За звездным горизонтом (СИ)

Интересно, что на Ладе не нашлось аналогов земных членистоногих. По предположению учёных, это случилось из-за того, что ТНК-система не смогла в сложившихся эволюционных условиях «разработать» белки для экзоскелетов, которые обладали бы необходимыми для выживания свойствами.
Зато на планете присутствовали сухопутные существа, чем-то напоминающие земных моллюсков. Они вели полуоседлый образ жизни, и их органы питания учёные поначалу приняли за разновидность местных грибов, однако клеточные исследования показали их ошибку.
Наблюдая за колонией этих грибомоллюсков, биологи сделали значимое открытие: колонии этих животных обладали развитыми общественными связями и даже системой коммуникации, которая заставляла подозревать наличие зачатков разума.
На момент, когда Гордей закончил изучать обзорные выжимки и бюллетени исследовательских групп, Управление дало добро на начало работы на поверхности планеты небиологических исследовательских зондов.
Это означало, что скоро последует официальное объявление о подготовке к высадке. Видимо, группа, которая занималась изучением вирусов, пришла к позитивном выводам относительно безопасности микросреды планеты.
Оставалось только дождаться анализа экологов, которые изучали последствия столкновения с земной биосферой для жизни на планете.
 Записи экипажа, файл 7584934002 
Из личных воспоминаний Гордея Захарова, инженера силовых систем и специалиста по общественной безопасности межзвёздного корабля «Москва»
Я до последнего не мог поверить, что это на самом деле происходит. Лиля так и не вышла на связь. Я сетовал на то, что, может, коммуникатор потерялся, а времени восстанавливать доступ к сети не было. Она должна была успеть на заседание отборочной комиссии, другого варианта я себе представлял.
И всё же её не было. Я устал набирать её номер. На меня уже косились люди в комнате ожидания.
Последние полчаса прошли как в тумане. Я уже хотел развернуться и уйти — а что, если она каким-то образом уже получила одобрение, и просто не имела возможности дать мне об этом знать? Или, может, всё это — часть испытания? Что, если комиссия должна была убедиться в том, что это я, именно я сам, желаю связать всю свою будущую долгую жизнь с космосом и экспансией человечества?
И вот называют мою фамилию.
С этого момента я вдруг успокоился, будто рубильник дёрнули.
Я прошёл через автоматические двери и оказался в длинном светлом помещении, в конце которого стоял стол, за которым сидели трое в медицинских халатах. Они сосредоточенно листали разложенные на столе документы.
Один из врачей поднял взгляд, посмотрел на меня мельком и сказал:
— Гордей Захаров, заявка номер два ноль три семь семь ноль пять, — сказал он.
— Регистрация, — ответил кто-то из угла зала, должно быть, отвечавший за протокол.
— Почему хотите лететь? — Спросил врач.
Тонкие стёкла его очков блеснули; он поправил оправу.
Странно, но я не ожидал этого вопроса вот так сразу, в лоб. Даже не готовился к нему, рассчитывая, что нужные слова придут в голову сами. Но теперь, в этот момент, ничего путного не придумывалось.
Пауза затягивалась.
— Гордей? — переспросил доктор, глядя нейтрально-участливо.
Интересно, что он сам чувствует, глядя на тех, кого отбирает для полёта в вечность?.. хочет быть одним из нас? Или его это вообще не интересует?..
Врач выглядел скучающим. В его глазах, кроме профессиональной вежливости, была только усталость. Я вдруг отчётливо понял, о чём он думает: представляет, как вернётся домой, примет душ, расположится на любимом диване, включит программу или фильм, а, может, достанет книгу… наверняка он живёт в большом доме. И у него частенько гостят дети, которые уже наверняка взрослые. Не знаю как, но я чувствовал, что ему повезло. Его семья мало пострадала. А у детей, возможно, уже есть внуки. Судя по его возрасту такое вполне возможно; он точно из «поколения дедов».
И тут я понял, как отвечу.
— Мне любопытно, — сказал я. — Очень хочется узнать, что там. На Земле, как мне кажется, не осталось ничего такого, что могло бы меня удивить.
