Настоящий Американец - 4 (СИ)

Единственным виновным, кроме самого отца Фрэнка, в этой истории был адвокат семьи Уилсонов, который вместо того, чтобы отстаивать интересы своих клиентов, в том числе и мои, как наследника, играл на стороне страховой компании, но за это он уже лишился юридической практики.
Были еще бандиты из Гошена, что крышевали ипподром и которым отец Франка тоже умудрился задолжать двадцать тысяч долларов. Но и с ними я уже разобрался: одних с моей подачи копы арестовали, другие на тот свет отправились, с последними мне Мэтьюз частично помог, их главаря Чарльза Фрэнсиса лично взорвал, не ради меня, конечно, ради сестры. Правда виновным в смерти Фрэнсиса его давний враг Каллахен, ныне глава моей службы безопасности, почему-то считает меня и обижается, что я его опередил.
— Все-таки журналисты ради сенсации готовы даже оговорить человека, — поспешила сменить тему Хелен Фицпатрик. — Фрэнк всего лишь рисовал портрет Монро, а ему уже приписали роман с актрисой.
Свое удивление я не выдал, но про себя поразился интерпретации событий. А в голову засел вопрос — зачем жене мэра это надо?
— Эти журналисты готовы на все, — поддержал Хелен муж, к нему присоединился судья и, конечно же, мой дядя Брайан, которого слухи о моей предполагаемой связи с Монро сильно задевали.
— Не пара тебе эта вертихвостка! — сказал он, как отрезал в тот день, когда та злополучная статья попалась ему на глаза. — Тебе нужна приличная девушка из нашего круга!
— А если она будет из круга повыше? — в шутку спросил его я.
Дядя пожамкал губами, не торопясь с ответом, затем все же произнес:
— Зависит от ее семьи и от того, что у тебя потребуют за родство с ними, — после этого он проникновенно заглянул мне в глаза. — Но, Фрэнк, ты богат, ты можешь позволить себе жениться по любви. На девушке из нашего круга, — все же дополнил он.
— А если это будет девушка из хорошей семьи, но из Италии? — спросил его я.
— Это та, с которой ты создаешь модный дом? — в свою очередь спросил Брайан, а я поразился его информированности.
Вроде бы я ему об этом своем модном бизнес-проекте еще не рассказывал. Тогда кто ему настучал? Нет, ничего в этом для меня опасного не было, но все же интересно. Или он мой телефонный разговор с Алессандрой услышал? Вот ведь, а я уже тут навоображал и даже начал строить планы, как вычислить стукача.
— Она же племянница твоего делового партнера Ромео? — уточнил дядя. — Тогда ничего против нее не имею, — резюмировал он.
Я тогда свернул разговор на тему женитьбы, а вот дядя его запомнил, из-за чего так рьяно и реагировал на слухи о моем романе с Монро. Блюдет репутацию племянника, не хочет, чтобы моему браку с девушкой из хорошей семьи что-то помешало.
— Фрэнк, раз твой фильм выдвинули на премию «Оскар», ты ведь поедешь на церемонию? — вновь сменила тему Хелен.
— Да, мои партнеры «Парамаунт» прислали мне приглашение, — признался я.
Фильм «Гран-при» был номинирован на премию «лучший фильм», которая вручается продюсерам. Поэтому мне не только прислали официальное приглашение, но и звонил сам президент кинокомпании, с которым мы недавно заключили сделку по экранизации сиквела «Гран-при», и настоятельно просил посетить церемонию. Я не смог отказать ему в такой мелочи, хоть и был завален делами.
— Ты поедешь один? — это уже влезла с вопросом, греющая уши, как и ее подружки, Джессика.
— Возьму с собой дядю, — отшутился я и услышал, как тот закашлялся. Виски не в то горло попало.
Начал я свой визит в Большое яблоко с порта. Когда я туда приехал, на сухогрузе со звонким названием «Санта-Мария» уже велись разгрузочные работы. Я немного понаблюдал как с его палубы выгружают сразу десяток машин, которые станут частью моей рекламной кампании и на одну из которых я планировал заменить отслуживший свое «корвет». Дал ценные указания сотрудникам «Way of Future LTD» и отправился в Bank of America, где сейчас находилось рабочее место моего брокера.
