулся ко мне: — Леди-рыцарь, вы не могли бы профессионально объяснить суть, раз уж нам повезло и вы здесь?
— А что объяснять, — сказала я. — Понятно же: в момент смерти душа покидает тело. И обычно юдоль тоже покидает, отправляется на лоно Господне. Ну привезли вы тела… мы их, значит, в столице похороним. Разве что вдруг очень повезёт — и рядом с каким-нибудь телом окажется душа. Но зачем ей? Она же не готова… герои — обычно сразу в рай, они же умирают за други своя…
— Зачем же рапорта? — спросил генерал Эйлис. — Если всё равно…
Как он может быть генералом, если отроду бестолков, с досадой подумала я и попыталась объяснить попросту, как ребёнку:
— Если человек рапорт подал, то будет ждать! Это называется «призрак»! Когда у человека остались нерешённые дела в мире живых, он юдоль не покидает же! Душа у него останется рядом с телом и будет ждать, когда мы сделаем протез для неё, понимаете?