Из могилы

У нас пятерых воздух закончится за считанные минуты. Включай квотербека, Джек. Нельзя допустить, чтобы игроки запаниковали.
— Без проблем. Столько, сколько потребуется. — Мой голос прозвучал достаточно убедительно? — Сол, можешь растопить немного снега и проделать дыру в сугробе, чтобы нам поступал воздух?
Я разбил его окно.
Судя по лицу, его уже тошнило от этого.
— Эм, да, конечно, Джек. — Его глаза засияли, но лучей не испускали. Он упал на спинку сиденья. — Присоединяюсь к Кентарху. Даже боги не могут делать это снова и снова.
— Да хватит уже этой божественной чуши! — Джоуль, мальчик из церковного хора, и в хорошие дни не желал это слышать. — Либо растопи снег, либо можешь устраиваться поудобнее в нашей новой могиле.
— Все успокоились! — скомандовал я, хотя у самого лоб покрылся бисеринками пота. — Сейчас отдохнёте немного и справитесь.
— А если ни один из них не сможет? — закричал Джоуль. — Почему мы всё время рискуем своими задницами? Вчера мы проехали две мили — за двенадцать часов, прошу заметить. И это был хороший день, потому что никто не умер. В отличие от сегодняшнего.
— Я тут скорее на стороне Патрика. — Гейб привык парить в небесах; оказаться взаперти для него — настоящее испытание. — Охотник, нам нужно обсудить, что будем делать дальше. Боюсь, нам не по силам преодолеть даже милю, что уж говорить о десятке, отделяющих нас от Лазарета.
Неужели они думают, что я этого не понимаю? Им кажется, что я так зациклился на Лазарете из-за Эви. И это правда, но не вся.
Потому что моя цель — поселение в Луизиане — достигнута.
Кентарх тихо произнёс:
— Ты что-то не договариваешь. Раньше ты постоянно болтал об Акадиане. — Само слово было ножом в сердце. — Мы с пониманием отнеслись к смене курса, когда появился шанс найти Рихтера, но теперь мы потеряли его след, и я не понимаю твоей настойчивости. Если ты продолжишь отмалчиваться, я никуда дальше не поеду.
— В Лазарете могут быть ракеты, которые пригодятся против Рихтера и Зары, и врач для Эви.
С каждым днём Доминия всё меньше привлекала эта идея. Вчера он отметил, что до крепости могли добраться и заражённые чумой, а у нас нет времени сажать врача на карантин.
Он решил сам принимать роды и активно к этому готовился.
Кентарх же ответил:
— А могут и не быть.
— Слушайте, чутьё мне подсказывает, что нам надо в эту крепость. Можете просто поверить мне на слово?
И не тратить попусту кислород?
— Нет.
Не слово, а выстрел в лоб. Кентарх не обязан нам помогать, все козыри у него.
Квотербек из кайджана не получился, придётся рассказывать команде суровую правду о финальной четверти игры.
— Акадиана в такую погоду — не вариант. Даже со всеми припасами из замка и твоими талантами мы не сможем туда добраться.
Я думал, что солнечный свет, семена и топливо Доминия всё изменят. Я ошибался.
— Да какая разница, чувак. Акадиана ничем не хуже других мест. И уцелевшая половина твоей армии могла направиться туда. Они могут быть сейчас там.
— Ребят, вы не знаете южную Луизиану так, как знаю я. Здесь нет гор, которые защитят от ветра. Нет пещер, в которых можно было бы укрыться. Стройматериалы будет очень сложно достать — лишь разбирая те постройки, которые не были уничтожены Вспышкой. Но мы не сможем построить крепость, которая защитит нас от холода. Акадиана была мечтой. Прекрасной мечтой, но уже несбыточной. Правда в том, что... если снег не прекратится, наша пещера с припасами останется лучшим вариантом из возможных.
Все замолчали.
— А что насчёт бункера Любовников? — внезапно подал голос Гейб. — Мы могли бы отправиться туда.
— Был полностью зачищен АЮВ, перед тем как они разбежались кто куда. Да и жуткое это было местечко.
— Тогда давайте поедем в замок, — предложил Джоуль.
Во время нашего прошлого разговора с Доминия он как раз настаивал на этом...
— Пора тебе вернуться, смертный. Твоя затея пойти против Младших — безумна. Если вы вообще сможете до них добраться...
— Так, по крайней мере, у меня и ребят будет цель. В замке я сойду с ума.
 
