Из могилы

Я едва оторвала взгляд, чтобы заценить реакцию Арика. Он спокойно провёл пальцем по одной из лиан, уходящей в терновый куст.
— Это... непревзойдённое мастерство работы с деревом.
— Эм, спасибо?
Он развернулся ко мне.
— Пугающее произведение искусства, — сказал он, но в его глазах сверкала гордость. — Полагаю, красная ведьма приложила к этому руку.
— Немного.
Откровенно говоря, в процессе работы наши мысли звучали в унисон.
— Как она относится к малышу?
— Готова защищать его от любой угрозы. И примерно так же она начала относиться к тебе. Она больше не хочет тебя убивать.
Чего не скажешь о других картах — они всё ещё лакомые кусочки в её кровожадной системе мира.
— Рад слышать. Передай ей мою глубочайшую признательность.
— Обязательно. А в прошлых играх я когда-нибудь упоминала своё альтер эго?
— Ты ни разу не говорила о ней. — Он протянул руку к моей голове и зажал алую прядку между большим и указательным пальцем. Ещё одна поменяла цвет на прошлой неделе. — Потому что ты была ей.
Бабушка говорила, что мои волосы навсегда станут красными, как только я стану той безжалостной Императрицей, какой и должна быть.
— Такой женщине ты готов доверить мир после апокалипсиса?
— Я знаю, что ты снова станешь собой. Эви всегда будет брать верх. — Его рука скользнула на мою уже несуществующую талию. Он снова посмотрел на кроватку. — Я серьёзно считаю, что здесь всё идеально. Но в голове просто не укладывается, согласись? Детская кроватка. Для нашего сына.
— О, прекрасно тебя понимаю.
Когда я делала матрас из сладких трав и шерсти нескольких овечек Ларк, сама не могла поверить, что скоро на нём будет спать наш малыш.
— Сам факт кажется чем-то нереальным, немыслимым. Я чувствую его толчки своей рукой, чувствую нашу связь, но спустя две тысячи лет мне сложно поверить, что через каких-то пару месяцев он появится на свет.
И всё же я видела беспокойство в глазах Арика.
— Всё ещё боишься, что не сможешь к нему прикоснуться?
Я взяла одну из его прекрасных рук и прижалась губами к костяшкам. Такие смертоносные, мне они дарили лишь нежность и удовольствие.
— Другой вариант ещё хуже. А вдруг я смогу прикасаться к нему... потому что он такой же, как я? Я бы врагу не пожелал такой судьбы, тем более собственному сыну.
— Тогда ему придётся найти кого-то столь же прекрасного, как я, — ответила я с улыбкой, пытаясь отвлечь его от неприятных дум. — И он будет ценить её ещё сильней.
— Эви... — Арик взял меня за плечи и заглянул в глаза. — Ты станешь прекрасной матерью.
Мой голос понизился до шёпота:
— Не делай так.
— Как?
— Не говори этих памятных фраз.
Он свёл брови.
— Прости, не понимаю, что это значит.
— Ты пытаешься создать момент, который я буду вспоминать после того, как тебя не станет. Вот будет у меня когда-нибудь плохой день, но я вспомню эти твои слова о том, что из меня выйдет отличная мать, и мне станет лучше.
Его улыбка была полна нежности.
— Разве это плохой сценарий?
— Да. Я хочу, чтобы со мной был ты, а не воспоминания. — Чем больше я думаю о планах Арика и Джека, тем сильнее злюсь. Они так легко рискуют своими жизнями, не заботясь о моих чувствах. — Ты хочешь, чтобы я выжила в этой игре, но не хочешь, чтобы я в ней участвовала. После родов это изменится. Сол усилит меня, и я расправлюсь с Рихтером... Как и обещала, — сказала я, и символы на моей руке словно бы завибрировали силой.
Взгляд Арика скользнул по моей руке и вверх. В этот момент я поняла, что ещё одна прядь волос стала красной.
 
Глава 16
Охотник
День 701 П.В.
— Жми! — скомандовал я, стараясь перекричать шквал ветра, образовавшийся в долине.
Мы с Гейбом, Кентархом и Солом толкали бампер Зверя, пока Башня пытался проехать сквозь снежную бурю.
Сколько раз мы столкнулись с этим сегодня? Beaucoup. За десять часов мы преодолели милю — это наша средняя скорость за последние несколько недель пути.
Джоуль вдавил педаль газа, мы толкнули Зверя.
 
