Все мы злодеи (ЛП)

— Что за черт? — выдохнула Изобель, останавливаясь перед своим шкафчиком.
Страницы, вырванные из главы Макасланов в Традициях Трагедии, были заклеены скотчем по всей двери. Вертикально поперек них большими красными буквами из баллончика было написано слово «ПИЯВКА», а из щелей шкафчика сочился прогорклый запах, как будто кто-то засунул внутрь проклятие из тухлого яйца.
Рядом с ней Бриони бросилась вперед и разорвала все бумаги. Она смяла их в кулаке. — Прошло уже несколько недель. Можно подумать, что к этому времени все уже должны были прийти в себя.
Это был далеко не первый акт вандализма, с которым столкнулась Изобель с тех пор, как эта книга была выпущена в прошлом месяце. Но это был первый раз, когда кто-то сделал это в школе.
Изобель посмотрела в конец коридора на шкафчик Бриони — нетронутый.
— Дело не в книге, — пробормотала Изобель, съеживаясь под взглядами других студентов, которые проходили мимо. — Дело в моей семье.
Недостаточно было того, что Макасланы сколотили состояние прискорбными средствами. Теперь они также могли добавить убийство к своему списку грехов.
— Это чушь собачья. Ты совсем не похожа на них. Ты даже почти не разговариваешь со своим отцом.
Затем Бриони произнесла заклинание на спичках, уронив кучу бумаг и позволив им сгореть на линолеумном полу.
Изобель отпрянула назад, не желая обжечься. — Что ты делаешь? Из-за тебя у нас будут неприятности.
Это Изобель стоило быть возмущенной, а не ей. И тон Бриони, когда она говорила об отце Изобель, беспокоил ее. То, что она не всегда жила со своим отцом, не означало, что он все еще не был ее отцом.
Но Бриони только затоптала пламя своим мокасином. Сажа испачкала ее форму Илвернатской подготовительной школы. — Они не должны так с тобой обращаться. Ты способна на многое, и теперь все они знают, что ты часть чего-то особенного. Чего-то великого.
Изобель сменила тему, как делала всегда, когда Бриони описывала турнир как сказку, а не проклятие.
— В конце концов они прекратят, — сказала она, таща Бриони в класс. Но зловоние заклинания преследовало ее до конца дня, независимо от того, как часто она опрыскивала воздух духами пиона.
Неделю спустя Изобель выглянула из-за школьного автобуса, чтобы убедиться, что репортер, который только что подошел к ней, скрылся из виду.
— Я… я не понимаю, — заикаясь, пробормотала она. — С чего бы этому журналисту думать, что я чемпион?
Бриони, стоявшая рядом с ней, ухмыльнулась и легонько толкнула ее в плечо. — Потому что ты, очевидно, лучший выбор для своей семьи. Ты, вероятно, могла бы преподавать наш курс создания заклинаний. Ты была бы лучше, чем мистер Фланнаган.
— Но репортер не звучал так, будто это слух.
Страх скрутил желудок Изобель, когда они поспешили внутрь здания. Коридор казался уже, чем раньше, шепот ее одноклассников стал лихорадочным. — Он сказал «объявлена чемпионом». Зачем ему…?
Ее прервал визг громкоговорителя, в котором говорилось, что Изобель Макаслан должна посетить декана факультета студентов. Немедленно.
— Ты не хочешь это объяснить? — потребовал декан, размахивая утренним выпуском «Илвернатского затмения». — Или почему каждый журналист в Кендалле звонит в мой офис, спрашивая школу прокомментировать?
Именно тогда Изобель увидела заголовок: «ИЗОБЕЛЬ МАКАСЛАН ПЕРВОЙ БЫЛА НАЗВАНА «ЧЕМПИОНОМ» В СМЕРТЕЛЬНОМ ПРОКЛЯТИИ ИЛВЕРНАТА». Она схватила газету и пролистала статью на шести страницах, ее грудь так сжалась, что она едва могла дышать. Сначала она предположила, что это была садистская шутка, сфабрикованная городскими СМИ, чтобы привлечь больше туристов. Но исследование было тошнотворно тщательным. Фотография, на которой она выиграла золотую ленту на прошлогодней ярмарке заклинаний. Ее табель успеваемости за весенний семестр. Анонимный источник, подробно описывающий личность Изобель «отличницы» и «перфекционистки».