 
Доктора переглянулись.
— Вы уверены, что отвечаете совершенно искренне? — продолжал врач. — Большинство хочет полететь ради того, чтобы жить вечно.
— Очень долго — не значит вечно, — возразил я. — Мне попадались вечные, которые прожили куда меньше, чем изначально рассчитывали.
Доктор кивнул, потом шлёпнул печатью по одному из документов и сказал:
— Раздевайтесь и проходите в диагностическую.
Я кивнул и двинулся в указанную им сторону, где было что-то вроде небольшого шкафа для вещей.
Диагностическая представляла собой небольшую комнату, в центре которой стояла кушетка, покрытая одноразовой простынею. Тут было полно оборудования: дистанционные сканеры последнего поколения, ещё какие-то штуковины, назначения которых я не знал.
Странно. Я думал, что медицинские формальности давно позади — я проходил всех врачей неоднократно за последние месяцы с тех пор, как мы с Лилей подали заявку. А тут, получается, всё заново.
Ко мне подошла ассистентка в халате, маске и защитных очках.
— Ложитесь на спину и следуйте указаниям, — сказала она.
Я лёг, как было указано. Тут же моё тело облепили датчики. Это было довольно неприятно: если бы предупредили — я бы хотя бы побрился.
— Гордей, посмотрите на экран, пожалуйста, — попросил голос из динамиков.
Только теперь я заметил, что к потолку прикреплена огромная ЖК-панель. В этот момент она включилась, и по ней побежали разные кадры.
Поначалу это было что-то нейтральное, вроде пейзажей. Потом пошли сцены насилия. Потом что-то откровенное и возбуждающее. Затем — фрагменты из мультфильмов, которые я смотрел в детстве, и дальше, по кругу.
Это продолжалось минут пять-десять. Потом экран погас.
— Спасибо, можете приводить себя в порядок, — сказал тот же голос. — Одевайтесь и пройдите дальше по коридору для оформления формальностей.
Я вышел из смотровой в противоположную дверь и оказался в небольшом коридоре, стены которого было покрыты серой краской. На одной из них была нарисована лаконичная стрелка, ведущая к единственной двери на его противоположном конце.
За дверью оказался небольшой кабинет, где за офисным письменным столом, среди груды казённых папок сидела пожилая женщина. Увидев меня, она чуть опустила очки и смерила меня внимательным взглядом.
— Гордей, верно? — спросила она.
— Ага, — кивнул я.
— Что ж, присаживайтесь, — она указала на кресло напротив, — не передумали?
— Нет.
— Вот и отлично. Ваш психпортрет уже готов, вы хорошо вписываетесь в экипаж звездолёта первой серии. Планируемое название… — она подняла одну из папок и, покопавшись в ней, продолжила: — «Москва». Корабль уже строится.
— Отлично, — широко улыбнулся я.
— Если отлично — тогда требуется ваше формальное согласие на инъекцию, — продолжала женщина. — Вы ведь в курсе возможных последствий, верно?
— Да, — сухо ответил я, — верно.
— Система устроена таким образом, что кандидаты не получают время на охлаждение, — продолжала она. — После того, как согласие будет подписано, отказаться вы не сможете. Даже если процедуру придётся провести насильно. Это регламентировано специальным актом Высшего Революционного суда, который не подлежит обжалованию. То есть, вы должны понимать, что это решение необратимо. Уже сейчас. Раз и навсегда. Хотя время инъекции вы вправе выбирать сами, — она снова поправила очки. — Если вам интересно, это сделано для совсем юных кандидатов, каким длительное пребывание в их актуальном биологическом возрасте может оказаться не слишком комфортным.
— Меня устраивает мой возраст, — ответил я.
— Хорошо, — женщина снова улыбнулась и протянула бумагу с ручкой, — тогда подписывайте.
На несколько секунд я задержался.
«Что, если Лиля отказалась? Что, если она не собирается лететь, и просто не смогла мне сказать об этом?» — подумал я.