Воин забвения. Отравленный исток

Ведана ехала рядом с Младой и одной рукой задумчиво теребила обереги на шее. Их там была целая связка. Некоторых за всю жизнь видеть ещё не приходилось. Какие-то были вырезаны из дерева, другие – отлиты из стали. Думается, к местным Богам замысловатые знаки не относились. Скорее, это Зорен пытался защитить зазнобу от влияния Забвения. Пальцами она не глядя нащупала один и сняла решительно, только едва вздохнув. Всё же боялась, видимо, остаться без защиты. Подогнав коня, Ведана подъехала к Роглу и протянула оберег ему.
– Вот, надень, – проговорила тихо. – Может, защитит.
– Ведана, – с укором бросил ей в спину жрец. – Это опасно.
Но та и ухом не повела. Рогл вопросительно оглядел её лицо, принял оберег и, надев на шею, спрятал под рубахой. Ему-то сейчас страшней.
– Спасибо, – кивнул он. – А ты как же?
– Ничего, справлюсь, – Ведана осторожно улыбнулась. – Я же обычный человек. Корибуту без надобности. Вон, Хальвдан и посох его несёт, ничего ему не делается.
Верег только усмехнулся:
– Меня Праотец хранит.
Млада искоса глянула на него. Хорошо бы северные Боги хранили его и дальше. Правду сказать, если и с Хальвданом приключится какая напасть, всем им придётся и вовсе несладко. Эта мысль с некоторых пор Младе не нравилась, хоть дружбы с воеводой она до сего дня не водила. Видно, слова Зорена о том, что Корибут рано или поздно доберётся и до неё, накрепко засели в голове. И знать бы, когда это случится. Может, через несколько лун, а может, и завтра. Недаром рубцы от стрел болели каждую ночь, словно Хозяин Забвения напоминал: вот он я, рядом. Захочу, и станешь мне слугой не хуже Зорена. Вот только почему-то всё медлил.
К вечеру по раскисшей тропе, что петляла по лесу, разветвлялась на множество других, ведущих в веси Рысей, они не преодолели много вёрст. Знать, давно здесь не появлялось саней или путников, что могли бы её притоптать. Не та погода, чтобы шататься топкими, точно весной, тропами. Настоящая распутица. А потому ехать было трудно. Хальвдан уже загодя распорядился искать место для ночлега, но подходящего всё никак не попадалось. То болото расплывётся, то чаща такая лютая обступит, что между деревьями впору боком протискиваться. Не везло. Все жалели о большаке. Кабы не княжеская погоня, так и можно было бы в какой деревне на постоялом дворе остановиться, как честным путникам, а не скрываться в глухомани. Серебра в карманах было предостаточно – Хальвдан позаботился, одно что бежать из Кирията пришлось.
Но тут уж ничего не попишешь.
Так и плелись они в наступающих сумерках под светом одного-единственного факела, измученные дорогой и озябшие от промозглого ветра. Лохмотья облаков тащились по небу прикрывая взор мертвого ока луны. Вокруг было тихо и пусто – а как ещё в лесной чаще да ночью? На волков не наскочить бы. Млада вскинула голову, когда ей почудилось, что впереди промелькнула тень. Остальные и не шевельнулись, понуро покачиваясь на своих лошадях. Она придержала поводья и вгляделась в темноту перед собой, прислушалась. Вроде, никого… Теперь тень проскользнула сбоку. Тут уж встрепенулся и Хальвдан, подозрительно обернулся и встретился с Младой взглядом. Их обступали со всех сторон. Медленно и осторожно. Умело. Не будь среди путников двух воинов, так до сих пор никто ничего и не заметил бы.
Зажглись первые факелы, и тут же на тропу вышли из тени два всадника – знать, главари. По виду, мужики, как мужики – встретишь в каком городе, взгляд не остановится – только в глазах светится недобрый огонёк. Сразу уразуметь можно: тати изрядные. Непонятно только, чего на забытой тропе делают – такие обычно на большаке промышляют. Там и обозы купеческие, и путники разного рода, с которых поживиться можно. А тут лишь деревенские проезжают иногда – чего с них взять? Телегу да лошадёнку какую-никакую?
Значит, их нарочно ждали. Интересно.
За набольшими подтянулись ещё два всадника. В кустах притаились стрельцы – луки на изготовку – не слишком много, но, коли глупить начнёшь, быстро продырявят.