— Мистер Уилсон, рад что вы приехали, — голос Феликса Вуда сочился медом, а глаза излучали преданность, и я верил в его искренность.
 
Слишком уж выгодным для молодого брокера оказалось сотрудничество со мной, особенно после того, как я, его единственный клиент стал миллионером. Феликс, можно сказать, вытянул счастливый билет. Я давал ему заработать на своих исключительно прибыльных сделках и даже перетащил его из погрязшей в проблемах «Мэррилл Линч» в стабильный «Bank of America». Такую заботу о себе Вуд оценил в полной мере, а я заполучил еще одного человека в свою команду.
Приехал я к нему из-за акций «British American Tobacco». Американская составляющая табачного гиганта благодаря мне показывала просто отличные результаты, а после Дайтоны продажи выросли чуть ли не 15 процентов. И британцы, которые до этого практически не вмешивались в управление за океаном, даже акции размещались на двух отдельных биржах, британская часть в Лондоне, а наша в Нью-Йорке, решили, что пора прекращать двойственное существование компании и активно начали скупать акции своего американского подразделения.
Заинтересовались они и моим достаточно большим пакетом акций в восемь процентов.
— Их последнее предложение поднялось до восьми миллионов долларов, мистер Уилсон! — восторженно произнес Феликс.
Мы сидели в кабинете Вуда. Да ему был выделен здесь отдельный кабинет, а это уже статус. Для молодого человека хоть и закончившего престижный Колумбийский университет, но без связей, это просто запредельная удача. Ему завидовали все брокеры Нью-Йорка. И даже пытались отобрать слишком жирного для «салаги» клиента. Этим наглецом оказался старший брокер «Мэррилл Линч» Блэйк Коулман, тот, который спихнул меня в свое время «салаге». Но, понятное дело, я отказался менять «салагу» на «профи». Во-первых, зачем мне этот напыщенный тип, который не в состоянии оценить потенциал клиента при первой встрече, даже если тот валяет дурака, профессионализмом тут и не пахнет. Во-вторых, мне изначально нужен был именно молодой и без связей, таким управлять легче и именно из таких людей набирают команду.
Я развалился в удобном кресле и закурил «Лаки Страйк».
— Плюс еще столько же за право использовать ваши площадки для рекламы на следующие двадцать лет, — продолжил отчитываться Феликс. — Я имею в виду трассы в Дайтоне, Бельгии и Франции, — услышав последнее, мне стало понятно, что англичане узнали о моих договоренностях с владельцем трассы Ле-Ман. — Это очень щедрое предложение, мистер Уилсон.
— Неплохое, — согласился я с оценкой брокера.
Это действительно очень неплохое предложение. Особенно если вспомнить, что еще полтора года назад я купил акций всего лишь на десять тысяч, правда, там было не восемь процентов, а намного меньше. Дальше я всё увеличивал и увеличивал свою долю, вложив примерно полтора миллиона.
Учитывая, что биржевые брокеры сейчас берут комиссию, как при продаже, так и при покупке акций, а у Феликса размер этой комиссии составлял один процент, то он только на этой сделке заработал за полтора года пятнадцать тысяч долларов. Очень круто, особенно если помнить о том, что средняя зарплата сейчас 295 долларов, или за те же полтора года 5310 зеленых спинок.
Плюсом шло постоянное увеличение моего портфеля акций «General Electric», на сделках по покупке которых Вуд заработал примерно столько же.
Но эта тридцатка меркла по сравнению с тем, какой куш мог получить Феликс, если я соглашусь на предложение британцев. Один процент от восьми миллионов — это восемьдесят тысяч долларов. Отличный капитал для того, чтобы начать собственное дело или лет десять-пятнадцать вообще ничего не делать и жить в своё удовольствие.
Вот Феликс и пребывает в восторге от предвкушения таких денег. Как бы потом не обозлился.
Я с сомнением посмотрел на его сияющую физиономию. Вот, кстати, и проверю стал ли он в действительности моим человеком.
Дело в том, что я не собирался ничего никому продавать. Контрольный пакет «British American Tobacco» мне изначально был не нужен, но долю в компании я иметь желал. Для этого и продвигал продукцию ВАТ.