Не он (СИ)

Неясные, полузабытые образы, запахи и звуки; легкие, как первые штрихи на девственном холсте, и светлые, как утренний рассвет — они со временем померкли, стерлись под чернильными мазками других событий и воспоминаний, но оставили в наследство повзрослевшей девочке особое отношение к белым лилиям.
Лин не раз говорила об этом Кристоферу. Сын садовника не мог забыть, что его жена любит совсем не розы, но дарил неизменно их каждое день рождение и годовщину. Намеренно или нет — она старалась не анализировать. Наверное, у него были свои причины игнорировать желания Лин. Когда-нибудь она непременно спросит об этом, но не сегодня. Не в их особенный вечер.
Пока она наполняла вазу водой, мобильник снова пиликнул. Выключив кран, Элинор взглянула на высветившееся на экране сообщение:
«Я опаздываю, Эль. Задержусь на полчаса. Не злись. Используй это время, чтобы поразить меня.»
— Сговорились вы что ли все сегодня, — с улыбкой бормочет Лин. С тактикой поражения у нее никогда особо не складывалось. Ещё в самом начале отношений она позволила Кристоферу взять главенствующую роль в их отношениях. Не потому, что за спиной принимающего решения мужчины проще и легче и дальше быть инфантильной избалованной девочкой, умеющей только рисовать и любить своего мужа. Вовсе нет. Она доверяла ему, как самой себе, и на сто процентов была уверена, что Крис не подведет. Эта железобетонная уверенность родилась в тяжёлые дни, когда каждый доллар доставался мужу с большим трудом, и окончательно укрепилась, когда умер его отец. Кристофер тогда потратил на его похороны последние сбережения, и их чуть не выгнали из съёмной квартиры. Ему пришлось работать днями и ночами в каком-то дешевом пабе, но он заплатил арендатору и купил жене набор акварели.
«У меня осталась только ты, детка, и я все для тебя сделаю» — так он сказал тогда, а она расплакалась от избытка чувств, от любви и благодарности.
Слезы накатываются на глаза и сейчас, стоит только воскресить в памяти то промозглое осеннее утро и коробочку с тюбиками краски, которую она сжимала в руках, как драгоценное сокровище.
Погрузив букет в вазу, она смахивает влагу с щеки и с блуждающей улыбкой дергает уголок открытки, виднеющейся между крупными бутонами. Сердце сладко сжимается, в груди теплеет, и хочется всхлипнуть от умиления. Развернув записку, Элинор пробегает глазами по ровным строчкам.
«Сегодня особенный день для нас обоих…», — сморгнув очередную слезинку, Лин все-таки всхлипывает и читает дальше.
«Спасибо за то, что ты однажды вошла в мою жизнь…» 
Крис никогда не любил много говорить, и она не требовала от него громких признаний. Такие простые слова, но как много в них смысла. Искренние и честные, они дороже и крепче любых клятв.
Уголки ее губ так и остаются приподнятыми в наивной улыбке, когда ее взгляд останавливается на заключительном предложении.
«Я люблю тебя, Тэм».
Она застывает, чувствуя, как невидимая петля перехватывает горло.
Я люблю тебя, Тэм».
Мотнув головой, перечитывает снова и вновь запинается за последнее слово.
«…Тэм.»
Взгляд неистово выжигает чужое имя, но бумага остается глянцевой и блестящей, а буквы безжалостно-четкими.
— Это какая-то ошибка, — отрицает разум, и она цепляется за эту мысль, заглушая кричащее от боли сердце. — Ошибка, — сквозь зубы яростно повторяет Элинор. В висках шумит от резкого притока крови, перед глазами простирается розоватый туман. Ее пальцы мелко дрожат, по спине струится холодный пот.
— Ошибка, — кричит Лин и, скомкав открытку, с ненавистью швыряет ее в мусорное ведро.
— Это ошибка, Барни, — глядя на печально улыбающегося медведя, хрипло убеждает его Элинор, но он ей, конечно же, не верит. Включив воду, она лихорадочно моет руки. Минуту, две, три… кожу начинает саднить, но чувство очищения не приходит.
Грязь, повсюду грязь. Она чувствует ее и задыхается, словно отравленная неизвестным ядом.
— Ошибка, — беззвучно твердят побледневшие губы Лин, и ей чудится жалость в стеклянных круглых глазах плюшевого мишки. — Не смей так смотреть, — взбешено рычит Элинор, хватая игрушку. — Это ошибка!!! — отчаянный вопль отражается от стен маленькой кухни, а в прозрачных бусинах на пушистой морде медведя отражается правда — ее собственное лицо, искаженное гримасой адской боли.
 
