Костер и Саламандра. Книга вторая (СИ)

— Новости с подводного судна же! — Жейнару просто на месте не стоялось.
— Они на связи⁈ — поразилась я. — Бежим!
— Леди-рыцарь! Шаль! — крикнула вслед Друзелла.
— Потом, — отмахнулась я.
Мы дёрнули бегом от будуара Виллемины в наш каземат. По дороге я успела подумать, что мэтр Найл не подвёл: обещал связь — дал связь.
Лучше и быть не может.
Мы влетели в зал с зеркалом. У зеркала уже были Валор, Ольгер и Далех — и они расступились, чтобы я увидела отражение, а из отражения увидели меня.
Они связались из рубки подводного корабля. Со мной поздоровались мэтр Найл, капитан Дильман, штурман Талиш, который больше не носил очки, и фарфоровые моряки-офицеры, которых я не знала по имени. И расступились, чтобы я увидела ещё одного…
Я бы сказала «человека», да только он был не человек.
У них там стоял стул, а на стуле сидел раненый. Я так поняла, что тяжело раненный: с бинтами на голове, рука в лубке висела на перевязи. И из одежды на нём была только флотская рубаха. Ничего больше.
Он был очень тёмный. Не такой тёмный, как южане: у южан кожа — как эбеновое дерево, как крепко заваренный травник, она тёплого живого цвета. А тут — холодный тон, тёмно-серый, даже синеватый. Цвет дельфиньего бока или борта броненосца.
Лицо… непривычное. Маленький носик, а рот широкий, губы узкие, рот — как шрам. И глазища — огромные, выпуклые, золотисто-багрового цвета. Внимательный взгляд. Ни ресниц, ни бровей, волос, как я поняла, нет совсем. Одно ухо, которое не закрыто бинтами, — не ухо, а так… вороночка такая дельфинья, ушная раковина еле намечена. Но всё в общем — всё равно лицо, а не морда морской твари, я бы сказала.
Между пальцами перепонки. Пальцы длинные, ладони и стопы странные, но всё равно не лапы твари, а человеческие руки и ноги, хоть и необыкновенные на вид.
В общем — ну ведь понятно же всё. Элементаль вод. Как и у драконов, у русалок более или менее человеческая форма есть, а вообще всё это — одна видимость. У дракона суть огня, у этого — воды, они скорее демоны. И обычно русалки перед людьми в таком облике не появляются. Сейчас он был — морской человек, а когда я увидела его родича в детстве, тот был — морская тварь. Опасная.
— Леди Карла, — сказал тритон.
И кивнул. Поклон.
Голос у него был высокий и какой-то… щебечущий… не знаю… чирикающий? Я подумала, что говорит он, как дельфин, если бы дельфин умел. И откуда-то он меня знает.
— Здравствуй, — сказала я. — Выздоравливай скорее. А как тебя зовут?
Он сказал. Но ни выговорить, ни записать это имя у меня не получилось бы: протяжный дельфиний свист и трель в конце.
— Это значит Безмятежный, — сказал тритон на человеческом языке.
— Тебя зовут, как корабль, — сказала я и тут же подумала, что он ведь и обидеться может. Добавила: — Очень красиво.
— Корабли зовут, как нас, — сказал тритон. Никаких человеческих интонаций в его речи не слышалось, он чирикал, как дельфин. Лицо у него тоже ничего не выражало, да и не могло, наверное. Ничем он не показывал, что чувствует. Но его слова впечатляли очень сильно. — Я хотел говорить с королевой людей, но она не может прийти, я понимаю. Я могу поговорить с тобой. Мы знаем тебя, леди Карла.
— Ого! — поразилась я. — Откуда?
— Ты освободила души моря, — сказал тритон. — Мы все это знаем. Я — в особенности: моя сестра видела, как ты это сделала.
— А это с вашей точки зрения хорошо или плохо? — не удержалась я. — Ну… души всё-таки принадлежали Отцу Вод же…
— Наши души принадлежат Отцу Вод, — сказал тритон. — А ваши — нет. Ни хорошо, ни плохо — правильно. Не спрашивай. Послушай.
Я замолчала. Ну да, ему, быть может, и говорить-то тяжело, а я лезу к нему с вопросами. Хотя вопросов у меня было множество: ну виданное ли дело — разговаривать с русалкой!
Когда он не элементаль — не страшно. Тем более что между нами зеркало.
А тритон между тем собрался с мыслями.
— Король морского народа — союзник вашей королевы, — сказал он. — Союзник в этой войне.
