Все мы злодеи (ЛП)
Все трое последовали за ним по мосту через ров и вошли в крепость. Замок славился своей непроницаемостью для всего, кроме Короны, Реликвии, которой еще предстояло пасть. Это означало, что четверо были в безопасности… по крайней мере, к атакам извне.
Когда Алистер, прихрамывая, переступил порог, подъемный мост рва закрылся за ним с зловещим стуком.
33. Изобель Макаслан
Единственное, что хуже, чем сделать другого чемпиона своим врагом, — это сделать его другом.
Традиция трагедии
Интерьер замка был великолепен — золотая отделка, украшающая элегантную лепнину в виде короны, стеклянные люстры в каждой комнате и царственные ковры, устилающие коридоры. Невозможно было войти в него и почувствовать что-то меньшее, чем королевское.
— Какая дыра, — пробормотал Алистер позади нее, вероятно, просто для того, чтобы заслужить хмурый взгляд Гэвина.
Сверкающие доспехи выстроились вдоль коридора, с мечами или топорами, сжатыми в металлических кулаках. Изобель поймала свое отражение на полированной нагрудной пластине, ее волосы были растрепаны и спутаны, засохшая грязь покрыла ее одежду.
Она почти не узнавала себя. Плащ волочился за ней, как шлейф платья, и ее магические камни сверкали на каждом пальце — теперь среди них был и Объятия Жнеца, готовый наполниться магией.
Она выглядела как чемпион. Она хорошо выглядела.
— Мы должны провести ночь, пополняя наши запасы. Грив, у тебя здесь хранится необработанная магия? — спросила Изобель.
Глаза Гэвина расширились. Затем он быстро прочистил горло. — Это не твоё дело.
Алистер усмехнулся. — Ты бесполезен, не так ли?
— Я не тот, кто чуть не дал себя убить.
Глаза Алистера и Гэвина метнулись к оружию вдоль стен, затем друг к другу, как будто бросая вызов другому нанести удар.
— Продолжай, — пробормотал Гэвин. — Теперь ты на моей территории, Лоу.
Изобель поморщилась, пытаясь придумать план до того, как мальчики решат щеголять этими декоративными доспехами на дуэли. Но Бриони заговорила первой — как обычно.
— Предлагаю пойти и собрать, — заявила она.
— Сейчас? — измученно спросил Алистер. Морщась при каждом шаге и оберегая правую ногу, он выглядел не в том состоянии, чтобы выходить обратно.
— Ты можешь остаться здесь, — сказала Бриони.
— С ним?
Алистер в ужасе посмотрел на Гэвина.
— Мы договорились вести себя хорошо, правда? — спросила Бриони. — На ночь?
Изобель не нравилась идея бросить Алистера с Гэвином. Но, по правде говоря, события этого дня оставили у нее неприятное ощущение в животе. Алистер почти всем пожертвовал ради нее, и как бы сильно она ни заботилась о нем, как бы сильно ни была благодарна, ее беспокоило, что он поступил так безрассудно. Две недели, проведенные в уединении Пещеры, позволили им забыть о реальности своих обстоятельств. Может быть, было бы лучше, если бы они расстались на некоторое время, ради них обоих. Притворяясь, они только причинят друг другу боль.
— Если мы собираемся быть союзниками, даже временными, нам нужно использовать наше время с пользой, — сказала Изобель. — Это значит, что мы не можем сделать перерыв, чтобы отдохнуть. И так как Грив не желает делиться своей необработанной магией…
Гэвин напрягся и нахмурился, уставившись в пол. — Остальным из нас нужно пополнить наши запасы.
— У меня нет никакой необработанной магии, ясно? — Пробормотал Гэвин.
Ухмылка Алистера была зловещей. — Я так и знал.
— Итак, решено — мы с Бриони пойдем.