Видеть Эви и Смерть вместе? Жить с ними, не имея возможности прикоснуться к ней?
Enfer. Ад.
— Ты готов умереть во внешнем мире? Никогда не видел такой погоды. И чувствую, дальше будет только хуже. Риск слишком велик.
Проглотив подкрадывающееся отчаяние, я спросил:
— Тогда как нам это остановить? Ответь.
— Я знаю только один способ.
— Закончить игру. — Он уже почти закончил переводить хроники Каланте, но не нашёл в них ничего полезного. — Восемь людей, чья судьба мне не безразлична, должны умереть?
— Я среди них. Меня самого не радует такая перспектива. Но так было заведено тысячелетиями.
— Это ещё не конец. Возможно, нам удастся найти ответы в Лазарете.
Джоуль вдохновился своей идеей:
— Да, поехали в замок! У них есть бекон! Может, мы с Жнецом даже помиримся и умрём в обнимку.
Гейб заметил:
— К сожалению, Смерть не приглашал тебя разделить с ним горячий сытный ужин.
Кстати да. Доминия всё ещё скептически относился к идее собрать Арканов в своём замке.
— Даже если он пустит нас к себе, что дальше? Будем плевать в потолок, пока не наступит конец света? А что делать с игрой? Если мы не найдём способ её перевернуть, вы все умрёте. Слышите? Все вы. Потому что моя девочка выживет, хоть во всемирном потопе, хоть в адском пламени. Возможно, Пентакли что-то знают. Возможно, нет. — Мой голос звучал громче, гремя в тесном салоне грузовика. — Но лучше я задохнусь в пути, чем буду гнить в замке, пока не закончится еда или вы не начнёте убивать друг друга. Все меня поняли?
Я впервые потерял самообладание при команде, но не жалею об этом.
Сол прочистил горло.
— Sí. Я понял. Либо мы перевернём игру, либо умрём молодыми, а миру придёт конец. Выбор очевиден.
— Ладно, охотник, — сказал Гейб. — Если мы сможем пережить этот день, я с тобой.
Джоуль упрямо мотал головой.
— Бе! Кон! Бе! Кон!
Я развернулся к Кентарху:
— Так что?
Солдат ничего не ответил. Просто телепортировал нас на пятьдесят футов назад.
 
Глава 17
Императрица
День 730 П.В.
— Просыпайся, любимая.
Арик сел рядом со мной на кровать.
Я накрыла голову подушкой.
— Нееет.
Зачем меня будить? Он же знает, какая тяжёлая у меня выдалась ночка — всё время тошнило. Он гладил меня по спине, пока я не заснула ближе к полудню.
Меня снова мучили кошмары об отравленной пустоши. С каждым разом они становились всё ярче и правдоподобнее.
Сомневаюсь, что это просто психологическая травма девушки, пережившей апокалипсис. Я не стала говорить этого Арику, но эти сны казались... пророческими.
Может, Мэтью шлёт мне предупреждения?
Арик терпеливо ждал.
Недовольно пыхтя, я откинула подушку.
— Что такое?
— Ты взяла с меня слово, что я сообщу тебе, когда Джек с остальными доберутся до Лазарета. Так вот, сообщаю.
Я резко подскочила, не обращая внимания на боль, пронзившую всё тело.
— Кентарх телепортируется за тобой?
Весь месяц я настаивала на том, чтобы Арик присоединился к ним. Поскольку Ларк много спала и редко выходила из комнаты, он сказал, что рассмотрит возможность отлучиться ненадолго.
Но теперь он указал на мой огромный живот.
— Не могу, срок уже большой.
Да, конечно, Ти может появиться на свет со дня на день. Я открыла рот, чтобы возразить, но Арик сказал:
— Я не могу рисковать заразиться, когда ты вот-вот родишь. Ты просила меня не искать врача, а самому приготовиться принимать роды? Я это сделал.
Он ответственно подошёл к задаче: перечитал все книжки по беременности и раздобыл все необходимые материалы, начиная от стерильных ножниц для перерезания пуповины и заканчивая сотней латексных перчаток в упаковке. Вращающийся стул Пола уже стоял наготове в нашей спальне рядом с несколькими обогревателями.