Мы все умрём. Но это не точно (СИ)

— Оближи, — хриплый шёпот Драко на ушко.
Грейнджер в ужасе распахнула глаза. Вспомнился Долохов.
— Н-нет, это же ужасно, — её голос неожиданно дрогнул, сделавшись совсем испуганным.
— Разве? — Малфой размазал смазку по её губам и поднёс пальцы к своему рту, втягивая носом запах. Щёки Гермионы неконтролируемо вспыхнули от смущения. Наслаждаясь её реакцией, он игриво ухмыльнулся и слегка пососал кончики, а затем, словно этого было недостаточно, широким розовым языком слизал блестящую влагу с каждого, будто бы они были испачканы в сахарном сиропе.
— А мне нравится. Пожалуй, я даже сделаю так, — Драко внезапно опустился на колени и закинул её ноги себе на плечи.
Не успел мозг Гермионы выдать какую-нибудь остроту про Малфоя на коленях, как следом её накрыла лёгкая паника. Что происходит? Она судорожно впилась пальцами в бортик тумбы и попыталась отодвинуться от него, но Малфой держал крепко.
— Что ты собираешься… С-стой! — казалось, что он хочет сделать нечто ужасное, то, о чём потом точно пожалеет.
Драко проигнорировал её слова, явно наслаждаясь страхом в дрожащем голосе, и развязно лизнул кожу на внутренней стороне бедра. Там, где недавно прошлась рука Долохова.
Как хорошо, что ей пришла мысль наложить на себя очищающее! Так и не сумев его оттолкнуть, Гермиона замерла, прислушиваясь к ощущениям. Щекотно. Влажный след слюны холодил кожу. Он нарисовал шершавым языком новый мокрый узор и поднялся выше. Она почувствовала его жаркое дыхание у себя между ног и вцепилась ему в волосы.
— Д-драко… я… не…
Словно это могло его остановить.
Одарив напоследок распутной улыбкой, Малфой провёл мокрую дорожку от заднего прохода до клитора. Гермиона заозиралась по сторонам в поисках того, что могло бы помочь ей сбежать отсюда. Он серьёзно сейчас лизнул её там?!Мерлин, что же ты творишь? Она было дёрнулась, но Драко крепко держал её за бёдра, пресекая все попытки сдвинуться хоть на дюйм. И, будто бы этого было мало, он раздвинул своим языком половые губы и толкнулся внутрь. Грейнджер вспыхнула от двойственности нового ощущения: и стыдно, и сладко.
Малфой провёл языком по набухшему клитору, обвёл и втянул его в рот. Она не смогла сдержать судорожный вздох — настолько это было волнующе.
Драко невесомо ласкал кончиком языка и слегка посасывал. Каждое его движение отзывалось в теле медленной, тягучей, как мягкая карамель, истомой. Её затопила новая волна возбуждающих ощущений, и она решила отпустить контроль. Будь что будет. Это было похоже на падение в бездну. Словно в жаркий летний день долго-долго стоишь на мостике и решаешься на прыжок в воду. Грейнджер прыгнула на самое дно и собралась утонуть.
Она глубже зарылась пальцами в его волосы и сильно сжала, прижимая лицом к себе. Драко что-то недовольно промычал, и ей пришлось ослабить хватку. Его ритмичные лёгкие движения языком дразнили и доводили её до состояния исступлённого напряжения. Гермиона издавала тихие звуки при каждом толчке языка и бесстыдно ёрзала на его лице. Это было совсем непохоже на то, как она сама стимулировала себя пальцами. Ей даже сравнить подобное было не с чем. Абсолютно иные сенсорные ощущения. Она до хруста в пальцах впилась в край тумбы. Закрыла глаза в предвкушении оргазма и прекратила существовать, думать, мыслить, только ощущать.
Грейнджер таяла, как кусочек мороженого в кофе, растекалась, словно шоколад под солнечными лучами, низ живота свело в приятном тянущем спазме, горячая волна предоргазменного тепла сконцентрировалась ниже пупка, между лопаток стекла струйка тёплого пота, стало так невыносимо хорошо, что почти ужасно… Она не сдержалась и тихонько застонала.
От этого звука Драко внезапно замер и медленно погрузился языком внутрь. Гермиона, задыхаясь, двинула бёдрами, требуя продолжения, но он отстранился и выпрямился в полный рост. Это ощущалось даже физической болью. Подойти так близко к освобождению и не получить его.
