Не он (СИ)

— Ты в безопасности благодаря мэру, оплачивающему охрану этой богадельни, –уточняет Даф.
— Брось, детка, Мартин Роббинс, как и другие, мечтает, чтобы я нечаянно умер от передозировки какой-нибудь психотропной херней, — констатирую я печальный факт.
Слишком многие некогда успешные и влиятельные люди этого города пострадали от массовой череды разоблачений, взорвавших таблоиды два года назад. Каждый из них знал или хотя бы подозревал, кто запустил в сети информационную бомбу, уничтожившую их богатые и сытые жизни. Роббинсу удалось уцелеть и даже извлечь выгоду из тех потрясших город событий, но он никогда не был членом моей команды. Я долгие годы держал Мартина на скамье запасных, отлично зная, что однажды он предаст. Так и вышло, но я все-таки смог все обернуть свою пользу.
Мне удалось выжить, а ему забраться на верхушку власти. Но мы не квиты. Он все еще мне должен и помнит об этом.
— Во-первых, у него не хватит смелости навредить тебе, — озвучивает мои мысли Дафни. — Мартин знает, что будет, если ты «случайно» умрешь. Во-вторых, благодаря тебе он получил этот пост. А в-третьих, я с ним поделилась своими планами, и он готов оказать любую поддержку, которая потребуется.
— Очень радует, что своими планами ты сначала поделилась с Мартином, а не со мной, — раздражаюсь я, невольно испытывая внутреннее удовлетворение от проявления новой пробудившейся от спячки эмоции.
Первой была ярость. Я готов был крушить все вокруг, когда меня вырвали из моего виртуального мира, где каждый день светило солнце, соленые волны накатывали на берег, ветер дул в лицо, а маленькая девочка и ее мать в голубом сарафане раскрашивали мои радужные иллюзии своими улыбками.
Я искренне не понимаю, почему люди так боятся безумия, ведь иногда оно является единственным спасением, когда твой настоящий мир трещит по швам и разлетается на миллиарды осколков. И не потому что жизнь сложна и несправедлива, а потому что именно ты сотворил ураган, уничтоживший все, что имело для тебя значение.
— Я должна была прощупать почву и иметь хотя бы минимальный план, прежде чем идти к тебе, — оправдывается Даф, но я ее и не обвиняю. Она все сделала так, как я ее когда-то научил.
Информация. Секрет. Власть.
Сейчас она на первом уровне выполнения задания.
Черт, все-таки она дьявольски способная ученица.
— Говори, — покровительственно разрешаю я.
Даф расплывается в лучезарной улыбке и, вскочив с кресла, достает из сумки конверт и вручает мне. Я невольно перемещаюсь на несколько лет назад, в дом со стеклянными стенами, оказываюсь в гостиной с мраморными полами с черно-белым орнаментом. Моя последняя шахматная партия, и мои идеальные «розы», одетые в один цвет. Они рассажены вокруг стола и ждут моих распоряжений, неотрывно глядя на разложенные перед ними запечатанные конверты. Никто не заглянет внутрь, пока я не позволю, но мне некуда спешить, я жду... и смотрю через панорамное окно, как внизу воды озера Эри бьются о берег, но чаще я наблюдаю за собравшимися за столом, терпеливо ожидающими свое индивидуальное задание, за каждым из них. Я собираю Розариум в особенное время суток, когда свет падает так, что в отражении окна мне видна каждая эмоция, появляющаяся на лицах присутствующих. Это был мой маленький секрет, разгаданный только одной «розой», но она больше никогда не войдет в шахматную гостиную.
— Как ощущения, босс? — подтрунивает Дафни, возвращая меня в больничную палату. — Не думал, что тебе придется побывать на нашем месте?
— Немного непривычно, но забавно, — скупо отвечаю я.
Блондинка нетерпеливо кусает губы, ожидая, пока я вскрою конверт, и когда это происходит, перемещается в кресло.
Вытащив сложенный пополам лист, я пробегаю по расплывающимся перед глазами строчкам.
— Очки? — проницательно спрашивает Дафни, протягивая мне озвученный аксессуар, а я снова непроизвольно раздражаюсь.