Я стиснул зубы. Мороз плохо сказывался на моей больной ноге. Колёса расплёскивали грязь, но грузовик с места не сдвинулся. Я постучал рукой в перчатке в заднее окно.
— Погоди минуту.
Джоуль распахнул дверь и выскочил наружу.
— Мы, чёрт побери, застряли!
Всё ещё пытаясь отдышаться, я с трудом пробормотал:
— Спасибо, что держишь в курсе, Башня.
Кентарх уже потратил сегодня много сил и не видел, куда нас телепортировать, за снежной пеленой. Поэтому я развернулся к Солу:
— Твой выход. Расплавь снег.
Его способности могут расчистить нам путь... Или устроить лавину. Вполне вероятно.
— Я выжат как лимон, Джек. — Сол выглядел измождённым. — Боюсь, я грохнусь в обморок, если попробую использовать лучи.
Он оглянулся вокруг, как будто тут можно было разглядеть что-то, кроме ветра со снегом.
Горький опыт показал, что когда у него заканчиваются силы, он теряет контроль над Бэгменами. Хорошая новость в том, что большинство из них замерзали насмерть. Плохая — те, что выжили, тянутся к нему, как мотыльки на огонь.
В одну из снежных бурь на прошлой неделе на нас напала дюжина покрытых снегом зомби. В пурге было сложно ориентироваться. Гейб не мог расправить крылья из-за сильного ветра. После одного особенного резкого порыва он своим когтем едва не перерезал горло Джоуля.
— Ну же, ты же сам всё время твердишь, что ты бог, — сказал я Солу. — А боги не лимоны.
Я говорил как последний мудак. В какой-то мере я им становлюсь.
А какой у меня выбор? Они всё спрашивают, зачем я так упорно хочу попасть в Лазарет. Неужели не видят пугающую альтернативу прямо у нас под носом?
— Постарайся, солнышко. Мы уже близко.
Мы ни на секунду не выключали радио в надежде поймать сигнал. Вчера мы получили повторяющееся сообщение из Лазарета: они предлагали медицинскую помощь в обмен на разные блага.
— Ладно, попробую.
Сол расправил плечи и посмотрел в направлении дороги. Его глаза сверкнули раз, два, а затем загорелись двумя лучами света. Они начали растапливать падающий снег, превращая его в дождь. Сол пошатнулся, но глыба льда, не дающая Зверю проехать, превратилась в мини-паводок.
— Отлично! Теперь можно ехать. — Ненадолго. — Джоуль, назад.
Пока тот перелезал с водительского сиденья на заднее, мы закинули лопаты и автомобильные коврики в кузов.
Раздался грохот. Все насторожились.
Из салона машины донёсся голос Джоуля:
— Рихтер?
Гейб принюхался.
— Не думаю... — Его взгляд скользнул в сторону от дороги, где вершины холмов были покрыты толстым слоем снега. Гейб рявкнул: — Лавина!
Мы все запрыгнули в грузовик, едва снег повалил. Он накрыл двери. Окна. Крышу.
Наконец воцарилась тишина. Жуткая тишина. Даже ветра не было слышно. Похоже, мы оказались под двадцатью футами снега.
Я заглушил двигатель, пока он не перегрелся.
— Кентарх, можешь перенести нас на пятьдесят футов назад?
Надо поскорее отсюда выбираться. Клаустрофобия сдавливала горло.
Джоуль стянул перчатки, показывая ладони в мозолях.
— На те пятьдесят футов, что мы с таким трудом преодолели?
— Нам всем больно, Башня. Но мы двигаемся вперёд. Даже получили сообщение. — Я повернулся к Кентарху. — Твой черёд.
— Я попробую, но не могу постоянно так нас телепортировать. — Мы знали, что большой вес и длинные дистанции даются ему непросто, но, как выяснилось, переносить людей ничуть не легче. А Зверь плюс пассажиры равно один истощённый Колесница. — Десять раз за день — это слишком много.
— Я тебя услышал. Завтра отдохнём.
Он вцепился в приборную панель и закрыл глаза. Я ощутил вибрацию, которая всегда сопровождала телепортацию, но мы никуда не переместились.
— Ты как, podna?
— Дай мне ещё немного времени на восстановление.