Костер и Саламандра. Книга вторая (СИ)

Генералы сделали понимающие лица, но я бы не заложилась, что вправду поняли.
— Мессир Лиэр, — негромко сказал маленький старый генерал, просто маленький седой дедушка, который странно смотрелся в генеральской форме, — разрешите обратиться к леди Карле?
— Разрешаю, — сказал маршал. — Говорите, Тогль.
Видимо, этот дедушка был неплохим генералом: у Лиэра даже голос слегка смягчился.
— Рапорты я предоставил обычным порядком, — сказал Тогль уютным и совершенно не генеральским голосом. — Но в столицу дожидаться протезов для души приехали больше нижние чины. Я мальчикам даром рисковать не дозволяю. Прямо запрещаю. И думаю, что при верном ведении дела никакой такой проблемы с офицерской лихостью быть не должно. Что такое дисциплина — все понимают. Тут уж не кадетский корпус, война — им должно быть стыдно сверчками скакать да рисковать собой зря… Но да я не об этом, милая леди. Я вот что хотел предложить: вы убитых мальчиков… фарфоровых поручиков, так сказать… распорядитесь распределять не только в прежние их части, а по всей армии. То же самое и с солдатиками. Пусть на них, так сказать, солдат посмотрит. Пусть поговорит.
— Очень разумно, ваше превосходительство, — нежно сказала Виллемина. — Как вы полагаете, дорогой мессир Лиэр?
— Да, неглупо, — кивнул маршал.
— Тут ведь дело какое, — не спеша продолжал дедушка Тогль. — Мобилизация ведь. Многие солдатики — из деревень, из рыбачьих посёлков… Добрые ребята, отважные, но и суеверия у многих самые дикие. Столичные-то образованные мальчики — совсем, совсем не им чета… Те же артиллеристы — они же не просто так, они серьёзно обучались, без этого в их работе нельзя. Столичное училище, парады, опять же, балы в Офицерском Собрании. Многие самоё государыню видели или мессира Валора, читают газеты, проповеди слушать ходили в храм Путеводной Звезды и Благих Вод. Конечно, они сразу подают рапорта! А каково деревенским парнишкам?
— Пехота, — понимающе кивнул генерал Борн.
— Умный — в артиллерии, храбрый — в кавалерии, пьяница — на флоте, а дурак — в пехоте, они говорят, — заметил Эйлис. — Им как раз труднее всего объяснить, мобилизованным пехотинцам.
— Вот, мессиры! — Тогль поднял палец. — Дурак, конечно, не дурак: деревенская сметка у них есть… но с образованием туго. Да ещё и война-то какая… кругом же истинный ад, они у себя дома такого и во сне не видели. Чудища, серая мразь, летуны эти… тут и разумный свихнётся. Потому им и нужно поглядеть. Вот приедут фарфоровые поручики, примелькаются среди нижних чинов, с господами офицерами в картишки перекинутся, если передышка выпадет, бой примут с прочими плечом к плечу… страх и пройдёт. К некромантам ребятишки помалу привыкают — и к фарфоровым привыкнут.
— Очень мудро, мессир Тогль, — ласково сказала Виллемина.
Тогль улыбнулся и поклонился ей — не чётким армейским кивком, а светским глубоким поклоном, как в гостиной.
— Вы, прекрасная государыня, всем нам пример выдержки и героизма. И я бы чаще ваши светокарочки в газетах печатал. Это на простых людей очень правильно действует… И ещё, ваше высокопревосходительство, мессир Лиэр, я бы хотел про этого капеллана сказать пару слов. Виноват он, конечно, сильно. Но ведь тоже из деревенских наставников небось. Что он видел! Одно дело — горожане, что семинарию кончали, а другое — вот эти наставнишки, у которых хорошо, если сельское духовное училище за душой. На него, как и на мобилизованных, тоже ведь свалилось: он же кадавров видел, летунов этих — где ему разобраться? Ни духовного подхода настоящего, ни научного. Опять же: кадавров-то адских он видел, а фарфоровых ребят — нет. Вы представьте, дорогие мои, что он у себя в уме уже нарисовал. Это, я думаю, не от злого умысла, даже не от убеждений — просто от невежества…
— Вам надо чаще бывать в Штабе, Тогль, — очень дружески сказал Лиэр. — Нам тут очень не хватает вашего практического смысла.