Я чуть не села на пол. Наступила на ногу Валору, он меня поддержал. А тритон продолжал как ни в чём не бывало:
 
— Морской народ никогда не был враждебен людям. Но с некоторых пор люди начали вести себя как наши враги — и наш король разделил всех жителей суши. На наших врагов — и тех, что не враги нам. Раньше мы никогда так не делали.
— Уху, — выдохнула я, еле справившись с собой. — Это тебя ранили, да? В тебя что, стреляли?
— Нет, — сказал тритон. — Островитяне спустили в море глубинные бомбы, чтобы взорвать ваш подводный корабль. Взрыв оглушил меня и выбросил на скалы. Эти люди, души моря, подобрали меня и помогли прийти в себя.
— Корабль цел, — вставил в паузу капитан. — Мы ушли на глубину, почти легли на дно, леди Карла. А тритона подобрали потом, когда враг ушёл, а «Мираж» всплыл. На банках, около Западных Клыков.
— Погодите, капитан, — сказала я. — Дайте тритону договорить. — И спросила тритона: — А как ты там оказался вообще? Около подводного корабля?
— Его экипаж — души моря, — сказал тритон. — Все это знают. Я его искал. Передать через них, через экипаж, королеве Прибережья от нашего короля: мы союзники, мы будем сражаться вместе с вами.
— Из-за глубинных бомб? — спросила я. — Ох… а ведь кто-нибудь из русалок мог подорваться и на нашей глубинной бомбе. Или попасть под торпеду, тоже радости мало. Я почему это говорю: мы же ничего о вас не знаем. Мы ведь тоже можем сильно навредить — нечаянно, в сражении…
— Военные моряки говорят так: сопутствующие потери, — сказал тритон. Я не поняла, грустно сказал или это у него такая ирония была, но, по мне, прозвучало иронично. — Дело не в бомбах. Дело в том, что ваши враги служат аду.
— Это правда, — сказала я. — Но вам-то в море что за дело до этого?
Тритон на меня посмотрел внимательно и серьёзно.
— Леди Карла, — сказал он медленно, — в наши чистые воды тоже пришёл ад.
Вот этого я не ожидала никак. Я этого даже представить себе не могла.
— Ты хочешь сказать, хуже, чем глубинные бомбы?
Тритон потянулся, устраиваясь поудобнее, и поправил перевязь на плече, будто его беспокоила раненая рука. Мне стало его остро жаль: ему же, наверное, неловко и больно сидеть на человеческом стуле, а ещё, быть может, ему тяжело без воды. Он же водяное существо!
— Слишком сухо? — спросила я.
— Сухо, — сказал тритон.
Мэтр Найл протянул ему жестяную банку с водой. Я думала, тритон попьёт — но он вылил воду на себя, на рубашку, на бинты, и прикрыл глаза от удовольствия. Остаток воды собрал в пригоршню и потёр лицо. И вздохнул легче.
— Ты потом сможешь снова отдохнуть в балластной цистерне, — сказал мэтр Найл. — Мы закачали туда чистую воду.
— Хорошо, — сказал тритон. — Это хорошо. Но сначала я расскажу. Я хочу, чтобы вы поняли, люди: в море случается всякое. Отец Вод может взять душу и человека, и тритона. Воды — стихия. Но не зло. Ваши враги принесли зло. Неживые твари убивают наших детей.
От того, что он сказал «неживые твари», меня будто молнией ударило.
— Как? — пробормотала я. Мне было очень страшно. Жарко и страшно.
— Я хочу, чтобы ты поняла, — сказал тритон. — Это началось на жемчужных россыпях у рифа, который люди называют Драконьим Хребтом, а мы — Лунным Домом. Люди всегда добывали там жемчуг, только это сложно: довольно большая глубина. Но те, кто ходит по морю под штандартами Святой Земли, нашли выход. Вместо живых ныряльщиков они спустили на дно это. Неживое. Злобное и голодное. Оно ползает по дну, собирая жемчуг, а если замечает живую русалку — ловит, рвёт на части и пожирает.
У меня горели щёки. Я обернулась к Валору, поймать его взгляд — потому что ужас переходил в стыд:
— Валор, как так? Мёртвое… трупы? Поднятые трупы?
— Вы так потрясены, что невнимательны, деточка, — тихо сказал Валор. — Наш союзник, безусловно, имеет в виду поднятых чернокнижием кадавров, вроде тех летающих тварей, с которыми наши солдаты столкнулись на Жемчужном молу.