Двое из будущего. 1903 - … (СИ)
— Василь Иваныч, а я вот тут что подумал…, - пристал ко мне Загогуля как-то вечером, когда я собирался пойти прогуляться до ближайшей кафешки и перекусить там слегка.
— Ну? — повернул я к парню голову. Я уже почти вышел из цеха, где вовсю мастерилась новая рама для мотодельтаплана. На плечах уже висело тяжелое пальто, на голове теплая шапка, а в руках трость, которую я перестал оставлять дома. Мои телохранители ждали уже с той стороны двери, курили.
— Вот построим мы с вами наше крыло с мотором, а как мы его назовем? Как будем говорить о нем потом людям? Мотодельтаплан — слишком длинно и язык сломаешь. Мотокрыло — лучше, но как-то все равно некрасиво.
— Ну, да, немного неудобно, — был вынужден согласиться я. Все так и есть. У меня не было удобного названия тому изделию, что мы сооружали. В моем мире его тоже не было, а здесь я не соизволил придумать. Так что прав был Женька. — Некрасивое название у мотодельтаплана. Это да. Но можно как и у Лилиенталя называть — планер. А с мотором — мотопланер. Но, думаю, ты другого мнения. Да?
Он улыбнулся.
— У Лилиенталя планер очень сильно отличается от нашего. И планирует он гораздо хуже, а восходящие потоки он ловить не может. Согласитесь? А управлять им было сущее мучение, я же помню, как в газетах писали о его гибели. Погиб от порыва ветра!
— Ладно, ладно, не развози, — улыбнулся я мысли парня. — Давай короче. Как ты хочешь назвать наш дельтаплан?
— Может "Чайка"? А что? Как раз — первый полет мы провели над морем, вполне подходит. И крыло, когда оно под потоком, то изгибается точно как крыло чайки. Я думаю, что название удачное.
— "Чайка"? — произнес я, посмаковав звучание на языке. Вроде бы неплохое название, символичное. — Что ж, название хорошее, пускай будет "чайка". А то, что с мотором тогда как будет? "Моточайка"?
— А что? Плохо?
— Да нет, нормально. Мотодельтаплан звучит хуже. Что ж, пусть так и будет. Хотя, признаюсь тебе, "Чайку" я приберегал для другого проекта. Ну, да ладно…
И Женька разулыбался. Расправил довольно плечи и убежал к брату делиться новостью. Ну и хорошо, ну и ладно. А вместо "чайки" я другому проекту я дам новое имя — "Волга" и будет у нас этот проект самым дорогим и эксклюзивным. Почти как "Руслан" в мире мотоциклов, почти как "Роллс-ройс".
Парни мои строили "моточайку" со всем усердием. Пропадали ежедневно на складе и все время что-то пилили, строгали, приспосабливали двигатель. С техникой они были не очень в ладах, не доводилось ранее сталкиваться и потому я им часто помогал. Крутил ключами болты, пачкал руки в смазке и бензине. Не гнушался черной работой. Но делал это не часто, скорее я им показывал что да как, да объяснял. А однажды, когда мне все вдруг надоело, и душа захотела развлечений, я, взяв моток крепкой бечевки, сказал парням:
— А ну-ка, хлопцы, тащите-ка вашу чайку на набережную. Щас полетаем, устроим населению представление.
— Это как? — удивились они. Про мой строгий запрет на полеты они помнили.
— Да вы давайте несите и там меня ожидайте. А я через часик подъеду.
И они, озадаченные, потащились на набережную, неся на спинах сложенное крыло. Ну а я, выдернув со склада не проданный мотоцикл, помчался в Пудовкину. Будет для него еще одна тема для хорошей статьи.
И вот я прибыл, как и обещал, через час на набережную. Там уже, кроме моих авиастроителей и архаров, уже находился журналист с фотоаппаратом наготове и толпа зевак, предвкушающих зрелища. Крыло уже было расправлено и подготовлено и люди, пользуясь случаем, рассматривали его со всех сторон, расспрашивали братьев о полете. О том, что же им предстояло увидеть, они не догадывались и потому строили самые фантастические предположения.
Я подкатил на рокочущем мотоцикле к самой толпе. Люди расступились, пропустили меня, а затем сомкнулись, окружив со всех сторон. Самые активные тут же попытались вызнать у меня причину сборов.
