Ликует форвард на бегу СИ)

— Спасибо на добром слове.
— Скажи, — сменил вдруг резко тему «дедушка Гава». — А с Метревели вы нормально общаетесь, нет конфликта после той встречи? Мне говорили, тбилисцы на тебя страшно злы были. А ты, к тому же, с ними даже говорить после матча не стал.
— Так мы не в турнире «Кожаный мяч» участвуем, — хладнокровно заметил Мельник. — На кону стоит победа в чемпионате, поэтому играть в благородство некогда. Они, знаете ли, тоже совсем не плюшевые мишутки и по ногам били будь здоров. Хотите, покажу?
Качалин отрицательно покачал головой и посмотрел на Данилу с непонятным выражением.
— Колючий ты, оказывается. Раньше думал, что помягче будешь. Ходили среди тренеров такие разговоры, мол, всем хорош, но вот боевитости тебе не хватает.
— Ага, прям Колобок, — зло усмехнулся в ответ нападающий. — Круглый, румяный и беззащитный. Но…знаете, он плохо кончил. Так что я просто в какой-то момент очень хорошо понял, что иногда нужно показывать зубы.
— Ну, характер для спортсмена всегда очень важен был, — рассудительно заметил тренер. — Главное, не перебарщивать. Ладно, ты продолжай, продолжай.
Качалин отошел, а Мельник бросил ему вслед короткий взгляд и снова вернулся к прерванной на время разговора растяжке. Игроки сборной разминались на изумрудном поле Центрального стадиона имени Ленина, готовясь к игре с командой Швеции. Матч предстоял товарищеский, но для приглашенных футболистов он имел большое значение. «Новый» старший тренер, сменивший на этом посту Якушина, с начала года искал наилучшее сочетание игроков, пытаясь выстроить, сложить из них свою идеальную модель. Сегодня, к слову, Гавриил Дмитриевич решил опробовать в деле зонную систему защиты. Во время тренировок сборники посвятили много времени отработке принципов игры в обороне по этой схеме. Хотя, на взгляд Данилы, выходило пока не очень. Но, как говорится, лиха беда начало.
Для Мельника, как на грех, в плане «прописки» в сборной команде Качалина все складывалось пока не ахти. Зимой в ее длительное турне по Южной Америке он не попал после «замечательной» командировки в воинскую часть, а потом и вовсе — то игры в Кубке Кубков накладывались, то интересы клуба внутри страны требовали присутствия и Бесков категорически запрещал молодому центрфорварду любые отлучки. Ну а две крайних игры сборной в июле — с олимпийской командой СССР и друзьями из ГДР — Данила пропустил после той скандальной истории с Айрапетяном.
Но после неожиданного возвращения в основу родного клуба на Мельника вдруг пришел вызов из главной команды страны. И в это раз, как ни ярился Константин Иванович, как ни скандалил, нападающего велено было отпустить. Голодец втихаря шепнул Даниле, что Бескову по этому поводу звонил лично генерал Куприянов — глава ЦС «Динамо». И это означало, что матч своих одноклубников с донецким «Шахтером» Мельник, скорее всего, вынужден будет смотреть с трибуны, как рядовой болельщик — со шведами советские футболисты встречались шестого августа, а с горняками динамовцам предстояло схлестнуться седьмого. Хотя, с учетом того, что Качалин оставил Данилу в запасе и не включил в стартовый состав, может быть все еще могло измениться.
В атаке же с первых минут должна была сыграть связка из киевского «Динамо» Пузач — Хмельницкий. А из глубины поля и с флангов их по задумке старшего тренера поддерживали спартаковцы Хусаинов, Осянин и Киселев. Ну и для разнообразия торпедовец Чумаков. В обороне трио армейцев Шестернев — Пономарев — Капличный и спартаковец же Ловчев. В воротах — Евгений Рудаков.
— Малой, падай рядом, — громко, пытаясь пробиться через шум трибун, позвал Данилу Виктор Папаев, который также оказался в числе запасных, приглашающе хлопнув ладонью по скамье. — Спросить кое-что хотел у тебя.
Мельник спокойно присел рядом со спартаковцем. А что, вроде парень оказался вполне компанейский, без говнеца, почему бы и не поговорить? Тем более, что в нынешнем составе сборной Данила оказался вообще единственным призванным под ее знамена футболистом из московского «Динамо» и пребывал в некоем вакууме общения. К тому же киевляне смотрели волком и шипели в спину, да Метревели нет-нет, а тоже сверкал глазами и бормотал на грузинском явно не приветствия и не пожелания здоровья и успехов. Ну, тут хотя бы понятно — всего неделю назад сыграли и заруба вышла знатная. И у тбилисца имелись определенные основания злиться на излишне наглого москвича.
 
— Чего хотел?
— Слушай, а ты не мог бы мне показать свои финты? — огорошил его вдруг Папаев. — Здорово у тебя получается, я раньше многие не видел ни у кого. Сам придумал?
— Точно, — засмеялся Мельник. — Ночами не спал, все лежал в кровати и изобретал. Вить, ну что ты в самом деле, ну как я мог сам их придумать? Как и все: здесь что-то подсмотрел, здесь попробовал, вот тут под себя переработал и после хорошенечко натренировал. Можно подумать, ты как-то иначе свои осваивал.
Папаев задумался.
— Знаешь, я когда из Саратова в Москву перебрался, то действительно очень многое у ребят в «Спартаке» почерпнул. Можно сказать, что только тогда и начал игру понимать по-настоящему. Но про тебя говорят, что все наоборот — это в «Динамо» новые приемы с твоих слов разучивают. И ты их на тренировках показываешь.
— Кто говорит? — притворно насупился Данила. — Врут бессовестно. Что у нас, техничных игроков мало? Уж поверь, есть у кого набраться опыта. Один Козлов чего стоит — он даже в душ с мячиком заходит, честное слово!
— Не хочешь, не говори, — обиделся Виктор, заметив смешинку в глазах собеседника. — Подумаешь! — Он отвернулся от Мельника и принялся демонстративно наблюдать за событиями на поле с излишним вниманием.
Данила покачал головой. Как дети малые. А, главное, что тут поделаешь, не рассказывать же, что база финтов пришла с ним из будущего? Не поймут. Или решат еще, чего доброго, что крыша у молодого потекла. И здравствуй дача. Канатчикова[1]!
В первые минут десять на поле шла вялая и тягучая игра без особых моментов. И советская и шведская сборные готовились к отборочным играм за право поехать следующим летом на чемпионат мира в Мексике и рассматривали нынешний матч в качестве проверочного. А что, в нем можно было, не боясь ответственности за итоговый результат проверить кандидатов, их готовность к игре на самом высоком уровне, опробовать на практике новые тактические схемы.
Поэтому команды присматривались друг к другу и беспокоили голкиперов разве что ударами с дальней дистанции. Лишь на шестнадцатой минуте Лейф Эрикссон классно пробил головой в верхний угол ворот после подачи углового, но Рудаков в отменном броске намертво забрал мяч.
Но постепенно становилось все яснее, что медленная, вязкая игра на руку именно шведам. На фоне нашей несыгранной сборной они очень цепко и жестко прихватили советских нападающих, не давая им поднять голову, а сами расчетливо готовили весьма острые контратаки. Даже хороший удар Хусаинова после подачи Хмельницкого с фланга выглядел на этом фоне лишь случайным эпизодом.
И сорок с лишним тысяч зрителей все активнее стали посвистывать и награждать своих любимцев не слишком лестными эпитетами. На одной из трибун даже вспыхнула небольшая заварушка, когда несколько подогретых горячительными напитками болельщиков принялись скандировать матерную кричалку в адрес наших оборонцев, едва не упустивших к воротам Рудакова центрфорварда шведов. Ну а милиция мигом отреагировала и понеслась наводить порядок.
— Во, дают! — с восхищением протянул Папаев, глядя за тем, как выводят под белы рученьки наиболее активных зрителей. — Видал, Малой, как тот мужик краснорожий мильтону фуражку с головы сбил?
— Небось пятнадцать суток теперь схлопочет, — засмеялся Данила. — Как в «Операции 'Ы». И будет на стройке раствор цементный месить.
Запасные весело засмеялись.
— А ну, тихо! — прикрикнул на них Качалин. — Ишь, развеселились. Люди, между прочим, так бурно реагируют на вашу слабую игру. Лучше об этом задумайтесь.
— Но мы-то здесь при чем? Мы ведь даже не на поле, — недоуменно поинтересовался Метревели.