В объятиях Элиты (ЛП)

Это не очень красивая улыбка, я вам точно скажу.
— Кстати, как поживает твой парень? Или мне следует сказать… парни? Я имею в виду, я слышала от членов Королевской семьи, что тебя не просто так называли Работяжкой, но, наверное, я не хотела признавать, что делила одно чрево со шлюхой.
— Во-первых, ваши «члены королевской семьи» — не более чем смещённые деспоты. Во-вторых, позор шлюхи никому не идёт на пользу. Не делай этого. Это выставляет тебя лицемерной засранкой. — Я наклоняюсь, кладу локоть на край стола. — В-третьих… Забудь о Клубе, Изабелла. Там для тебя нет ничего, кроме неприятностей.
— Как будто ты это знаешь. Это не так, как будто бы ты была или когда-либо могла стать членом клуба.
— Виндзор Йорк сделал мне предложение. Более чем единожды. Тебе не кажется, что если бы я стала невестой принца и внезапно обнаружила, что купаюсь в миллиардах, меня бы приняли с распростёртыми объятиями?
— Так почему бы тебе этого не сделать? — спрашивает Изабелла, хлопая ладонью по столу так, что стаканы с водой дрожат. Она смотрит на меня очень знакомыми карими глазами, её губы кривятся в недовольной гримасе. — Почему, когда ты могла бы стать гораздо большим, чем это, ты настаиваешь на том, чтобы пробиваться сквозь это дерьмо?
— Брак с принцем поднял бы мой статус в твоих глазах, но надрываться изо всех сил, чтобы поступить в лучший университет, ничего не значит? — спрашиваю я, и Изабелла хмуро смотрит на меня.
— Может, у нас и общая кровь, но ты мне не сестра и никогда ею не будешь. Не испытывай на мне всё это убейте их своей добротой дерьмо. Оно не работает. — Она вздёргивает подбородок и откидывает назад волосы. — Я совсем не такая, как ты. Я… Кармайкл.
— Простой тест ДНК доказал бы обратное, — говорю я ей, и она встаёт, раздувая ноздри.
— Ты знаешь, я пришла сюда только потому, что мне стало жаль тебя. — Она отбрасывает свои волосы блестящей волной. — Вчера мы с подругами собирались на учёбу, и по пути мимо туалета женской часовни Шэрон объявила, что ей нужно пописать. Мы все сделали крюк, и ну. Это выглядит как нечто не очень хорошее для тебя.
— Просто выкладывай, — бормочу я, откидываясь на спинку стула и потирая висок. Разговаривая с Изабеллой, я чувствую тошноту, как будто смотрю на разрушенную иллюзию, которая теперь исказилась в зеркале «дома смеха».
— Тристан был там, ну знаешь. Он и эта девчонка Лиззи. — Мои мысли возвращаются к тому моменту, когда я обнаружила Тристана и Киару в той же ванной, и волна тошноты захлёстывает меня. — Мы вошли и застали его трахающимся с твоей подругой. Тебя это не беспокоит?
— Убирайся. — Я поднимаюсь на ноги и смотрю ей прямо в глаза. — Это моя школа, моя столовая. Вон.
— Извини, что сообщаю плохие новости, но…
— Вон. Сейчас же.
Изабелла ухмыляется, и, хотя я знаю, что она делает это, чтобы подразнить меня… это работает. Она поднимается на ноги, поворачивается и неторопливо выходит из этого беспорядка, оставляя за собой дерьмо и ложь. Сестрёнка, что, чёрт возьми, мне с тобой делать?
Её слова пронзают меня, как нож, и я чувствую, как мои эмоции растекаются по всему полу.
— Ты в порядке? — спрашивает Зейд, запрыгивая обратно на возвышение и наклоняясь, чтобы заглянуть мне в лицо.
Мне требуется несколько вдохов, чтобы взять себя в руки, но я справляюсь с этим. Едва-едва, но я это делаю, поднимая взгляд и заглядывая в прекрасные глаза Зейда. Даже если Тристан выберет Лиззи, со мной всё будет в порядке, не так ли? У меня есть Зак и Крид, Виндзор и Зейд. Это просто облегчит мой выбор на двадцать процентов, верно?
Так почему, чёрт возьми, это так больно?
— Я в порядке, — отвечаю я ему, беря его испачканные чернилами пальцы и сжимая их. Это просто слухи и сплетни, вот и всё. Секреты, подобные этому — вот что причинило столько вреда бывшим Голубокровным. Ложь и бред.
Я не могу воспринимать это всерьёз, пока не поговорю об этом с Тристаном.
— Ты уверена? — спрашивает Зейд, опускаясь на колени, чтобы заглянуть мне в лицо. — Потому что, если мне придётся надрать задницу этой маленькой девочке, чтобы ты была счастлива, я это сделаю.
 
