Мы все умрём. Но это не точно (СИ)

— Когда Гарри размазал тебя Сектумсемпрой по полу! — быстро выпалила она в надежде, что это неприятное воспоминание поумерит его пыл.
— Не думал, что ты такая кровожадная.
В наказание он больно сжал её сосок и настойчиво потянул на себя. Гермиона всхлипнула от неожиданности, подавшись вперёд. Его пальцы были жёсткими, словно клещи, и грудь заныла от такого обращения. При этом она с удивлением ощутила, как кровь прилила в низ живота, растекаясь огнём по нервным окончаниям.
— Значит, ещё в Хогвартсе, — Малфой склонился ближе, невесомо касаясь губами её губ так, что даже стало щекотно. — Ты ведь могла подойти ко мне и сказать об этом, — низкий голос перешёл в томный шёпот, — а я бы трахнул тебя прямо в кабинете зельеварения. Ты всё время выходила последней. Это было бы так легко: подождать, пока все выйдут, запереть дверь, усадить тебя так же на стол Снейпа, стащить с тебя эти белые трусики…
От его слов по коже вновь пробежали мурашки. Он прижался к ней горячими губами, и его язык лениво скользнул к ней в рот, сплетаясь с её. Они касались друг друга и целовались здесь и сейчас, так, как могли бы целоваться в кабинете Снейпа после пар, в тёмных коридорах Хогвартса после отбоя, так же, как если бы не было этой школьной вражды между ними, глупых предрассудков чистокровных, не было бы войны, и они никогда не оказывались с ним по разные стороны баррикад. Гермиона сильнее прижалась к нему, пытаясь одним поцелуем наверстать все упущенные возможности.
Сегодня Драко был чисто выбрит, и не было того, уже ставшего почти привычным, царапающего ощущения лёгкой щетины. Она провела рукой по его щеке — такая непривычно гладкая, мягкая кожа. Сам поцелуй тоже был иным: сладким и неспешным, как тягучая медовая патока. Раньше он целовал агрессивно, сминая и терзая, а этот поцелуй создавал ощущение… Чего-то нежного и почти целомудренного. Будто бы он её жалел. Вот этого точно не хотелось. Ей нужно было вылить свою ярость. Гермиона разорвала поцелуй, смахнув рукой тонкую ниточку их общей слюны с губ, и со злостью взглянула ему в глаза.
— Тебя это возбудило, да? — она слегка оттолкнула его от себя. Малфой неуклюже запутался в лежащей на полу одежде и раздражённо пнул её в сторону. — То, как Долохов касался меня?
Его зрачки расширились, и от этого возникло ощущение, будто радужки глаз совсем почернели. Ему действительно это нравилось?! Больной извращенец.
— Ты был готов остаться и посмотреть, как я ему… — неверяще произнесла Грейнджер и замешкалась, стесняясь произнести вслух то, что хотел от неё Антонин.
Его пальцы скользнули по внутренней стороне её бёдра и очертили края трусиков. Он медленно погладил большим пальцем клитор и обвёл по кругу. Гермиона на секунду замерла, наслаждаясь, но ткань скрадывала часть ощущений. Этого казалось мало. Ей нужно было больше. Малфой вновь повторил своё движение, и вновь раздражающе медленно. Она сама подалась навстречу, подставляясь под его руку.
— Да, я бы посмотрел… — Драко склонился и провёл языком вверх по её шее, прямо по недавнему следу Долохова, несильно прикусил мочку уха, и это отозвалось порочным жаром внизу живота.
Он скользнул пальцами под ткань белья и провёл по половым губам, слегка сжав клитор. Его движения были уверенными, на грани грубости и ласки. Гермиона не сдержала стон. Захватила ртом воздух и прерывисто вздохнула. Это ощущалось так болезненно и одновременно возбуждающе. Малфой легонько втянул мочку в рот и хрипло прошептал:
— Если бы ты не убила Долохова сама, то это должен был бы сделать я, — дыхание Драко щекотало шею, палец под трусиками очерчивал контуры, ласкал обнажённую кожу, но теперь эти движения казались почти невинными. Она уже давно желала ощутить его всего.
— А что бы ты сделал со мной? — хотелось слегка подтолкнуть к нужным действиям.
Он немного надавил, раскрывая нежные складки, и погрузил в неё кончик пальца, пробуя, насколько она уже мокрая. Видимо, результат ему понравился, Малфой довольно улыбнулся, вглядываясь в её лицо.
