Курьерская служба — 2. Новичок (СИ)

— Вулкан, ты слышал? Мы тут застряли надолго. Есть рекомендации, как выбраться, в случае чего?
— А я тебе тут зачем? Курьерка в любом случае вас вытащит. Хотя бы потому, что ей невыгодно платить командировочные и премии за лишние дни. В общем, о деле. У меня есть для тебя одно задание. Или просьба. Скатайся в Кристаллогорск, на мамонтовую ферму. Найди управляющего, Василия Черемных, он — мой крепостной. Мне нужно сказать ему несколько слов. Заодно посмотришь на своих.
— Анука… На неё покушались “Единороги”.
— В курсе. Ну, как, берёшься?
— Берусь. Завтра утром выдвинусь.
Если бы я знал, как много событий произойдёт за ближайшие сутки.
  
Глава 18
 
После звонка я заглянул в список крепостных.
Помещик: Циммеръ Эльдаръ Матвеевичъ. Статусъ: Мельчайший (неимущий). Число душ: семеро. Общая рыночная стоимость душъ — 22040 р. Список:
— Макшеинъ Исидоръ Васильевъ, рейтингъ — 4,89, 22 г., г. Москва, русский, среднее обр. 
— Сергеева Зинаида Сергеева, рейтингъ — 3,27, 72 г., г. Москва, русская, среднее проф. обр. (пенс.) 
— Анканатунъ Анука, рейтингъ — 0, 14 л., Зеленогорский край, Тунумиитская обл., Кристаллогорский уезд, эскимосъ, безъ обр. 
— Анканатунъ Киргина, рейтингъ — 4,2, 46 л., Зеленогорский край, Тунумиитская обл., Кристаллогорский уезд, общ. Нануй, эскимосъ, безъ обр. 
— Бертрандъ Эрнестъ Рамосовъ, рейтингъ — 4,1, 62 г., Петриноостровский край, Лузонская обл., Лусенский уезд, г. Лусена, тагалъ, высшее обр. (пенс.)” 
— НОВЫЙ: Макшеинъ Ростиславъ Сергеевъ, рейтингъ — 4,41, 14 г., г. Москва, русский, нач. обр. 
— НОВЫЙ: Абрамовъ Иванъ Алексеев, рейтингъ — 4,34, 26 л., г. Казань (врем. регист. — Новая Бессарабия, Долгово Городище), русский, среднее проф. (мед.) обр. 
Андрон задержался, и мы пошли обедать с Сидом вместе.
— Хорошо, что я твоего деда не встретил, барь. Ох уж он меня недолюбливает…
— Расскажи, вернее, напомни мне, кто такой Искандер?
Сид вытаращил глаза. Потом хлопнул себя по лбу.
— Твою ж медь! Я даже не подумал, что ты это мог забыть. Вернее, не знать. Мда. Даже не знаю, с чего начать. В общем, это твой двоюродный брат.
— Так.
Не сказать, что это было для меня новостью, по правде, это было моей основной гипотезой. Чем ближе родство к человеку-парадоксу вроде меня, тем ближе сходство линий жизни. Судьбы и наиболее важные события моих родителей очень часто совпадали. Даже несмотря на все отцовские измены, лишь в одной из реальностей у меня был младший брат, во всех остальных я был единственным ребёнком в семье. А вот двоюродных братьев и сестёр за свои жизни я повидал немало, и почти всегда они были со стороны деда. Дед обладал неуёмным темпераментом и плодил дядьёв и тёть в огромных количествах.
— Сын Дамира. Это ваш дядя, от любовницы дедовой. От купеческой дочки, туркестанки. Бастард, стало быть. Мещанин. Но слабый сенс был. У Искандера — тоже.
— Сколько ему лет?
— Двадцать девять. На десять лет старше. Отец у него умер, когда тебе было пять лет. Дед ему тогда свою фамилию дал — Каширов. А мать — года два назад. По сути, из родни у него только дед и остался. Живёт в Казани.
— Какая-то ерунда была в детстве… Что-то вспомнилось.
— Была, барь. Была, — вздохнул Сид. — Ты почти каждое лето в младшей и средней школе ездил в Казань к дедушке. И твои родители только в четырнадцать лет узнали, что Искандер тебя поколачивал. Каждое лето. А дед ему в этом не то помогал, не то подзуживал — дескать, для тренировки духа. Собственно, это была первая тайна, которую ты мне рассказал, когда меня твоим комардином сделали.
— Ты говорил, что мы деду цех чуть не подожгли.
— Потому и подожгли, ага! — Сид довольно ухмыльнулся. — Это я предложил. Ты тогда меня спас. Всю вину на себя взял, иначе бы меня на каторгу сослали. Эх…
В его глазах отразилась лёгкая грусть.
— Сид, я понимаю, что ты грустишь по старому барину, но, поверь, предавать тебя сейчас у меня точно также нет ни малейшего желания. А пока что у меня есть одно задание. Я хочу…
 
