В постели с дьяволом

Стал бы Джордан так со мной поступать? Смог бы он так со мной поступить?
После того дня, когда он истязал меня над обрывом, я убедилась, насколько далеко он может зайти в своем вероломстве. Он часто говорил, что очень хотел бы посмотреть, как я занимаюсь сексом с кем-то еще, но я всегда отказывалась. Может, ему надоело упрашивать?
Сама мысль о том, что он накачал меня наркотиками и сделал все без моего ведома, была настолько чудовищна, что я не могла поверить в это. А с другой стороны, во что мне оставалось верить? Доказательство было прямо передо мной. И невозможно закрыть на него глаза.
Я теперь узнала его настолько хорошо (значительно лучше, чем на первых порах наших отношений), что проникла в его суть. Были определенные вещи, которые он хотел от меня получить, вещи, в которых он нуждался, и если я не шла на это добровольно, он находил способы добиться своего. И в этом он доходил до крайности.
Я вернулась на кухню и еще раз перечитала его веселую записку.
Он должен был понимать, что это приведет меня в ярость, но все равно так поступил. Кто-то из нас сошел с ума. Он или я?
Мне нужно было действовать решительно, бежать от него, но что для этого делать? И почему я до сих пор от него не ушла? Что со мной?
Если я спрошу его об этом незнакомце, у него будет в запасе заранее приготовленное логическое объяснение. Как хорошая послушная жена, я внимательно выслушаю его доводы и заверения, что ничего особенного не произошло, что я ошибаюсь и так далее.
В ушах звучали его слова, сказанные тогда над обрывом: «Я никогда тебя не отпущу».
Я поежилась, убеждаясь в том, что он вкладывал в них гораздо более глубокий смысл, который я вряд ли когда-нибудь пойму, поэтому нужно было быть крайне осторожной. Просто так взять и уйти не получится.
Нужно придумать способ испариться без следа.
Я выпила еще одну таблетку ксанакса, налила себе вина и уселась на диван дожидаться мужа. Я совершенно точно знала, что он мне скажет, но хотела услышать оправдания из его собственных уст. А затем можно будет строить планы.
 Глава 18 
 
Когда раздался звук поднимающегося лифта, я была очень спокойна.
После той истерики по поводу предыдущей записи (существовала она или нет — не важно) я твердо решила вести себя более хладнокровно во время предстоящего скандала.
Когда Джордан вошел, меня практически не было видно в кресле в темном углу комнаты. Он был одет в легкие мокасины и джинсы. Я молча наблюдала, как он вешает кожаный пиджак, просматривает почту на столике в прихожей.
Он прошел мимо и стал возле окна, рассматривая раскинувшийся внизу город, огоньки в долине, освещающие сгустившийся сумрак. Он выглядел богатым и успешным, спокойным и четко себя контролирующим. Он был вопиюще нормален. Сейчас он казался совершенно не способным на те мерзкие поступки, в которых я собиралась его обвинить. Разве не должны быть у чудовища рога и копыта?
Он повернулся и увидел меня в тени.
— Привет, — сказал он. — Было так тихо, что я даже подумал, будто тебя нет. — Он приблизился ко мне и поставил на ноги. — Я скучал по тебе. Я не мог дождаться, когда же наконец приду домой и мы сможем всю ночь трахаться.
Он попытался меня поцеловать, но я отвернулась, и он ткнулся губами мне в щеку.
— Ты смотрела видео? — спросил он. — Я его специально для тебя оставил.
— Да.
— Ты была такой страстной! После того как ты отправилась спать, я пересматривал его много раз. Возбуждение до сих пор еще не прошло. Вот только хотелось бы, чтобы грудь у тебя была побольше. Надо подумать о ее увеличении.
— Увеличение груди!
— Да, мне очень нравится, какой ты стала худенькой и стройной, но грудь при этом совершенно исчезла. Я хотел бы, чтобы сверху ты была побольше. Не гигантской, просто побольше.
Я убрала его руки со своей талии и отступила назад.
— Нам нужно поговорить.
— Может, лучше трахнемся сначала? А потом будем разговаривать хоть до хрипоты.
Я успела привыкнуть к его грубости. Когда ему хотелось секса, его мозги были повернуты только в одном направлении, охладить его пыл было невозможно. Поначалу я, как и он, наслаждалась каждой новой порцией страсти, но теперь не могла понять, как мне удалось внушить себе, что это здорово. Я ненавидела то, какой я стала, выйдя за него замуж, а он увлекал меня все дальше и дальше в пустоту.
 