— Я не верю, нет, — шипит Лин, с силой отрывая ни в чем неповинный глаз безмолвного свидетеля. Выскользнув из трясущихся пальцев, круглый шарик падает вниз и со стуком катится по полу прочь, оставляя противный звон в ушах и солоноватый привкус предательства на прокушенных до крови губах.
Отбросив раненного медведя в сторону, Лин мертвым взглядом впивается в белоснежные бутоны.
Белый — цвет чистоты и невинности.
Какая гениальная ложь, способная прикрыть любую мерзость.
Как можно было быть такой глупой и наивной?
«Элли, мне безумно жаль, но я не смогу остаться. Ситуация критичная, я срочно нужна одной престарелой паре. 
«Ты мой особенный пациент, Эль». 
«Скорая Тэм спешит на помощь».
«Вот и верь после этого мужчинам».
«Буду после шести. Без меня не начинай.».
«Сегодня особенный день для нас обоих. Спасибо за то, что ты однажды вошла в мою жизнь. Я люблю тебя, Тэм».
Крис перепутал открытки. Так банально и глупо.
Как можно быть таким идиотом?
— Здравствуй, пап, — набрав номер отца, хрипло произносит Лин.
— Элли, что случилось? — в родном голосе слышатся тревожные интонации.
— Помнишь наш домик у реки, где мы бывали, когда я была маленькая?
— Помню, Элли, — помолчав, глухо отвечает Крейг Бартон.
— Мы могли бы поехать туда все вместе?
— Сейчас?
— Да, прямо сейчас. Ты, я, Карен и Этан. Вы заедете за мной?
— Конечно, милая.
  
Часть 3. Самый свободный человек
 
«Я много размышлял и пришел к выводу, что самое страшное в этой жизни — остаться без сердца»
«Волшебник страны ОЗ» Л.Ф. Баум
  
Глава 1
 
Элинор Хант. Наши дни
Тэм стояла передо мной все такая же красивая и идеальная, как в момент нашей первой встречи в ее кабинете семейной психологии на Честер-авеню, и точно таким же уверенным и приятным голосом обещала раскрыть мне все ускользнувшие от моего сознания тайны, а я ясно и отчётливо осознала, что еще одно ее слово, и она — труп.
Я послала ее. Так и сказала: Иди к своему Дьяволу, сука. Очень хотелось добавить: горите в аду, сволочи.
Именно там я видела их гребаную правду и назад не хочу.
Глупо?
Возможно.
Импульсивно?
Да.
Истерично?
Конечно. Элинор Хант не была бы собой без истерик и обмороков.
Необдуманно?
Без сомнения. Думать у меня всегда получалось хуже, чем падать в обмороки.
Но есть и другая причина.
Я знаю, что произошло на самом деле.
Рассказать?
Точно?
Тогда вам понадобится еще немного времени и терпения.
Итак, это была самая банальная история из всех, что могла случиться с дочерью миллионера и бедным сыном садовника.
Он полюбил ее деньги, а она разлюбила его.
Вот и все…
Вот и все?
Как бы ни так.
Есть еще третий персонаж. Тот, кто все время прятался за ширмой.
Не он.
Но давайте начнем сначала.
Или лучше с первой главы книги, переданной мне через ржавую решетку девочкой Эм. Я благополучно потеряла подарок на заднем дворе, но книга чудным образом нашлась сегодня после того, как я вытолкала Тэмзин Саммерс из своей квартиры.
Удивительное совпадение, правда?
 
Или все-таки кто-то захотел, чтобы мы прочитали послание Эм вместе.
Готовьтесь, все услышанное покажется вам бредом, но как говорил один дерьмовый волшебник:
«Ничто не звучит так фальшиво, как правда, сказанная в шутку. И наоборот. Ничто не звучит так искренне, как ложь, произнесенная со слезами на глазах».