— Подождите немного и все увидите. Сейчас все будет, — пообещал я людям.
Подошел Пудовкин. Довольно протянул ладонь:
— Здравствуй, Василий Иваныч. Не забыл про меня на этот раз, да? Что ж, спасибо тебе большое.
— И тебе наш пламенный привет, Алексей Захарыч. И как можно про тебя забыть?
— Ну что, будет сегодня что-то интересное?
— Конечно, заостряй свой карандаш и пиши, что увидишь.
Он кивнул и последовал моему совету. Но прежде попросил людей чуть расступиться и дать сделать пару фотографий.
В общем-то, сделать я решил простое — привязать нашу чайку к мотоциклу и протащить ее вдоль набережной. Действие несложное, нехитрое и довольно безопасное. Для людей развлечение, для Женьки опыт, для Пудовкина репортаж, а для морских офицеров пища для ума. Ведь подобным образом чайку можно будет привязать к скоростному катеру и таскать по морю, в качестве разведчика. Мысль эта мне пришла буквально вчера вечером, когда рассматривал в лавке китайца воздушного змея.
Я осмотрел набережную. То место, где мы сейчас находились, не очень подходило для моей задумки. Рядом дома, на мотоцикле особо не разгонишься. Поэтому я сместил людей чуть дальше, почти на самое начало набережной и ближе к воде. Сказал Женьке, чтобы впрягался, а сам, достав бечевку, привязал один конец к своей технике, а другой затянул на планере, прямо за подвес мягкой гондолы. И грамотные люди сразу поняли, что я хочу сделать и самые бойкие из них включились в процесс, стали отгонять людей с дороги, расчищая мне место.
— В общем так, Жень, — сказал я своему пилоту после всей подготовки. — Сейчас с разгону ты взлетаешь в небо и летишь не высоко. Курс держи прямо над водой. А я тебя на мотоцикле буду тянуть. Отсюда и до моста мы с тобою проедем. Перед мостом остановлюсь, а ты потом аккуратно сядешь. Сможешь?
— Здорово, Василь Иваныч, — в предвкушении полета, потер руки парень, — конечно смогу.
— Ну и прекрасно. Значит, делаем так. Ты с разбега, а я с мотоцикла. Как только почувствуешь, что крыло встало, отрывайся и потихоньку набирай высоту. Но не сильно. Если что пойдет не так — падай в воду. Там глубина небольшая, мы тебя вытащим.
Женьки кивнул и приготовился. Я ударил по кикстартеру и мотор взревел, выплюнув густой, белый дым. Обернулся на парня, тот кивнул, что готов и я, дав небольшого газа, тронулся с места. Одновременно и Женька взял небольшой разбег, позволяя мне убрать слабину бечевки. И когда она натянулась, когда он почувствовал, что его потянули, он, побежал уже вровень со мной, с одной скоростью. И дал слегка крылу приподняться. И вот тогда я уже выкрутил ручку газа до упора. И Женька оторвался от земли и на глазах восхищенной публики воспарил над землей.
Как мы и договорились, он поднялся над землей совсем невысоко и сразу же сместился в сторону, на воду. Я газовал, рвал мотоцикл вперед, но, вопреки моим ожиданиям, скорости я дать не мог. Крыло за спиной давало сильное сопротивление и к тому же отрывало заднее колесо мотоцикла от брусчатки, что еще больше ухудшало положение. Женька пролетел несколько метров по инерции прямо, а потом начал спускать вниз. Попытка выровнять крыло к результату не привело, я не мог его за собой утащить с нужной скоростью. И парень догадался, что полета не получится, начал готовиться к приземлению. В воду садиться он не захотел, сместился к набережной и аккуратно приземлился. А я, увидав его маневр, сбросил газ и остановился. По толпе пробежал разочарованный выдох.
Это можно было назвать провалом. Буксир из моего мотоцикла получался никакой, ему не хватало мощности. А это значит, что и ставить на моточайку этот двигатель уже не имела смысла. Все равно он не сможет его вытянуть, хоть какой поставь на него пропеллер.
Но выручили вдруг Данил с Петром, мои архары. Они убежали куда-то, а через пару минут привели с собой смущенного молодого человека. Представили его пред моими очами и сказали: