Не он (СИ)

Как же этот мудак был прав. Многие повелись и поверили… но не я.
Может, хватит пустого трепа и перейдем к делу?
Итак, дубль два:
Энциклопедия ядовитых растений
«Глава 1. Дафна. 
Дафна — листопадный или вечнозеленый кустарник до 1,5 м высотой с широкой чашевидной или раскидистой кроной. Плоды растения очень ядовиты. Ядовиты также все части растения — кора, листья, цветы…»
  
Глава 2
 
Пациент F602299. Три года назад
— К тебе посетитель, Декс, — Арнольд Гор, мой занудливый и надоевший до чертиков психиатр, открывает дверь палаты шире, пропуская внутрь высокую блондинку в элегантном платье морковного цвета, подробно подчеркивающим все достоинства ее точеной фигуры. Я вижу гостью в отражении окна, перед которым стою, сунув руки в карманы больничных штанов.
— Привет, Даф, — говорю здороваюсь я, хотя сегодня ее зовут Тэмзин Саммерс, но это лишь одно из десятка имен, что она успела примерить за время своей работы в специальном отделе моей обанкротившейся корпорации.
Согласитесь, звучит как бред, но среди пациентов психушки попадаются нестандартные случаи вроде меня, пытающиеся убедить всех вокруг, что их бред — абсолютная реальность. И у некоторых это даже получается.
— Исчезни, — это я своему психиатру, и тот бесшумно улетучивается из палаты.
За два года, что я провел в этом чудесном заведении, мы прошли несколько стадий построения коммуникации, испробовали чертову дюжину методик лечения. Единственное, чего Гор добился за все время с помощью медикаментозной терапии и прочей мозгодробительной херни — вытащил меня из прекрасного несуществующего места, где я пребывал первый год заточения. Скорее всего, в последствии он крупно об этом пожалел, ведь я существенно осложнил ему жизнь. Чем именно я расскажу позже, но могу вас заверить, в итоге бедолага Арнольд Гор осознал, что со мной проще договориться, чем вылечить.
— Тебе необязательно приезжать сюда так часто. У меня все отлично, — сухо говорю я своей визитерше.
Сквозь небольшую щель в приоткрытом окне проскальзывают запахи цветущего сада. Теплый ветерок несет его с внутреннего двора больницы, которым я вынужден любоваться круглыми сутками. Наверное, не стоит пояснять, как меня задолбал этот бесконечный сериал. Четыре сезона в год: «зима», «весна», «осень», «лето», в среднем получается 365 серий, которые можно смело умножить еще на четыре, учитывая утренний, дневной, вечерней и ночной просмотр. Зима, как вы понимаете, самый нудный сезон, да и плазма в форме оконной рамы с решетчатыми помехами давно мне приелась.
— Я вижу, что отлично, — скептически фыркает Дафни. — Разумеется, как ещё может быть в психушке. Но не мечтай, Декс. Ничего личного. Я здесь не для того, чтобы полюбоваться на твою задницу, хотя она по-прежнему ничего.
Ну, конечно. А я идиот. Она от нечего делать практически каждый день является по мою душу. Я молчу, Даф злится, но на самом деле она счастлива, что я могу хотя бы самостоятельно двигаться и разговаривать.
Узнавать Даф и других лучших сотрудников своего особого отдела под названием «Розариум» я начал сравнительно недавно, и надо признать, они очень постарались, чтобы ускорить процесс. Устойчивого успеха удалось достичь совместными усилиями с только что покинувшим сцену Арнольдом Гором. Он бы и рад отказаться от «приятного» и плодотворного сотрудничества, но кто его спрашивал? Если за дело берутся мои агенты, выбора у объекта практически не остается.
— Вообще-то у меня к тебе важное дело, — продолжает Даф. Если верить взволованным интонациям, она говорит правду. Что ж, послушаем.
— Да неужели? — ухмыляюсь я, втягивая густой и терпкий запах разогретого обеденным солнцем сада.
— Не язви, Декс, — судя по звукам, она открывает сумочку. — Я принесла то, что ты просил. — негромко произносит заботливая визитерша.
— Подопри дверь стулом, — распоряжаюсь я, удовлетворённо улыбаясь. Мой личный поставщик травки все-таки выполнил пожелание сумасшедшего заказчика. Мой нестабильный мозг, отравленный тоннами психотропных препаратов, тоже нуждается в отдыхе, как и любой здоровый. Хотя бы иногда. Только не нужно нравоучений и осуждения. У всех есть свои слабости. Когда-то я боролся с ними, ежесекундно и без малейшей передышки выстраивая стены своей крепости. Они не спасли ни меня, ни тех, кто был мне дорог. Запомните: чем крепче стены, тем мощнее взрыв и меньше шансов выбраться из-под обломков.
 
— Только не говори, что ты боишься быть застуканным, — бросая в меня сверток с травкой, смеется Дафни.
— Нет, боюсь, что другие пациенты попросят поделиться, — ухмыляюсь в ответ, поймав пакетик на лету, и открываю окно шире. — Всего два? — недовольно хмурюсь, развернув сверток и заглянув внутрь.
— Не думала, что тебе свойственна жадность. Зато у меня будет повод прийти еще, — иронизирует Даф.
— А если не будет, ты придумаешь, — чиркнув зажигалкой, я прикуриваю косяк, задерживаю дым внутри, ощущая, как бесконечный скрежет в голове стихает под воздействием расслабляющего дурмана.
— Я нашла того, кто нам нужен, — внезапно произносит моя неугомонная «ядовитая роза».
— Правда? Кто он? — фокусирую взгляд на ее сосредоточенном лице в отражении. Я делаю это скорее по привычке, а не от нежелания смотреть собеседнику в глаза. Длительное лечение положительно отразилось на моих коммуникативных функциях, чего нельзя сказать о множественных фобиях, отравляющих мое существование в замкнутых стенах клиники. Нейролептики глушат неприятные симптомы, но не избавляют.
Слишком глубоки корни, породившие мои «особенности».
— Кристофер Хант, — произносит Даф, и я оборачиваюсь:
— Имя мне нравится.
— Если все получится, то это имя станет твоим, — с долей уверенности заявляет гостья.
Процокав каблуками ближе, она без спроса усаживается в мое кресло и бесцеремонно заглядывает в открытый ноутбук. Разрешение пользоваться компьютером и интернетом я получил сравнительно недавно, и это было лучшее достижение двух последних лет. И, разумеется, не бесплатное.
Неважно, где ты находишься — в психушке, в кресле президента корпорации, в тюрьме или на необитаемом острове в океане — за все бытовые блага современного мира приходится платить.
Бегло глянув на графики и таблицы с постоянно меняющимися цифрами, Даф останавливает на мне выжидающий взгляд. Вероятно, она ждет наводящих вопросов в то время, как я начинаю скучать из-за затянувшейся паузы, заполняемой искусственной эйфорией. Я люблю создавать интриги, меня сложно чем-то удивить, но попытку Дафни я оценил. На троечку.
— Тебе совсем не интересно? — хмурится посетительница.
Затушив сигарету об металлическую решетку, я усаживаюсь на подоконник и складываю руки на груди, выжидающе смотрю ей в глаза, и она отводит свои. Ей все еще непривычно, когда я нахожусь с ней лицом к лицу. Слишком глубоки корни, породившие ее «особенности».
— Послушай, нам непросто придумывать, как вытащить тебя отсюда без твоего участия, — упрекает Даф. Под «нам» она имеет в виду весь сохранившийся состав «Розариума». Их осталось всего пятеро, но и в этом поредевшем количестве они способны сжечь дотла этот гребаный город. Два года назад, прежде чем «исчезнуть», я подарил им всем свободу, подкрепленную чеком на миллион долларов каждому, но они какого-то черта остались, потратив все свои ресурсы на то, чтобы вытащить меня.
Я бы очень хотел сказать, что меня тронула преданность моей команды, но это не так. Потому что это не преданность, а нечто совсем иное. Им нужен вожак, предводитель, указывающий объект и назначающий цель. Без меня они как беспомощные брошенные дети, не видящие никакого другого смысла в своем существовании, кроме того, что когда-то показал им я.
 
— Это место — единственное, где я в сравнительной безопасности, — сухо напоминаю на случай, если Дафни забыла, что за пределами клиники меня с нетерпением ждут десятки моих бывших бизнес-партнёров и сотни других разорившихся ублюдков, мечтающих помочиться на мою могилу где-нибудь в глухом лесу, куда они предварительно закопают мой изувеченный труп.