— Для начала снял бы с тебя это, — потянул за тонкие эластичные резиночки, и она слегка приподнялась, позволяя ему раздеть себя. Трусики скользнули на пол, и Гермиона стыдливо отметила, что на ткани осталось мокрое пятно. Ей захотелось свести ноги вместе, но Драко недовольно цокнул языком и покачал головой. Он крепко сжал пальцами бёдра и, наоборот, развёл их шире, полностью раскрывая её для себя.
 
Грейнджер осторожно взглянула ему в лицо: оно снова ничего не выражало, будто бы тот использовал окклюменцию. Бесстрастный и холодный. Ни один его мускул не дрогнул, ни один дюйм его бледной кожи не покраснел. Гермиона сидела абсолютно обнажённая на тумбе, в непристойной позе с разведёнными ногами, а он стоял рядом, в чёрных элегантных брюках, плотно застёгнутом на талии ремне и откровенно разглядывал её. Она чувствовала, насколько влажно было у неё между ног, и то, как набухли от возбуждения половые губы. Но, к её собственному удивлению, то, что Драко смотрел на неё вот таким взглядом, заставляло возбуждаться ещё сильнее.
— А дальше? — она неловко поёрзала.
Её тело горело, а мышцы дрожали от напряжения. Малфой же дышал ровно и размеренно, и было заметно только, как пульсирует жилка на шее
— А дальше я бы сделал так, — развёл пальцами половые губы и ласково провёл вдоль, собирая скользкую смазку.
Она нетерпеливо подалась ему навстречу. Драко легонько надавил на клитор и начал медленно и мягко его массировать. Грейнджер прикрыла глаза, наслаждаясь. Плавность его движений напоминала ей струящуюся воду. Палец Малфоя уверенно и умело кружил, посылая горячие импульсы по всему телу. И она подумала, что тот определённо знал, как правильно нужно делать.
— А я-то думал, что ты не подозреваешь о существовании бритвы, — ехидный голос змеёныша прозвучал, как ведро холодной воды на голову.
Гермиона распахнула глаза и смерила его недовольным взглядом. Вот мог же промолчать? Драко прижался влажными губами к её шее, и она кожей почувствовала мерзкую, самодовольную ухмылку. Эти поддразнивания начинали её раздражать. Почему бы ему уже не избавиться от лишней одежды? Но тот, видимо, только начинал её дразнить — он мягко прикусил кожу за ухом, и она вздрогнула от ощущения его зубов.
— У тебя эмоциональный диапазон не больше ледяной глыбы, — тихо проворчала Грейнджер, уклоняясь от его укуса.
Малфой подтянул её за бёдра поближе к себе и потёрся пахом о промежность, отчего Гермиона тихонько простонала. Молния брюк неприятно царапнула тонкую кожу. Всё внизу было таким обострённо-чувствительным, а ощущения от соприкосновения с хлопковой тканью брюк казались грубыми, не слишком приятными и слегка болезненными, но даже сквозь плотную ткань она почувствовала, насколько его член уже твёрдый и горячий.
— Так более эмоционально? — мягко спросил Драко и снова потёрся пахом о неё.
— Возможно, — уклончиво ответила Гермиона и уткнулась носом в ложбинку за его ухом, втянув в себя запах. На его шее часто-часто билась жилка. Она нетерпеливо прильнула к ней губами, спустившись поцелуем к ключице и слегка прикусив в конце. Ей хотелось закончить все эти разговоры и уже начать.
—Ты когда последний раз кончала не от своих рук? — Малфой слегка отстранился, снова провёл пальцем вдоль складок и ввёл один внутрь. Тот проскользнул без сопротивления, легко и мягко. Грейнджер подалась бёдрами навстречу, желая усилить ощущения. Внутри неё всё пульсировало и горело.
— Никогда.
Драко изумлённо вскинул брови, но не стал комментировать. Он медленно ввёл внутрь два пальца, так сладко растягивая, и у неё на секунду перехватило дыхание от того, насколько приятно было чувствовать его в себе. Но снова недостаточно.
Малфой ввёл пальцы глубже, и Гермиона прикрыла глаза наслаждаясь. Она часто-часто дышала и ёрзала в такт его движениям. Это было похоже на пытку, её тело изнывало от желания: его гладкие губы, упругий язык, твёрдый член — ей хотелось ощутить всё сразу и немедленно. Внезапно и это прекратилось. Она разочарованно выдохнула, но в следующий миг почувствовала его мокрые и скользкие от смазки пальцы на своих губах. От них пахло терпким запахом собственного возбуждения, что окончательно её смутило.