Скандальное красное платье

- Богат?
- Очень.
Дэш взглянул на нее:
- Собираешься за него замуж?
Ее руки замерли, она с улыбкой подняла на него глаза:
- Зачем мне это делать, когда у меня есть ты?
 На борту «Эллис Энн», 1837год 
Но она вышла за виконта.
Вышла за него, а не за мужчину своей мечты. Слова эхом отдавались в голове Дэша, когда он приплелся в свою каюту и захлопнул дверь. По крайней мере, так твердил себе Дэш много лет. В этом было утешение для его заледеневшего сердца.
Она вышла не за того и получила все последствия. Он оглядел захламленную каюту в поисках бутылки. Но его взгляд упал не на знакомую фляжку, а на зеркало на стене.
Смотревший оттуда незнакомец, казалось, насмехался над его суждениями. «Непохоже, что женщина на твоем судне полна раскаяния или страдает из-за своего решения».
Поскольку они оба знали правду: она сделала правильный выбор.
Годы назад своим опрометчивым решением Пиппин спасла Дэша и себя, хотя в то время этого не знала.
А он знал.
Как сказал Нейт, он был проклятием для любой женщины, которая отдала ему свое сердце. Он убил Абигайль своим безразличием к ее страхам и в конечном счете погубил бы и Пиппин, не выйди она за Госсетта.
И еще более горько думать, что она пришла к нему, потому что все еще любила его, все еще считала его тем человеком, тем, кем его все считали, - капитан Томас Дэшуэлл. Капер. Герой. Сорвиголова. Благородный пират.
Как он ни старался объяснить, что никакой он не герой, а всего лишь обычный человек, к тому же не слишком хороший, никто его не слушал. До сегодняшнего дня.
Теперь она знает и ненавидит его за это, как и следовало.
Краем глаза заметив бутылку, Дэш, спотыкаясь, шагнул к ней, вытащил зубами пробку и пил, пока крепкий напиток, обжигая горло, не увлек его в глубины ада.
«Ты никогда не был достоин ее, парень. Ты не заслужил ее любви», - казалось, шептал из стен голос Харди.
- Черт бы тебя побрал, Харди, - ответил Дэш, шатаясь и сжимая в руке бутылку. - Я любил ее.
«Ты брал все, что хотел. Ты в своей жизни ни дня честно не работал. Ты жил по своим собственным правилам - не по ее правилам и не по правилам Абигайль. Ты им обеим причинил зло».
Дэш затряс головой, как собака, пытаясь выбросить из головы обвиняющие слова.
- Я капитан Томас Дэшуэлл, - скрипнул он зубами, стараясь стоять твердо, но ноги предательски не слушались. - И она моя, всегда была и всегда будет.
Но она не была его и никогда не будет, и он знал это также, как и призрак преданного первого помощника.
Харди не насмехался над ним. Пока еще. «Ты жалкий пьяница и трус в придачу. Даже курс проложить уже не можешь. Оставил всю работу Нейту. Но он родился не для того, чтобы шлифовать твою репутацию. Он достаточно скоро это поймет и высадит тебя на каком-нибудь необитаемом острове, как ты того и заслуживаешь. Потому что ты так и останешься пьяницей и Никем больше».
Дэш открыл было рот, чтобы возразить, но Харди не закончил. Ворчливый старик припас еще одну реплику. «И она никогда не примет тебя, пока ты живешь на дне бочки с бренди… Никогда».
- Это мы еще посмотрим, - как всегда, с вызовом ответил Дэш. Он мог пройти по коридору к ее каюте, стукнуть в дверь, очаровать, и в мгновение ока она окажется в его объятиях… один поцелуй, только один поцелуй, и она снова будет его.
Он почти верил в это, когда, спотыкаясь, двинулся к двери, пока еще раз не увидел себя в зеркале.
Отражение сказало правду.
Пиппин больше не его. И если он осмелится к ней приблизиться, она скорее всего толкнет его за борт.
Дэш уставился на человека в зеркале, пытаясь отрицать, что это он. Пытаясь всеми возможными способами убедить себя, что он не «жалкий пьяница», как сказал Харди.
Но из зеркала на него смотрела правда жизни. И у него было два пути: остаться таким, как есть, и жить без нее или как-то справиться с той бедой, в которой оказался.
Пиппин медленно подняла голову от резкого стука в дверь. Сколько времени она проплакала, сидя на полу, она понятия не имела, но стук вернул ее к настоящему, с которым она не желала иметь никакого дела.
 
- Леди Госсетт? - Настойчивость в голосе Нейта задела ее.
- Да? - ответила она, устало поднимаясь на ноги. Господи, как коленки болят. Что значит возраст.
- Вам нужно подняться на палубу. Сейчас.
Она посмотрела в узкое окно и поняла, что уже ночь. Неудивительно, что у нее колени болят. Как она глупа, что так долго оплакивала любовь, которой никогда не было. Томас Дэшуэлл. Хм. Не надо было много лет назад вмешиваться, пусть бы его повесили.
- Пожалуйста, леди Госсетт, поторопитесь, - сказал Нейт, колотя так, будто собирался ворваться и потащить ее на палубу против ее воли.
- Да-да, иду, мистер Дэшуэлл. Иду. - Пиппин открыла дверь и оказалась лицом к лицу с человеком, который так походил на своего отца. Она игнорировала отчаянный стук сердца, она всегда так реагировала, когда видела Дэша. - Что случилось?
- Вы должны это видеть, - только и сказал Нейт, взяв ее под руку, и потянул за собой.
Она последовала за ним главным образом потому, что не имела никакого выбора. Вскоре Пиппин оказалась на палубе, Нейт повел ее на корму. Там у самых перил стоял Дэш.
Не сегодняшний Дэш, но Дэш в его старом пиратском наряде тех времен, когда был контрабандистом и украл поцелуй с ее губ на берегу в Гастингсе. На голове под старой треуголкой красный платок. Дэш был в черных бриджах, белой рубашке, черном кожаном жилете. Грудь перекрещена оружейными ремнями, а сапоги выше колен так начищены, что сияют даже в темноте.
Но не его вид ошеломил Пиппин. Вся команда смотрела на капитана так, будто внезапно очутилась в театре «Ковент-Гарден» в середине второго акта какой-то комедии. Его действия убедили всех на борту «Эллис Энн», что Томас Дэшуэлл, мягко выражаясь, «потерял оснащение».
Рядом с ним стоял ящик бутылок и большой бочонок. Дэш одну за другой бросал бутылки в море. Парочку он поцеловал на прощание, но это, была скорее насмешка, чем сожаление.
Наконец не осталось ничего, кроме бочонка, и когда он поднял его, стоявший рядом с Нейтом Клеменс запротестовал:
- Нет, капитан, нет! Это выдержанное и ценное…
Но Нейт остановил его кивком головы, и прежде чем кто-нибудь пришел в себя и помешал Дэшу, бочонок полетел в волны под дружный стон команды.
Дэш стоял ко всем спиной, как будто он был один в целом мире.
Что ж, во многом это так и было.
- Это его последние запасы, - пробормотал кто-то. - Теперь у нас начнутся неприятности.
- Мистер Дэшуэлл, что он делает? - спросила Пиппин. - Что это значит?
- Думаю, он решил расстаться с бутылкой и перестать пить, - ответил Нейт со странной нотой в голосе. Пиппин назвала бы ее надеждой, если бы она не была щедро приправлена недоверием.
- Даже так? - Она покачала головой. - Разве он не понимает…
- Сомневаюсь, - ответил Нейт. - Отец никогда не думает о последствиях, но он только что выбросил все свои запасы, а команде приказано не делиться с ним.
- Это ваше распоряжение?
- Нет. Его, - кивнул на отца Нейт. - Именно поэтому все здесь. Он приказал, чтобы команда держала свои запасы под замком, а потом начал швырять за борт содержимое своего склада.
Теперь пришла очередь Пиппин изумленно уставиться на одинокого человека у борта.
- Он совсем с ума сошел.
- Да уж.
- Тогда чему вы улыбаетесь, мистер Дэшуэлл?
- Он собирается расхлебать кашу, которую заварил, леди Госсетт.
Она снова посмотрела на Дэша:
- Это будет так же плохо?
- Хуже.
Холодок пробежал у нее по спине, предупреждая о том, что ждет… и Дэша… и ее. Она тряхнула головой, стараясь отделаться от дурного предчувствия.
- Почему он это сделал?
- Разве непонятно? - Нейт вздохнул и повернулся к слоняющейся команде: - По местам!
Пиппин покачала головой. Что заставило его это сделать? Она? Боже милостивый, нет. Неужели Дэш действительно думает, что если выбросил бутылки в море, то это все стерло?