 
Мужики внимательно оглядели всех по очереди. А дольше всего – Хальвдана. Вот уж по кому сразу видно, что в кошеле у него ветер не гуляет. За один его плащ можно десяток коз выменять. Он скрываться и не думал – даже пояса воеводского перед дорогой не снял. А уж держался так, одно что не князь. Иногда людям лучше видеть, кто перед ними. Но нынче не к месту это.
Младу тоже оглядели с любопытством – она только и успела прикрыть Призрак краем плаща. Нечего судьбу лишний раз испытывать – ещё неизвестно, как разговор с татями обернётся. А то, что разговор будет, сомневаться не приходилось, иначе их тут уже перестреляли бы втихую.
– Куда следуют добрые путники? – широко улыбнувшись, зычно проговорил один из главарей, чернобровый и молодой. С виду даже пригожий.
– А твоё-то какое собачье дело? – не слишком-то любезничая, отозвался Хальвдан.
Остальные тревожно заёрзали в сёдлах. Сразу с разбойниками на грубость нарываться – это дело нехорошее. Хотя тут и так всё понятно, чего расшаркиваться?
– Вот так вот, боярин. Сразу – и собачье? – проявив недюжинную наблюдательность, хмыкнул мужик. Второй покамест помалкивал. Только к Младе приглядывался всё пристальнее.
– А только собаки дикие да безродные вдоль дорог ночью шастают в поисках добычи.
– Ты бы, Хальвдан, хорошую животину не порочил почем зря, – ввязался в разговор Зорен.
Тот согласно улыбнулся. Нехорошо так, задиристо, точно уверенный в своих силах мальчишка перед дракой. Жрец подъехал к нему ближе, наклонился вбок и что-то тихо сказал. Надо же, и ему тоже неймется. Верег недоверчиво покачал головой. Они обменялись взглядами, и, видно, что-то увидел в глазах вельда Хальвдан – на его лице отразилось молчаливое согласие.
– Хальвдан, говоришь? Уж не ослышался ли я? Сам воевода княжеский, стало быть, к нам пожаловал… Не будем долго рядиться, боярин, – снова завел свою татью песню чернявый главарь. И, ты погляди, гладко так говорит, мягко, словно с детьми неразумными. – Отдавайте подобру-поздорову что ценного есть. И все целы останутся.
– С чего ж ты взял, что у нас есть что ценного? – возразил верег, разведя руками. – Беглые мы. Добра с собой никакого не везём.
– Ой ли, – прищурился разбойник и знак своим людям сделал, навроде как приготовиться приказал. – Не поверю я, что такой, как ты, сбежит с голым задом. Уж кошель с серебром не забыл с собой прихватить. А то и золотишко у тебя водится. У девицы твоей вон и меч какой знатный.
Он кивнул на Младу. Вот же, не удалось вовремя спрятать. Намётан глаз у главарей, сразу, что нужно да выгодно, подмечают.
– Так подойди и забрать попробуй, – хмыкнула она, словно запальчивость воеводы и жреца передалась ей тоже.
– Зачем? Люди пострадают. Надо оно тебе? – пожал плечами чернявый.
Да только в его заботу не слишком-то верилось. Думается, они всё равно пострадают – недаром лиц из татей никто не прикрыл. Значит, узнанными после быть не боятся.
Хальвдан обернулся, поймал взгляд Млады и едва заметно кивнул. Уж что они с Зореном задумали, а быть утыканной стрелами, словно вышивальная подушка – иголками, ей не хотелось. Верег быстрым движением выхватил из-за пояса нож и метнул в главаря. Тот его движение разгадал и успел прянуть в сторону. Из кустов на дорогу тут же выскочили ещё с полдюжины человек, а лучники выстрелили.
Но ни одна стрела в цель не попала. Зорен вскинул руки. Всколыхнулась по сторонам тёмная, словно дёготь, пелена. Тугой завесой повисла от самых сосновых крон и сомкнулась над головами опешивших татей.
Жрец проговорил что-то утробно и зловеще, сомкнул руки перед собой. Померк свет факелов, словно их накрыло серым маревом. Но в следующий миг они полыхнули от рукоятей до верхушек. Разбойники вскрикнули, как один, и повыронили их наземь, встряхивая обожжёнными ладонями. Лишь остался один в руке Рогла, который на месте и пошевелиться боялся. Пелена медленно обращалась чёрным туманом. И точь-в-точь походил он на тот, что напугал людей в праздник Индра.