Тогль очень мило улыбнулся. Он держал себя совершенно не так, как я считала обычным для генералов, — но, по-моему, он был просто отличный генерал. Я подумала, что он, наверное, вообще никого не боится: давно уже заменил себе страх этим самым практическим смыслом.
 
— Так ведь откуда ему взяться, смыслу, кроме как из войск, — продолжал Тогль. — И приедут фарфоровые ребята — надо будет на них посмотреть. На их нужды посмотреть, на то, как они себя держат… У них ведь тоже свои нужды есть, своя особенность.
— Благородные мессиры, — вставил в паузу до сих пор молчавший мрачный костлявый генерал с длинным жёстким лицом, — позвольте и мне высказать некоторые мысли… об особенностях фарфоровых бойцов. Как я это вижу. Прошу поправить, если сочтёте, что я неправ.
— Говорите, Дорк, — разрешил Лиэр.
— Я, мессиры, сдал целую пачку рапортов, — сказал Дорк. — Мы — на направлении главного удара. Пытались отбивать Жемчужный Мол, отходили с боями, сейчас закрепились в Лавандовых Полях — были очень серьёзные потери. Так что, даже если часть фарфоровых бойцов после переформирования распределят на другие направления, всё равно вижу так: у нас их будет много. А посему прошу черкнуть записку в интендантское ведомство: генерал Дорк просит сотню новых карточных колод, пусть — ещё сотню колод для пасьянсов, кости и пару столиков для игры в фишки-шарики. Это главное.
Очень всех удивил.
— Карты? — поразился Лиэр.
— Да, ваше высокопревосходительство, — кивнул Дорк. — Я поглядел в столице на фарфоровых… гренадеров, моряков — это ведь не столь важно, правда? Выводы я сделал. Им не надо спать. Им не нужна еда. Они, наконец, не могут пьянствовать. Всё так?
— Отличные качества, я считаю, — сказал Гелл.
— Отличные, — согласился Дорк. — Но куда же парням деть время? Когда простые ребята отдыхают или едят — что делать фарфоровым? И как им расслабиться? Чарку не предложишь, а это порой значимая вещь, помогает разжать нервы. А фарфоровые — они же не машины, они тоже живые… им словно врач накрепко запретил после ранения. Так выходит? Но кто сказал, что им не хочется?
И генералы, и Лиэр озадаченно замолчали.
— Вы очень разумны и хорошо понимаете своих людей, дорогой Дорк, — сказала Виллемина. — Вы глубоко правы — и правы также и в том, что нужно чем-то увлечь душу, если нет возможности, как вы говорите, «разжать нервы». Я бы ещё предложила разузнать, не играет ли кто-то из фарфоровых на музыкальных инструментах. Гитара? Флейта? А кроме того — велите непременно взять хороших новых книг и иллюстрированных журналов, мессир Дорк.
— Книги — хорошо, — кивнул Дорк. — Только, прекрасная государыня, не в обиду вам сказать, ребята они совсем простые. Мало кто из них охотник читать.
— Так было раньше, — в тоне Виллемины послышалась грустная улыбка. — Когда у человека есть тело — он слишком занят телом, чтобы обращать внимание на потребности души. А когда остаётся одна душа — что же ему делать? Им понадобится как-то ублажать душу, дорогой мессир.
— О, читать книжки! — скептически воскликнул Гелл. — Эта деревенщина…
— Постепенно, — убеждённо сказала Вильма. — Поэтому я и полагаю, что необходимы также и иллюстрированные журналы. Для тех, кому будет сложно сразу…
— Государыня слишком высокого мнения об этих простых душах, — Эйлис поклонился, улыбаясь. — Они будут рассматривать гравюры и светокарточки актёрок и певиц, а не читать.
— И пусть! — рассмеялась Вильма. — И, думаю, на живых актёрок и певиц им тоже будет приятно взглянуть. Я поговорю об этом с мессиром Рашем, нужно будет устроить выездные концерты.
— Концерты-то — славная мысль, прекраснейшая государыня, — заметил Тогль. — Певицы, да… женский голос душу поднимает, а увидеть милое личико — дорогого стоит. В тылу и не знают, насколько это дорого на передовой… Славная мысль. И книжки — тоже мысль недурная. Только уж книжки попроще, совсем заумных не надо. Гитары и лютни с собой таскают те, кто играть на них умеет, а уж флейты — они фарфоровым ребятам ни к чему, ваше прекрасное величество: в них дуть надо.