Малфоя внезапно захотелось убить.
Убить и изнасиловать, пока член был ещё в рабочем состоянии. Её накрыла острая волна разочарования.
 
Она крепко свела ноги и неловко поёрзала. Клитор болезненно пульсировал, Гермиона расстроенно свела брови в печальной гримасе, но Драко только раздражающе ухмыльнулся. Его губы были влажными и блестели от её смазки, а на лбу выступили капельки пота.
— Это всё ещё ужасно? — он провёл пальцем по своим губам.
— Очень, — недовольно процедила она.
— Лгунья, — от лёгкой хрипотцы в его голосе по рукам пробежали мурашки. Драко потянул её за волосы и поцеловал, Гермиона почувствовала собственный пряный запах и солоноватый вкус возбуждения на его языке. Он целовал её сладко, не спеша. Теперь, когда он был испачкан ею, это вовсе не казалось целомудренным.
Теперь это было грязно и пошло.
Малфой восхитительно медленно ласкал её своим порочным языком, посасывая и слегка прикусывая губы. Она всё ещё ощущала болезненное напряжение между ног. Там всё пульсировало и требовало разрядки. Драко был нужен ей, как воздух. Ей смертельно важно было ощутить его в себе. И срочно.
Гермиона неуверенно потянулась к поясу его брюк, но руки дрожали. Он аккуратно обвил пальцами её запястья, слегка удерживая.
— Давай помогу.
Звонко щёлкнула металлическая пряжка ремня, Малфой спустил с себя брюки и бельё, обнажив худой, подтянутый живот и стройные бёдра. Она всё ещё испытывала необъяснимое смущение перед ним. Хотя что могло быть более неприличным, чем то, что он проделал с ней минут пять назад?
Стараясь не выглядеть так, будто впервые видит голого парня, Гермиона опустила неуверенный взгляд на его член и нервно сглотнула вязкую слюну.
Мерлин! Потемневшая крупная головка влажно блестела в свете боковой лампы. Его член был широкий и твёрдый, с рельефными выступающими венками. Ей даже захотелось провести по ним пальцем и почувствовать их на ощупь, но она так и не решилась это сделать, а просто слегка отстранилась, рассматривая его таким — обнажённым и возбуждённым. Драко однозначно её хотел и очень сильно. От одного осознания этого факта в животе скрутился тугой узел.
Малфой провёл большим пальцем по головке, размазывая выступившую прозрачную смазку, лизнул свою ладонь, смачивая слюной, и несколько раз провёл рукой по всей длине члена. Каждое его движение выглядело завораживающе, и Грейнджер даже невольно залюбовалась: напряжённые вены на узких запястьях; то, как перекатывались мышцы на его предплечье; то, как он ласкал себя — ей определённо нравилось наблюдать за ним, предвкушая, что вот-вот наконец-то произойдёт. Драко придвинулся ближе и прижал крупную головку к половым губам. Без особого давления, а даже наоборот — просто легонько коснулся её между ног, и Гермиона ощутила, какой его член шелковистый, горячий и твёрдый. При этом удивительно нежный. Малфой поводил влажной головкой по мокрым розовым складкам, чуть задевая клитор и распределяя смазку. Мягко и томительно. Ей отчаянно хотелось большего, но у него, похоже, опять было другое мнение на этот счёт.
— Об этом ты фантазировала в Хогвартсе? — хрипло спросил он к её огромному возмущению.
Снова разговоры! Гермиона издала громкий разочарованный стон. Ей захотелось наложить на него Силенцио, а лучше сразу Империус. Его голос звучал так, будто бы он сто дней бродил по пустыне. Драко ведь тоже её хотел, зачем медлить? Она в нетерпении подалась вперёд, слегка насаживаясь на член, так что тот стал медленно входить, раздвигая половые губы. Но Малфой подался назад и отстранился. Грейнджер сжала зубы и зло взглянула ему в глаза. Змеёныш явно никуда не спешил!
— Почти, — тяжело сглотнула и снова подалась бёдрами, направляя его в себя. — Тебе не надо быть со мной мягким.
— Ничего мягкого и нежного между нами не будет.
Драко железной хваткой сжал её бёдра, грубо дёрнул на себя и одновременно с этим резко качнулся вперёд. Одним сильным движением его член вошёл в неё, и на долю секунды ей показалось, что она забыла, как дышать. Её затопило новым полным ощущением. Было даже больно. И при этом так правильно и так хорошо.