— Навестить мамонтовую ферму, я угадал?
На миг я даже насторожился.
— Откуда ты знаешь?
— Ну, это логично. Мы всего в трёхстах километрах от неё. И времени — четыре дня. Когда ещё удастся скататься?
— Верно. Завтра утром поедем. Скорее всего, казённую машину оставим тут, для Андрона. Разузнай, как туда и на чём добираться.
Через полчаса он постучал в номер и сообщил:
— Рейсовые вездеходы. На этих… Как у танков.
— На гусеницах. Понятно. Билеты купишь?
— Через сеть не получится. Только живьём, на северном вокзале. Там раз в час отправление. Какие планы на сегодня, барь? Может, пойдём всё-таки на фестиваль?
Поразмыслив, я решил, что заслужил немного отдыха.
Андрон вернулся вскоре, сообщил, что созвонился с Корнеем Кучиным, что выписали всем троим ещё по пятьдесят рублей и перечислили на платёжный счёт.
— Вывозить-то будут? — спросил Сид.
— Через четыре дня, если полёты всё ещё не возобновят — ещё звонить, организуют перелёт на геликоптерах через Сибирь. Ну, теперь на фестиваль?
Подходящая одежда — чёрная футболка и пара кожаных шипастых браслетов оказались только у Сида. Мы с Андроном пошли в пиджаках, подаренных Лаптевым.
Музыка была слышна уже в лифте, когда мы спускались на нижние этажи.
— Как здесь люди номера снимают? — хмыкнул я.
— Ну, ты говоришь, как старик, — усмехнулся Андрон. — Я думаю, тут все приехали на фест.
Сид выразительно посмотрел на меня. Да, подумалось мне, психологический возраст вылезает иногда в совсем неожиданный момент. С годами желание слушать громкую музыку постепенно проходит, и мне было несколько непривычно от всего этого.
Протолкались через длинную очередь на досмотр к волосатым охранникам-байкерам, показали визитку. Один поглядел на другого, второй кивнул, крикнул сквозь шум:
— Говорили, да! Наверх, по лестнице!
Мы вышли в просторный зал — народа было не меньше пяти тысяч человек, и повернули на лестницу, ведущую на длинный балкон, который закончился вип-ложей с кожаными диванами и баром. Там уже сидело несколько молодых бородатых парней — в чёрных футболках с черепами и странных вязаных шапках. Небрежно пожали нам руки, один представился:
— Роджер!
Я продегустировал один из коктейлей, оказалось что-то кислое и крепкое, вроде “отвёртки”. Много пить, конечно, не стал. Внизу играли четверо парней на электрогитарах и духовых, без ударных. Подошли с Сидом к балкону, я спросил:
— Что играет? Узнаёшь?
— Какая-то местная, пока разогревают. Все звёзды уже после пойдут!
Меня хлопнул по спине второй парень, сидевший в ложе.
— Будешь? Доза — пять рублей.
Он потряс перед носом пакетиком с какой-то дрянью.
— Нет, спасибо.
Сид тоже покачал головой. А вот Андрон как будто бы на миг задумался, потом тоже поймал мой взгляд и сказал:
— Нет. Не буду.
— Чего тогда припёрлись сюда? — проворчал парень и вернулся на свой диван.
Судя по выражению лица, Сид был удивлён.
— Ты чего?
— Сколько на концерты хожу, ни разу дури не видел! Я думал, это только в прошлом веке такое было!
— Здесь другие порядки, получается, — сказал я.
Следующей выступала группа “Тролль пьёт эль”, игравшая на волынках и прочих дуделках под гитарные риффы. Музыка и тексты про средневековые пирушки показались знакомыми, возможно, где-то в прошлых жизнях уже подобное слышал. Хотя сами музыканты выглядели совершенно незнакомо. Творческие идеи имеют свойство странствовать между реальностями и без привязки к человеку-парадоксу. Народ водил хороводы и устраивал лёгкую толкотню у сцены, которую я знал как “слэм”.
Затем выступали “Сто мучеников за демократию” — достаточно заунывный квинтет, после которого многие из зала рассосались по барным стойкам. А вот следом народ стал скандировать: “Двор, двор!”, но ведущий сказал: