В любви и на войне все средства хороши! Книга 2 (СИ)
Которая тут же, как по команде, разорвалась пока еще отдаленным, но ясно различимым лаем и громкими перекличками.
— Здорово! Вот только собак нам здесь еще не хватало! — в голосе Рона не было страха, лишь глухое раздражение и досада. Быстро встав, он одним сильным рывком поднял и поставил меня рядом с собой, после чего вопросительно посмотрел на нашего нежданного спасителя: — Сбить погоню и на время спрятать можешь?
Тот лишь коротко кивнул головой, глухо буркнув в ответ:
— За мной! — развернулся и быстро пошел вперед, указывая дорогу. А убедившись, что мы не отстаем и вовсе побежал.
И пусть я устала и переволновалась, но жаловаться даже не подумала. Сама понимала, что сейчас время играет против нас и сейчас главное — как можно дальше оторваться от преследователей. Отдохнуть можно будет и позже, когда окажемся в безопасности. Так что: беги, Эрин, беги! Если повезет, выбраться из этой передряги, потом уже расспросишь Рона, что это вообще все было и откуда что взялось?!
Дальнейшую дорогу я помню плохо, не было ни сил, ни желания что-то особо разглядывать. Помню лес…. Много леса. Мы бежали. Потом долго шли по руслу широкого ручья с неудобным каменистым дном. Когда спросила, зачем это, Рон ответил: нужно сбить собак со следа, а в воде они его не учуют.
Потом снова брели по лесу, но на этот раз уже медленнее. И когда я была уже готова рухнуть на землю от изнеможения, перед нами, как по волшебству возникла небольшая, надежно укрытая от посторонних глаз землянка.
Пришли. Добрались. Наконец-то!
Глава 4
— Ну, вот и добрались, — голос нашего проводника прозвучал немного глухо, — Здесь вы в относительной безопасности.
Мужчина обернулся к нам, с интересом рассматривая так неожиданно свалившуюся на него компанию. Или не неожиданно? Очень уж он вовремя подоспел. Будто заранее ждал нашего появления. Но как такое возможно?
— Спасибо за помощь, — протянул Рон правую руку и мужчины обменялись крепким рукопожатием. — Как твое имя?
— Можешь так и звать, Беркутом. Прозвище это мое, — усмехнулся наш спаситель и откинул на спину капюшон, оказавшись мужчиной вполне уже довольно преклонного возраста.
Седой, жилистый с глубокими морщинками в уголках глаз и острым взглядом. Признаться совсем не ожидала, что этот мужчина уже настолько немолод: бежал впереди нас, указывая дорогу, он вполне себе резво. Я и то запыхалась больше, чем он. Хотя, скорее всего тут дело в опыте, тренировке и умению ходить по лесу.
— Хорошо, я запомню, — мой спутник тоже с интересом разглядывал Беркута. — Долг платежом красен.
Выходит, они и не знакомы вовсе. А я уж подумала, что это кто-то из его группы: Эрих же упоминал, что сюда шпион, судя по всему, добирался не один. Но откуда он тогда знает, как его зовут? Одни вопросы сплошные!
— Поживем — увидим, — усмехнулся проводник и тут же начал отдавать указания: — Сидите пока здесь. Отдыхайте и не высовывайтесь особенно. Огонь не разжигать, внимание не привлекать. Это понятно?
— Да. А ты?
— Я пока вернусь обратно, Понаблюдаю, что там к чему. Больно уж много шороху вы там навести умудрились. Как бы чего не случилось. Ночь там пережду, тем более, что втроем мы с землянке точно не поместимся. А сами — располагайтесь.
— Понятно.
— Вот и славно. А утром отведу вас обратно в сторону тандирской границы.
— Погоди, — отрицательно мотнул головой Рон. — Нам не в Тандир надо. Сможешь вывести нас отсюда до тракта на Ардону? Или хотя бы на любую к нему ведущую дорогу и сориентировать по карте, где находимся?
— А туда-то вам зачем? — прищурился наш проводник, буравя нас по очереди подозрительным взглядом.
Я сделала вид, что просто не заметила этого, целиком занятая тем, чтобы отдышаться после безумного марафона. А стоящий напротив Рон, вдруг разительно переменился. Вот, как будто пальцами щелкнула и передо мной уже совершенно другой человек: усталый, мрачный, с тяжелым взглядом. Его-то он и вперил в мужика, а потом, глубоко вздохнув, словно нехотя признался:
— Надо, батя, надо. Задание у нас на той стороне есть. Важное. Больше ничего сказать не могу.
И вот настолько у него это натурально получилось, что даже я чуть не поверила в искренность разыгранной сцены. Ну, ничего себе актер! Да по нему все столичные подмостки плачут! Впрочем, для шпиона искусство перевоплощения, наверное, одно из первых умений, наряду с навыками самообороны и умением ориентироваться на местности.
Еще раз окинув недоверчивым взглядом сначала Рона, потом меня, проводник сам вздохнул и поморщился.
— Неужто, и ее туда надо тащить? Совсем стыд потеряли, баб на войне использовать?
— Нужно, без этого никак. Она же не за компанию со мной идет. Так надо.
— Ладно, раз такое дело, проведу я вас на рассвете одной тропкой нехоженой. Там не увидят. А то слишком уж много в последнее время тут ходоков развелось, которых досель не было. То с одной стороны, то с другой.
На этом разговор завершился и Беркут, снова спрятав лицо под капюшоном своего необычного плаща, не медля, отправился в обратный путь.
Мы с Роном переглянулись и не сговариваясь опустились на землю со вздохом облегчения. Благо чуть пружинящая под ногами иглица была сухой и плотной. Землянка нашего нечаянного спасителя пряталась в глухом еловом бору. Почти полностью врытая в землю, надежно скрытая от посторонних взглядов разлапистыми ветвями и присыпанная сверху иглицей она скорее напоминала большой муравейник, чем укромное убежище. Ну и как мы там вдвоем поместимся, спрашивается? Ведь спать почти вплотную придется.
— Ну что, сильно устала? — прервал неторопливое течение моих мыслей голос Рона.
— Терпимо, — отмахнулась я от его неожиданной заботы, изо всех сил борясь с желанием завалиться на спину и раскинуть в разные стороны руки, чувствуя себя выжатым лимоном.
— А ты держалась молодцом, не ожидал такого, если честно, — не желал сидеть в тишине мой спутник, разглядывая меня со странной смесью любопытства и недоверия. Как на диковинную зверушку, право слово!
Сильная физическая усталость и перенасыщенный эмоциями день сделали свое дело, притупив чувство неловкости и стеснения. Привычная сдержанность и хорошие манеры тоже временно отошли на второй план. Поэтому я, махнув рукой на приличия, поддалась соблазну и стряхнув со спины вещмешок, натянула на голову капюшон плаща и со стоном наслаждения вытянулась на мягкой лесной подстилке во весь рост.
Хуже Рон обо мне думать уже не будет, да и мне его мнение совершенно безразлично. После того, что я от него в последнее время наслушалась, желание разговаривать, если и не пропало, то притупилось основательно. Впрочем, прояснить некоторые вопросы нам все же придется, так что стремление моего спутника к разговору игнорировать не стоит.
Глядя на уже начинающее приобретать более глубокий синий оттенок небо, по которому еще проплывали редкие облака, я подложила руки под голову и усмехнулась:
— Думал, только на ручках могу кататься, да плакать от растерянности? — вышло грубовато, но ничего с этим делать мне не хотелось. Устала быть хорошей и вежливой с человеком, который все равно этого не оценит.
— Не ершись, Эрин. Я не хочу тебя обидеть. Просто имел ввиду, что поражен твоей выносливостью и присутствием духа. Другая бы на твоем месте давно ударилась в истерику, засыпая меня жалобами и упреками.
— Вижу, ты в принципе невысокого мнения о женщинах.
— Возможно, но у меня есть для этого причины. Впрочем, это относится не ко всем.
— Ну, хоть кому-то повезло заслужить твое доверие и уважение. Невероятно, но факт! — не смогла-таки удержаться от легкого укола.
Что-то я совсем расслабилась и раскрепостилась в общении с ним. Что стало тому причиной: невероятный по силе эмоций поцелуй или совместно пережитое приключение? Какая разница! Все же стоит немного отстраниться и не подпускать его слишком близко. А то так и до дружеской привязанности недолго, особенно, если он и дальше будет так спокоен и открыт в общении.