— Я знаю, что ты бы так и сделал, — говорю я со смехом, пиная стул, на котором сидела Изабелла, и указывая на него. — А теперь садись, и давай поговорим о Бекки Платтер.
  
Глава 21
 
Тристан в ярости запихивает папки обратно на библиотечную полку. Очевидно, он чем-то расстроен, но я, кажется, не могу понять, чем именно.
— Ты сердишься на меня? — спрашиваю я, безуспешно пытаясь не думать о том моменте в библиотеке на первом курсе, когда я потянулась за книгой без трусиков под юбкой…
— Что, чёрт возьми, навело тебя на эту мысль? — он с невозмутимым видом откладывает последнюю книгу и возвращается к столу, чтобы написать заметку на своём планшете. Он втыкает стилус в экран таким образом, что я съёживаюсь.
— Ты почти не разговаривал со мной несколько недель. Ты сидишь рядом с Лиззи в столовой каждый раз, когда мы едим вместе, и… — я замолкаю, мои глаза наполняются слезами, хотя я этого и не хочу. Я сказала себе, что позволю Тристану самому сделать выбор. Если он его сделал, то…
Он останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его серебристые глаза сверкают. В них есть ярость, которая едва достигает поверхности. Я чувствую это, весь этот гнев, кипящий внутри. Он по-настоящему зол на меня, теперь я знаю это наверняка.
— Ты действительно хочешь знать, Черити? — спрашивает он, и в его голосе появляется та злобная нотка, после которой он так часто набрасывался на меня в первый год. Тристан делает шаг вперёд и хлопает ладонями по полке по обе стороны от меня, тяжело дыша. Пуговица на его рубашке расстёгнута, две половинки пиджака свисают, когда он смотрит на меня из-под водопада блестящих волос цвета воронова крыла. — Потому что сам факт, что я должен тебе это говорить — это то, что выводит меня из себя больше всего.
— Я… — я вздрагиваю, думая о словах Изабеллы, об этих ужасных, ноющих существах, пытающихся пробраться мне под кожу. «Мы вошли и застали его трахающимся с твоей подругой. Тебя это не беспокоит?» Но я не собираюсь вестись на это дерьмо. Я даже не собираюсь поднимать эту тему, если Тристан не сделает этого первым. Он бы не стал изменять мне с Лиззи. Если бы он собирался выбирать, он бы просто сказал что-нибудь… Похоже, может быть, он собирается что-то сказать прямо сейчас? — Извини, но я не понимаю, о чём ты говоришь.
Тристан закрывает глаза, но всё ещё тяжело дышит, вцепившись пальцами в края полок позади меня. Я протягиваю руку и кладу её ему на грудь, закрывая свои собственные глаза и чувствуя бешеное биение его сердца.
Тихий писк вырывается у меня, когда рука Тристана опускается вниз и хватает меня за запястье, почти слишком сильно.
Наши глаза открываются, и я обнаруживаю, что теряюсь в блеске его серого, как лезвие ножа, пристального взгляда. Это палка о двух концах, это точно. Он может защитить меня им… но он также может порезать меня, если захочет, заставить истекать кровью. И, боже, я бы пролила кровь ради этого человека.
— Что ты думаешь обо мне и Лиззи? — осторожно спрашивает Тристан, его голос подобен бархату, от него пахнет корицей. Его тепло преодолевает расстояние между нами, заставляя меня дрожать.
— Что я… — я вздрагиваю, думая о том, как он раньше смотрел на неё, как будто она была его давно потерянной любовью, которая ускакала прочь на другом рыцарском коне. Но… раньше он так смотрел на неё, верно? Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз видела, как смягчается его взгляд в её сторону. Прошло какое-то время, это точно. — Что ты имеешь в виду?
— Ты хочешь, чтобы я был с ней? Ты сводишь меня и Лиззи по какой-то причине? Потому что, клянусь Богом, иногда мне кажется, что так и есть. — Он смотрит на меня так пристально, что я чувствую, как все мои запреты снимаются, как банановая кожура, снимая всё, оставляя мою бледно-жёлтую плоть дрожать. Тпру. Это была совершенно странная метафора. Вычеркните это. Притворитесь, что я вообще ничего не говорила.