Двое из будущего. 1903 - … (СИ)
— Конечно, все сделаем в лучшем виде, — участливо кивнул он и взялся за инструменты.
Я любил здесь бывать. Небольшой салон на одного работника, широкое окно с видом на залив. Здесь было уютно, тепло и красиво. Об убранстве помещения позаботился явно любящий и понимающий это дело человек. Все было просто, но утонченно. Никакой пошлости в виде тяжелых красных штор и обоев с дурацким рисунком. Люстра над головой не из массивного хрусталя, угрожающе нависающего над головой, а аккуратная, небольшая и явно сделанная на заказ. Я бы сказал, что над люстрой как и над салоном поработал хороший дизайнер.
Мастер, в отличие от многих других, работал молча. Не трепался, ножницами щелкал быстро и уверенно. Что мне в нем и нравилось. Да и стриг он превосходно. Только на этот раз он хотел завести со мной разговор, я это чувствовал. Он открывал было рот, чтобы сказать что-то, но все никак не решался. Наконец, уже под самый конец, он сообщил:
— А я, Василий Иванович, со следующей недели уезжаю.
— Как так?
— Да вот, дом свой продал, в Омск перебираюсь. У меня брат там живет, да сестра. Да и родители мои там похоронены. Думаю, хватит уже мотаться, пора бы и осесть.
— Гм, жалко, — не стал лукавить я. — Мне нравится у тебя стричься. Честно, даже в Питере такой мастер ценился бы. А почему не в столицу? Может туда переберешься?
— Нет, Василий Иванович. Я уже думал об этом. В Омске у меня вся родня. И близкие и дальние, и братья и дядья. А в Питере у меня никого нет. Да и кому я там нужен? Я здесь дом уже продал и этих денег как раз хватит на дом в Омске. А в столице я сколько должен денег заплатить? Говорят там дороже все, не так как здесь. Оно и понятно — столица.
— Жалко, — еще раз сказал я. — Но если решение у тебя твердое, то я должен лишь пожелать тебе удачи. А когда ты здесь последний день работаешь?
— А что?
— Да вот придти хочу, постричься у тебя напоследок. А вместо тебя кто будет?
— Да…, - отмахнулся Дмитрич. — Японец какой-то, я его даже не знаю. С месяц уговаривал место мое уступить. Ну вот, значит, добился своего. Говорят, что мастер тоже он очень хороший. Можете у него попробовать подравняться.
— Посмотрим…, - уклончиво ответил я. Ничего против этого японца я не имел. Может и вправду к нему буду захаживать, ровнять прическу и усы.
Как Дмитрич и говорил, на его место со следующей недели заступил японец. Невысокого роста, полнотелый, приветливый. Лицо круглое как шайба и очень выдающиеся щеки. Если б не знал что он настоящий японец, обязательно ошибся бы в его национальной принадлежности. Я б даже сказал, что в его венах течет густая монгольская кровь, первостатейная чингизидская.
Когда я впервые к нему зашел, то он, раскланиваясь мне в своих обычаях, усадил на кресло и на хорошем русском языке спросил:
— Как желаете?
— Подравняй, — просто сказал я, разглядывая нового парикмахера в зеркало.
Тот кивнул, улыбнулся моему отражению и взялся за инструмент. Мастером он оказался превосходным. Ножницы сверкали в его руках, расческа летала по волосам, а отменно наточенная бритва с удивительной чистотой снимала грубую щетину. И сделал он свою работу настолько быстро и качественно, что мне понравилось. Понравилось даже больше чем у Дмитрича. После всех процедур, японец вытер мне морду мягким полотенцем, а затем пшикнул жгучим одеколоном. Я критически осмотрелся в зеркале. Ну что сказать — красавец! Даже раздражения после бритвы не осталось. За такую работу мне и трешки не было жалко.
— Вот, держи, — отдавая плату, сказал я. — Тебя как зовут?
— Сато Хирото, господин, — склонился тот почтительно. Но не так сильно, как принято у них перед господами. Совсем чуть-чуть, по японским меркам, можно сказать, кивнул мне.
— Хорошо работаешь, Сато.
— Спасибо, господин, — он склонил голову.
— Буду к тебе заходить.
— Хорошо, господин, — опять кратко ответил он.
В тот день я ушел в прекрасном настроении. Не знаю, что на это повлияло, то ли погода хорошая, то ли мастерская работа японца, чьи руки прямо-таки излучали теплую энергию. Через неделю вернулся, и снова, избегая лишнего многословия, постригся, подровнял усы и отскоблил щеки.
Но на третий раз, японец попробовал со мной заговорить. Снимая с головы лишние волосы, он, просто и без длинных предисловий какие обычно приняты у японцев, сказал:
— Господин, я восхищен вашими изобретениями.
Я заинтересованно бросил через зеркало на него взгляд.
— Это какими же?