Я слишком много пила, принимала слишком много наркотиков и сильно себя запустила. Постепенно моя самооценка понизилась до предела. Я потерялась как личность. Был только он, он, он… Я стремилась сделать его счастливым, но что бы я ни пробовала, этого было недостаточно. Необходимо было бежать от него, но я понятия не имела, где можно спрятаться, чтобы он меня не нашел.
Я обошла диван, так что он разделял нас, и спросила:
— Кто тот мужчина на кассете вместе со мной?
Он был озадачен.
— Мужчина?
— Да. Кто это был?
— Э… я?
— Не лги мне. Не тот случай. Кто он такой?
— Не понимаю, о чем ты.
— Твою мать, ты прекрасно знаешь, кто он. Не смей это отрицать!
— Не знаю.
Не успела я опомниться, как мы снова зашли в тупик, как и в прошлый раз. Он был уравновешен и участлив и, казалось, понятия не имел, что меня так разозлило, в то время как я кричала как сумасшедшая.
— Ты накачал меня наркотиками, потом кого-то сюда привел, чтобы он занялся со мной сексом. — Я так разозлилась, что меня начало трясти. Я совершенно не помнила, так ли это было на самом деле, но звучало правдоподобно. — Я требую, чтобы ты сказал мне, кто это.
Он долго смотрел на меня изучающе, затем удрученно покачал головой, словно ему было меня искренне жаль.
— Иногда, Мэг, ты меня по-настоящему пугаешь.
— Почему?
— У тебя в голове рождаются какие-то безумные мысли, и переубедить тебя невозможно.
— Это не безумные мысли. Кто это, черт возьми?!
Он сел на диван, непринужденно закинув ногу на ногу.
— Может, начнешь все сначала? Я пытаюсь вникнуть.
— Ты и так прекрасно знаешь, о чем я.
— Не знаю.
При виде моей саркастической улыбки он добавил:
— Серьезно!
Его беспечность меня раздражала. Я видела все своими глазами, знала, что он сделал, но не так-то просто было держаться, глядя в его невозмутимое лицо.
Если он лжет, то как умудряется при этом сохранять такое спокойствие? Разве можно быть настолько хладнокровным?
— Я смотрела кассету, — воскликнула я; внутри все бурлило.
— Полагаю, ты не в восторге.
— На ней меня имеет другой мужчина. Он похож на тебя, но это не ты. — Я сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Кто он? И почему ты со мной так поступил?
— То есть ты думаешь, что там, на кассете, другой мужчина?
— Я знаю, что там другой мужчина.
— И где сейчас эта кассета?
— До сих пор в видеомагнитофоне.
— Мэг, ты что, с ума сходить начала? Когда ты себя так ведешь, я начинаю сомневаться и думать, правильно ли поступил, женившись на тебе. Постоянно задаюсь вопросом: зачем я это сделал?
В его взгляде было столько осуждения и праведного негодования, что неожиданно мне показалось, что это я не права. Я потеряла дар речи от гнева, мне тысячу раз хотелось прокричать, что со мной все в порядке, что это он ненормальный, но прежде чем я успела это сделать, он встал и стремительно вышел из комнаты.
Я поняла, что он собрался просмотреть запись, и выскочила за ним. Когда я резко остановилась на пороге, он стоял возле телевизора. Сердито глянул на меня через плечо, нажал на кнопку, и плеер выплюнул кассету.
— Мэг, это та самая кассета?
— Да.
— Присаживайся.
Я беззвучно опустилась на диван, напуганная тем, какую кашу заварила.
Он весь кипел от ярости, в то время как во мне зарождались неуверенность и нерешительность. Как ему удалось свалить все на меня? Я же выступаю в роли жертвы. По крайней мере, мне так кажется.