 
— Я не могу вернуться в класс, — прохрипела она, и когда она снова посмотрела на декана, ей захотелось закричать от жалости на его лице.
Час спустя мать забрала ее из школы. Изобель не возвращалась целую неделю. Она надеялась, что за это время папарацци, которые разбили лагерь возле домов ее родителей, заскучают и уйдут дальше.
Но стало только хуже.
Сплетни ее одноклассников, уже осмелевшие от книги, становились все более злобными.
«Кровавой Луны не должно быть до следующего года. А она уже так рвётся».
«Эти сюрпризы от Макасланов».
«Ищущая внимания сучка».
Затем стали приходит ненавистные письма. Незнакомые люди со всего города, страны, даже всего мира писали ей, чтобы сказать, что они считают ее храброй. Или что вся ее семья была презренной. Или что они с нетерпением ждали того дня, когда она умрет.
— Нет, нет. Послушай это, — прочитала ей Бриони в один из выходных, сжимая в руках экземпляр «Гламур Инкуайрер» и лежа рядом с ней на розовом пуховом одеяле Изобель. «С таким впечатляющим списком достижений мы не можем не задаться вопросом, является ли Макаслан именно той, кто может соперничать с будущим чемпионом Лоу, чья семья выиграла турнир предыдущего поколения.
— Как я должна быть рада этому? — рявкнула Изобель, зарываясь лицом в подушку.
— Разве ты не видишь? Теперь, когда весь мир видит, какой ты потрясающий чемпион, им наплевать на твою семью. Они заботятся только о тебе.
— Но я не хочу, чтобы они заботились обо мне! Я даже никогда не хотела быть чемпионом!
Несколько мгновений Бриони только смотрела на нее — как будто Изобель была незнакомкой.
— Что значит «не хотела быть чемпионом»? — осторожно спросила она. — Ты всегда хотела…
— Нет, это ты всегда хотела.
Лицо Изобель горело. У нее никогда не хватало смелости признаться в этом Бриони, но после того, как столько лжи о ней распространилось по всему миру, по крайней мере, в их дружбе больше не будет лжи. — Я не хочу умирать! Я, конечно, не хочу причинять тебе боль. А теперь это… — Она вырвала таблоид из рук Бриони и швырнула его через всю комнату. — Этот турнир уже разрушил мою жизнь.
Вместо того чтобы утешить ее, Бриони спустила ноги с кровати и попятилась, как будто Изобель была ядом. — Я не могу поверить тебе прямо сейчас.
— Ты уходишь? Что такого плохого в том, что я сказала?
— Я — Ты…
Лицо Бриони исказилось от гнева. — Ты собиралась стать просто еще одним чемпионом Макаслан, но теперь ты им не являешься. Теперь ты первый чемпион. Теперь ты соперник Лоу. Теперь ты произвела впечатление на всех — заклинателей, создателей заклятий, репортеров. Я спасла тебя.
Бриони была анонимным источником, который связался с газетами. Изобель почувствовала себя глупо из-за того, что не поняла этого раньше. Конечно, Бриони, которая едва ли столкнулась с десятой долей язвительности Изобель, решила бы, что Изобель нужен герой, чтобы спасти ее от своей семьи.
А Бриони всегда была героем.
После этого они кричали друг на друга. Бриони плакала. В какой-то момент они обе прибегли к заклинанию магического огня, оставив Изобель с магическим прорывом и неприятной головной болью.
И почему-то их ссора была не самой худшей частью вечера Изобель.
Хуже всего было, когда ее отец собрал остальных Макасланов вместе и радостно процитировал Изобель ту же самую статью. Когда они решили, что она официально станет их чемпионом.
— Это бред, Бриони, — огрызнулась Изобель в Замке так громко, что Алистер споткнулась и врезался в доспехи вдоль стены. — Спасти нас? Где я раньше слышала, чтобы ты говорил о спасении людей?