Последний осмотр офтальмолога выявил очередное ухудшение зрения, вызванное глаукомой. Случай сложный, необратимый и неоперабельный. Без постоянных поддерживающих процедур через несколько лет мне грозит полная слепота. Меня это не пугает. Когда на мой мир опустится мгла, я без сожалений уйду в другой, яркий и красочный, и он будет не хуже, чем тот, что я оставлю во тьме.
 
Звучит безумно, и сегодня я и правда в это верю, еще не подозревая, как близок день перемен, когда уйти «без сожалений» станет мучительно трудно. Когда я буду готов отдать все, чтобы остаться хотя бы на секунду здесь, в этом гаснущем мире, глядя в глаза художнице, увидевшей меня таким, каким я сам никогда себя не знал.
Нацепив очки на переносицу, я снова возвращаюсь к содержимому конверта:
«Объект — Кристофер Хант. Тридцать два года. Родился в Кливленде. Женат на Элинор Хант, в девичестве Бартон. В настоящее время нигде официально не работает. До недавнего времени оплачивал счета из сумм, ежемесячно перечисляемых отцом супруги — Крейгом Бартоном…», — не дочитав, складываю листок и поднимаю на Дафни тяжелый взгляд.
— Я знаю, кто такой Крейг Бартон. Он владеет одной из крупнейших финансовых корпораций в штате. Мы сотрудничали какое-то время. На Бартона у меня ничего нет, и я не собираюсь переходить ему дорогу.
— Он владЕЛ корпорацией, Декс, — поправляет Дафни. — Крейг Бартон и вся его семья, за исключением старшей дочери, погибли в автокатастрофе полгода назад.
— В аварии как-то замешан зять-нахлебник? — осмыслив информацию, уточняю я.
— Нет, — отрицательно качает белокурой головой Даф. — Это случайность, но Кристофер намерен воспользоваться ситуацией в своих корыстных целях.
— Его жена — наследница?
— Нет, — снова отрицает гостья. — Наследник — ребенок Хантов. Элинор — единственный поручитель.
— И чего ты хочешь от меня? — сухо интересуюсь я.
— Она передала свои полномочия мужу. Теперь он распоряжается счетами и контрольным пакетом акций Barton Corporation, — отвечает Даф.
— Проясни, что ты предлагаешь мне сделать. Убрать женщину и ребенка и занять место ушлого мужа? Ты совсем свихнулась, Даф? — рявкаю я, начиная терять терпение. И это тоже побочное явление длительного лечения. Раньше я был куда сдержаннее. Но тогда у меняимелся полный контроль над каждым фактором собственной жизни, и власть, которую мнедавал финансовый успех.
— Послушай, Декс. Никого убирать не придется. Элинор Хант сейчас находится в Святой Агате. Ее поместили туда пару недель назад с острым психозом. Это случилось практически сразу после того, как она подписала генеральную доверенность на своего мужа. Кристофер делает все, чтобы Элинор осталась там надолго, и я уверена, что именно он ее туда и упек.
— Даф, но она же не настолько больна, чтобы принять другого человека за своего мужа, — заранее поставив крест на этом деле, озвучиваю один из весомых аргументов своего решения.
— Настолько, — уверенно кивает Дафни. — У Элинор амнезия. Она не помнила, что случилось до аварии, теперь не помнит, что происходило после. Но, что самое важное для нас — Элинор не узнает своего мужа и настроена к нему крайне агрессивно.
— А ребенок?
— Кристофер пытается убедить ее, что ребенок умер.
— Урод, — неприязненно бросаю я.
— Скорее, кретин, — морщится Даф. — Я наблюдала за ним не один год и могу заверить, что Кристофер Хант — очень опасный кретин и ради денег и меня готов на все.
— Тебя? — выгнув бровь, окидываю эффектную блондинку изучающим взглядом. Похоже, Даф использовала свою любимую стратегию. Качественно трахнула парню не только член, но и мозг.
— Декс, я отобрала для тебя несколько кандидатов, — невозмутимо продолжает Дафни. — Кристофер Хант — самый отвратный, управляемый и перспективный. Я предложу ему план, который потребует времени, но позволит законно получить миллионы Бартона. Он согласится, в этом можешь полностью положиться на меня. Мы используем Ханта, Декс, а потом избавимся, как от отработанного материала. Ты получишь его имя и доступ к средствам Бартона, сможешь вернуться к нормальной жизни.