— Дельтаплан ваш очень меня восхитил. А еще ваше радио, "Rusland" и ваша синима. Я смотрел в Дальнем про "летающего Серафима". Очень понравилось.
— Спасибо, — ответил я. И, признаться, мне польстили его слова. — А ты только про Серафима смотрел?
— Да, господин, только одну синему и видел. То, как он дерется это просто восхитительно. Я никогда такого не видел.
Он замолчал, продолжив работу, да и я, не зная о чем говорить дальше, не открывал рта. Вот, японец закончил работу, пшикнул одеколоном и получил свою плату. А я, накинув на плечи пальто, вдруг не захотел выходить под осенние ветра. Встал возле окна и как бы, между прочим, поинтересовался:
— А ты, Сато, хорошо говоришь по-русски. Где выучился, если не секрет?
— Не секрет, — улыбнулся он. — Я почти десять лет жил во Владивостоке. Там свой салон держал, там же и научился.
— Почти без акцента разговариваешь и фразы правильно строишь. Видимо учитель хороший был и большая практика…
— Скорее большое желание. Да и деваться мне было некуда, один в городе, где никто по-японски не говорит… Сами понимаете.
— Да, как же, прекрасно понимаю. Знаешь нашу пословицу "как в омут с головой"?
— Да, конечно знаю. Но только это не пословица, господин, это Толстой написал, — и, заметив мое удивление, Сато пояснил. — Я многих русских писателей читал. Толстого, Чехова, Лермонтова. А "Вий" Гоголя моя любимая книга.
— На русском читал?
— На русском. Учился по ним говорить правильно. А то стыдно было с господами беседовать, я ведь, когда первые два года жил во Владивостоке, то только с портовыми грузчиками и говорил. А они сами знаете, как общаются.
— Как же, знаю. Они матом не ругаются, они на нем разговаривают… А почему из Японии уехал?
— Долгая история, — уклончиво ответил он. И было понятно, что по этой теме он распространяться не желает. Ну и ладно, мне, на самом деле, это было безразлично.
Я повернулся к окну, посмотрел на залив, в котором на якоре стояли военные суда различного водоизмещения. Почти все они были окрашены в белый цвет мирного времени, но вот два или три из них, были уже облачены в серую маскировочного цвета краску. Наши военные готовились к войне.
— Послушай, Сато, — сказал я, глядя на корабли на внутреннем рейде. — А что ты думаешь по поводу предстоящей войны? Нападут твои соотечественники на нас или нет?
Он хмыкнул. Впервые на его лице появилось что-то наподобие эмоции, какая-то тень недовольства пролетела. Но он тут же совладал с собой и как можно нейтральнее ответил:
— Я не знаю, господин. Многие говорят, что война будет, но многие им не верят. Я тоже в это не верю. Россия великая страна, большая. Куда до нее островной Японии? У нее просто ресурсов не хватит и людей. Мало в Японии людей.
— Но, тем не менее, Япония активно вооружается, — заметил я. — Суда новые покупает, оружие. Своих военных отправляет учиться за границу.
На что японец лишь развел руками:
— Россия большая страна…, а Китай и Корея маленькие.
И этой фразой он сказал мне все. Он, может на людях и говорит, что конфликта не будет, но сам в это же и не верит. Будет война, обязательно будет. И вот возникает вопрос… Если он в это верит, если знает, что японский флот атакует Порт-Артур, то зачем он выкупил салон у Дмитрича? С какой целью? Уж не затем ли, чтобы потом встретить своих соотечественников, не затем ли, чтобы наблюдать за жизнью крепости изнутри? Возможно, очень возможно. И вот на этой ноте мы расстались. Я пожал ему руку, поблагодарил за прекрасную стрижку и больше у него не появлялся. Может он и не японский шпион, но безопасность мне важнее. Я, находясь здесь, являюсь самым слабым звеном. Меня никто не защищает, за мной никто не приглядывает, за моей спиной никто не стоит. И потому, получить нож в спину в темном переулке мне было легче легкого. Но что еще хуже, так это то, что через меня шпионы могли разузнать и про минометы, о которых мы широко не распространялись, и про тротил, что наклепали уже с десяток тонн и про полевые телефоны, которые до сих пор я держу в загашнике и планирую достать только с объявлением войны. Информация — вот самое главное богатство накануне войны. И пусть, Сато Хирото прекрасно видел, что на Высокой горе ведутся строительные работы, но он до сих пор не знает, что плачу за эти работы именно я. Он может догадывается, предполагает, иногда видя меня на стройке, но вот наверняка не знает. Поэтому мне нужно беречься, со вниманием относиться к новым людям и всегда держать наготове заряженный револьвер и трость свою никогда не забывать. А архаров своих пора использовать в качестве телохранителей, ведь как раз для этих целей я их и взял. Хватит им всякой ерундой заниматься…