Настоящий Американец - 4 (СИ)
Но именно мои успехи по продвижению «Лаки Страйк» привели к тому, что британцы решили пересмотреть условия 1902 года, по которым американские и британские компании одной и той же группы не должны были лезть в дела друг друга, не должны конкурировать между собой на зарубежных рынках и вообще должны были вести достаточно независимую политику.
В моей истории, это должно было произойти намного позднее, лет через двадцать, но сейчас появился великолепный я, и англичане сразу же решили урвать кусок чужого пирога. Значит надо дать этим козлам им по рогам.
Молчаливая пауза затянулась, и брокер решил мне помочь с принятием решения по акциям.
— Мистер Уилсон, сейчас самый лучший момент для продажи. Слухи о том, что такой крупный пакет, как ваш вот-вот будет продан, еще не просочились, но это неизбежно произойдёт не сегодня-завтра, и цена сразу упадет. Очень многие захотят последовать вашему примеру. Вы своими вложениями как в акции «American Tobacco» с «General Electric», так и своей деловой репутацией, стали серьезным индикатором на бирже. «Если Уилсон продаёт, то и мне пора», вот как подумают более мелкие инвесторы. А с повышением предложения цена упадёт'.
— Проблемы мелких акционеров меня не интересуют, — произнес я, но это не было ответом на слова Феликса. Я как раз обдумывал то, что решил провернуть с англичанами.
Схема, на самом деле была простой, как лом. Создавалась фирма-прокладка, формально со мной не связанная, затем пускал слух что я вот-вот продам свою долю, цены падают, после чего прокладка начинает скупать акции.
Вот я и решил подписать с англичанами договор о намерениях с фиксированной ценой. А когда подойдет срок, прямо перед продажей распустить слух об этой сделке. Англичане понятное дело, сразу же разорвут договор о намерениях и будут вынуждены выплатить мне неустойку. Цена-то на рынке будет существенно ниже зафиксированных в договоре восьми миллионов.
— Дай им знать, что я заинтересовался предложением и направь их к Мэтьюзу, — распорядился я.
— Будет сделано, мистер Уилсон, — счастливо улыбаясь, заверил меня Феликс. Наверняка в уме подсчитывыет будущие барыши.
— Тогда раз этот вопрос решили, приступим к следующему. Мне нужно, чтобы ты подготовил для меня аналитическую записку по всем судостроительным и судоходным компаниям чьи акции играются как у нас, так и в Лондоне.
— На что именно сделать основной упор в этой записке? — уточнив, сделав перерыв в своих записях брокер.
— На танкеры и на мощности по их производству.
— Понял. Сколько у меня времени? — Феликс демонстрировал готовность к подвигам, и такое рвение надо было поощрить.
— Понимаю, объём работы предстоит очень большой, но постарайся уложиться за месяц. Справишься, получишь премию в десять тысяч.
— Да, мистер Уилсон, конечно! — совершенно ошалевший от привалившей сегодня удачи пообещал брокер.
Танкерами я заинтересовался не просто так. У меня на носу Суэцкий кризис, который откроет целую эпоху супертанкеров, и компании их эксплуатирующие, страхующие и производящие буквально озолотятся. До момента когда евреи с арабами в очередной раз вцепятся друг другу в глотки, остаётся не так много времени, и мне надо успеть до часа Х войти в судостроительный бизнес. Как раз деньги для этого появились.
Вернувшись в Миддлтаун, я сразу же поехал на бывший железнодорожный вокзал, не терпелось протестировать новую модель «Альфа Ромео» под названием «гепард». Именно эти машины сегодня разгружали в порту.
На этапе разработки и доведения до ума машина носила другое название — «Джульетта Спринт Американ», но это было еще до того, как мне в голову пришла гениальная идея делать «звериную» серию. Так что на багажнике нашей новой машины помимо эмблемы Альфа Ромео теперь красовался шильдик «гепард"».
Наша новинка, конечно, в отличии от своего звериного прототипа не самая быстрая машина в мире, но она точно очень резвый и опасный хищник на дороге.
