Спасти чудовище

Эйлин улыбнулась:
– Теперь вы повторяете слова вашего племянника.
– О, он приводил вам этот довод?
– В том числе.
– Умный мальчик, – леди Вайолет отставила чашку. – Итак, мисс Джонсон-Доббс, или как вас зовут на самом деле, почему вы так упрямитесь?
Эйлин бросила на собеседницу настороженный взгляд. Девушка не собиралась откровенничать с тетей графа и уж тем более называть свое настоящее имя.
– С чего вы решили, что меня что-то беспокоит?
– Вы не выглядите счастливой. Более того, в ваших глазах я вижу тень сомнения.
– Согласитесь, что обстоятельства не располагают, чтобы изображать счастливую невесту. Я совсем не знаю вашего племянника. – Эйлин помолчала и все-таки добавила: – К тому же он склонен к импульсивным поступкам. Когда ярость бессердечных слов его невесты утихнет, он наверняка начнет презирать и меня, и себя за этот брак.
– Или, наоборот, вернется к жизни, – заметив изумление девушки, леди Вайолет негромко рассмеялась. – Неужели вы не думали о таком варианте?
– Признаться, я вообще не думала. Его сиятельство ошеломил меня своим натиском.
– Неужели? Тем лучше.
– Лучше? – Эйлин не поверила своим ушам.
– Если бы вы начали думать, то отказались бы от предложения, а теперь, когда разрешение подписано, поздно идти на попятную.
– Но…
– Милая, признаться, я ехала сюда с целью предотвратить катастрофу, но теперь, посмотрев на вас и на Джаспера, я одобряю поспешное решение племянника и считаю, что этот союз будет выгоден всем.
– И вам? – Эйлин не смогла удержаться от колкости.
– В том числе. Разве я не говорила, что люблю племянника и желаю ему счастья? А теперь подождите, мне необходимо написать письмо.
Леди Вайолет прошла к столику у окна, на котором стояли писчие принадлежности. На секунду задумавшись, она написала несколько строк, присыпала песком и протянула Эйлин:
– Вот, держите. Надеюсь, вашей модистке этого хватит.
Понимая, что спорить бесполезно, Эйлин коротко поблагодарила и спрятала письмо за манжет платья.
В эту минуту лакей вошел в комнату и торжественно произнес, что экипаж подан, а его сиятельство ожидает на крыльце.
Эйлин кивнула.
– Скажите его сиятельству, что мне нужно всего пять минут, – распорядилась она.
– Только не слишком торопитесь, – напутствовала ее леди Вайолет, как только лакей вышел.
– Отчего же?
Улыбка почтенной дамы стала еще шире. Она напоминала кошку, объевшуюся сливок.
– Чтобы показать ему, что не собираетесь плясать под его дудку, разумеется. Мисс Сандрингтон всегда именно так и делала.
– По-моему, это глупо, – отозвалась девушка, направляясь к дверям.
 
Глава 9
 
Покинув гостиную, Эйлин взбежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Горничную девушка звать не стала, быстро надела незамысловатую шляпку, накинула плащ на плечи и вернулась в холл.
Граф Уорвик, одетый все в тот же костюм для верховой езды и плащ с пятью пелеринами, стоял на крыльце, задумчиво наблюдая, как лакей загружает злополучные шляпные картонки.
Из-за шрамов уголок рта кривился, и казалось, что граф неприятно улыбается. Впрочем, он действительно мог усмехаться своим мыслям.
– Простите, что заставила ждать, – окликнула его Эйлин.
Граф обернулся. Он не сказал ни слова, но под его хмурым взглядом девушка вдруг осознала, что ее плащ очень старый, платье несколько раз перешивалось, а шляпка куплена за несколько пенсов на сельской ярмарке, куда она ездила полгода назад в выходной. Правда, Эйлин украсила шляпку лентами, но все равно выглядело не слишком презентабельно. Горничная, но не леди.
Это заставило ее еще больше выпрямить спину.
– Вы готовы? – уточнил Уорвик, протягивая руку, чтобы помочь девушке забраться в карету.
– Нет, но это неважно, – отозвалась Эйлин.
Она опасалась, что граф снова займет место рядом, но на этот раз Джаспер сел напротив и сразу же заерзал на подушках, устраиваясь поудобнее.
– Вы не любите путешествовать? – вежливо поинтересовалась девушка.
– Нет.
Понимая, что ее попросту отшили, Эйлин пожала плечами и отвернулась к окну. В очередной раз она задумалась о том, каким будет ее брак с графом и чем придется пожертвовать ради безбедной жизни. И стоит ли жертвовать этим.
 