Вообще, если говорить об этой машине, то ноги у нее растут от довоенных моделей «Альфа Ромео». Дизайнеры в Маранелло вдохновлялись легендарным «Альфа Ромео 8C» в кузове родстер.
Правда, создавать с нуля новую машину мы не стали, да и не могли это сделать за такой короткий срок. Поэтому взяли уже обкатанную и очень удачную платформу «Джульетты» и на её основе построили новую машину. У новинки совершенно другая философия, но в базе это всё та же «Джульетта спринт», правда с другим кузовом и совершенно новым двигателем.
Идеологически наша машина была наиболее близка к новинке от Баварских Моторных Заводов — BMW 507. Восьмицилиндровый двигатель объёмом 3,3 литра и мощностью 200 лошадиных сил, четырехступенчатая коробка передач, дисковые тормоза, максимальная скорость 125 миль в час.
С немецкой новинкой нашу машину роднило еще и то, что двигатель был полностью алюминиевым. Мои эксперименты с небесным металлом дали свои плоды и герр Хрушка решил рискнуть и сделать не только головку блока, но и весь двигатель таким. Получилось неплохо.
Машины в такой спешке доставили в Америку именно из-за начала рекламной кампании. И теперь на экране будет целая стая гепардов.
Шелби, как и я, тоже загорелся желанием протестировать «гепарда». И мы с ним устроили тестовый заезд.
Новый мэр в прошлом году расстарался и на дороге от Хайлэнд авеню до колледжа осенью положили новый асфальт, вот мы по ней и проехали. Был вечер, дорога пустая, мешать вроде бы некому. Вот мы с ним и стартанули.
Все же у меня с мозгами что-то не то стало после того, как я попал в молодое тело. У меня ведь только что были проблемы из-за термитов, но не проходит и недели, как я устраиваю гонки в городе.
Об этом я и вспомнил, подъезжая к главной площади города, где помимо Сити-холла и суда находилось местное отделение полиции с моим преданным «фанатом» капитаном Хольгером. И резко затормозил. Порадовался, что Кэрролл сделал тоже самое, проигрывать гонку все же не хотелось.
Мы чинно проехали мимо площади, повернули направо, а вот дальше уже начали набирать скорость. Отсюда до колледжа дорога уже прямая, к тому же из-за позднего времени пустынна, можно уже и похулиганить. Так что газ в пол!
В общем, хорошая получилась машина. Агрессивная, но при этом благодаря моим техническим новинкам относительно безопасная.
Да, она подороже, чем обычный «спринт», но мы же и не собирались замыкаться в одном единственном ценовом сегменте.
Вернулись назад мы замерзшими.
Несмотря на аномально теплую для конца зимы погоду, столбик термометра застыл на комфортных пятидесяти градусов по Фаренгейту, то есть 10 градусов Цельсия, в машине с открытым кузовом было холодновато. Поэтому я решил подождать с пересаживанием из «корвета» в «гепард» хотя бы до апреля.
— Она шикарна, — облизывался Кэрролл на машину после того, как мы загнали наших «кошек» в гараж. — Если не знать что это перелицовка Джульетты то ни за что не догадаешься, что «гепард» — отпрыск такого скромного родителя.
— Верно, — согласился с ним я. — Но, как мне кажется, использовать её для гонок будет большой ошибкой. Мы и во Франции и в Дайтоне результатами доказали что автомобиль с закрытым кузовом лучше. Как ни крути, мы пока не можем обыграть старину Энцо и Форда по их правилам, наращивая мощность и скорость. Поэтому комфорт водителя и стабильность на трассе для нас на первом месте. И когда у нас будет готов по настоящему мощный и надежный двигатель мы вообще будем тотально доминировать в кузовных гонках. Как у нас, в Америке, так и за океаном. Да и в королевских гонках тоже обязательно нужно будет попробовать себя.
— Зная тебя, уверен что и в «Формуле один» у нас всё получится.
— Нам туда пока рано, — печально произнес я, думая над тем, что работы в этом направлении можно уже начать сейчас. Вот только таким макаром я окончательно могу увязнуть в гонках. Они, конечно, увлекательные и дают сумасшедший всплеск адреналина, но я вернулся этот мир немного за другим.