Рука, затянутая в тонкую кожу, легла поверх ее ладони. Эйлин с изумлением перевела взгляд на своего спутника.
– Кажется, я разучился разговаривать с людьми, простите, – через силу улыбнулся он, стараясь, чтобы голос звучал приветливо. – На самом деле от долгого сидения у меня затекают мышцы. Не смертельно, но, согласитесь, приятного мало.
– В таком случае, может быть, вернемся? – Эйлин встревоженно посмотрела на него. – Я… можно просто отправить платья и письмо хозяйке…
– Вам все равно нужно забрать свои вещи.
– Это я могу сделать сама…
Тихое хмыканье было красноречивее любых слов. Эйлин закатила глаза:
– Ужасный вы человек! Хорошо, хотите я дам вам слово, что обязательно вернусь?
– Магическое слово? – уточнил граф.
Эйлин вздрогнула. Магическую клятву невозможно было нарушить, иначе человек просто сходил с ума. Отступления были, но девушка не собиралась признаваться в своем даре. По крайней мере сейчас.
– Думаю, милорд, ваше требование чрезмерно.
Она выдернула руку из-под мужской ладони и снова отвернулась к окну. Больше они не сказали друг другу ни слова.
До этого времени Эйлин приходилось путешествовать только в громоздких дилижансах, и теперь она наслаждалась комфортом личного экипажа. Сиденья были мягкими и удобными, и, главное, ее никто не толкал под ребро, не теснил к стенке и не дышал в лицо смесью лука, табака и перегара.
Карету почти не подбрасывало на ухабах, и Эйлин с интересом рассматривала пейзажи, проносящиеся мимо. Кони явно застоялись и теперь с радостью рвались вперед.
Граф Уорвик не разделял восторгов своей спутницы, он то и дело ерзал, стараясь устроиться поудобнее. Заметив это, девушка хотела предложить ему остановиться, чтобы размяться, но натолкнулась на хмурый взгляд и снова отвернулась к окну.
В абсолютном молчании они доехали до городских ворот. Герб на дверцах кареты произвел должное впечатление, и экипаж пропустили без промедлений, колеса загрохотали по булыжной мостовой.
Граф потянулся и задернул шторки:
– Не стоит, чтобы нас видели.
– Интересно, о чьей репутации в данный момент вы беспокоитесь больше? – не удержалась Эйлин. – Моей или вашей собственной?
Она ожидала очередной надменный взгляд или отповедь, но, к ее удивлению, граф улыбнулся:
– Понятия не имею. Считайте это прихотью монстра, который настолько привык сидеть в темноте, что теперь боится солнечных лучей.
– Снаружи пасмурно, – Эйлин осторожно выглянула из-за занавески. – Но я прекрасно понимаю ваше желание остаться инкогнито: узнай ваши друзья, что вы в столице, вас бы разорвали на кусочки.
– У меня не осталось друзей, – оборвал ее граф.
– Неужели все отвернулись от вас? Быть не может!
– Я сам не стал поддерживать эти связи: терпеть не могу жалости.
– А по-моему, вы ей наслаждаетесь, – тихо пробормотала Эйлин, но он все равно услышал.
– Простите?
– Вы наслаждаетесь жалостью к самому себе, милорд! Бьюсь об заклад, в вашей спальне есть зеркало, где вы разглядываете свое лицо, испытывая отвращение к тому, что видите! – выпалила девушка и сразу же охнула. Ее спутник схватил ее за руку:
– Кто вам это сказал? Слуги? Моя тетя?
– Вы! Только что. Отпустите, мне больно.
Граф шумно выдохнул и разжал пальцы.
– Простите, я… Но как вы догадались?
– А что еще вам делать? – Эйлин потерла ноющее запястье и снова поморщилась. – Ну вот, будут синяки…
– Простите, – Джаспер снова взял ее руки в свои, на этот раз очень бережно, и вдруг поднес к губам.
Эйлин замерла, широко распахнув глаза. Легкие прикосновения будоражили, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.