Изобель не нравилась идея быть наедине с Бриони, но ничего не поделаешь. — Гэвин может защищать Замок, а Алистер может отдохнуть. Надеюсь, мы не встретим Элионор и Финли по пути, но если всё-таки встретим…
— Я не хочу идти на поиски еще одной битвы, — пробормотала Бриони. — Не сегодня.
— Разве Элионор и Финли не предали тебя? — спросил Гэвин. — На твоем месте я бы хотел убить их
— Просто дело в том…
Голос Бриони стал напряженным, и она сглотнула.
Изобель уставилась на Бриони — на грязь, разбрызганную по ее ладоням, на дрожь в руке, на запекшуюся кровь Карбри.
Бриони раскалывалась, поняла Изобель. В это было трудно поверить после стольких лет, которые ее бывшая подруга провела, мечтая о турнире, но, очевидно, ужасная реальность не была к ней добра.
Изобель солгала бы, если бы утверждала, что это не принесло ей прилива удовлетворения.
— Просто дело в том, — продолжала Бриони, звуча все более измотанно, — что я не хочу драться с ними, потому что думаю, что есть шанс, что все мы, включая Финли и Элионор, сможем выйти из этого турнира живыми.
Изобель нахмурилась. Душевное состояние Бриони было хуже, чем она думала.
— О чем ты говоришь? — спросила она. Краем глаза она заметила, как Алистер и Гэвин обменялись настороженными взглядами. Они, должно быть, сочли слова Бриони такими же абсурдными, как и она сама.
— Этот турнир — проклятие, — продолжила Бриони. — А проклятия могут быть разрушены.
— Турнир — это не обычное проклятие, Бри.
Мягкость в ее тоне удивила даже ее саму. — Оно древнее. Могущественное.
— Просто подумай об этом. Если мы…
— Ты не первая, кто об этом подумал. Но каждый чемпион, который вбил себе в голову, что турнир может быть сорван, потерпел неудачу. И умер.
— Но это потому, что они все неправильно поняли. Есть…
— А у тебя все правильно, потому что…?
— Просто послушай меня, — фыркнула Бриони, ее голос повысился, усиленный высокими потолками и гулким камнем. Изобель изо всех сил старалась сдержать свой шок. Бриони искренне верила в то, что говорила. — Разве вы никогда не смотрели на карту Илверната и не думали, что это странно, что там семь ориентиров, расположенных по кругу? Это потому, что они не образуют круга. Они создают септограмму, и Столб Чемпионов находится в центре.
Изобель никогда не думала о городе таким образом, но она предположила, что в этом есть смысл. Тем не менее, она не видела, как рисование звезды на карте что-то изменило.
Похоже, приняв всеобщее молчание за поощрение, Бриони продолжила: — Когда наши предки наложили это проклятие, они сделали Ориентиры доской. А Реликвии были ингредиентами. Это означает, что если мы расположим доску так, как она была изначально, мы сможем полностью уничтожить проклятие.
— Ты имеешь в виду, поместить Реликвию в каждый Ориентир?
Спросил Гэвин, звуча так же скептически, как и чувствовала Изобель. — Это проклятие длилось восемьсот лет. Это определенно делалось раньше. Хотя бы случайно.
— Это не может быть просто какая-то Реликвия в какой-либо Достопримечательности, — сказала Бриони. — Я разговаривала с заклинателем, у которого была та же теория — что в истории турнира у каждой семьи есть своя история. Об Ориентире и Реликвии, которую предпочитают их чемпионы. Закономерность.
Изобель вспомнила, что ее отец рассказывал ей о том, что Макасланы когда-то имели особую связь со смертью, и именно поэтому их чемпионы обычно предпочитали Склеп и Плащ.
Не то чтобы это что-то доказывало. У каждого древнего рода были свои истории.
Бриони одарила остальных торжествующей улыбкой. — Разве вы не видите? Я нашла способ спасти всех нас.
Но Изобель беспокоила не только логика. Было что-то в выражении лица Бриони, что-то гордое, нетерпеливое и знакомое. Нежелательные, непрошеные воспоминания вспыхнули в ее глазах, как вспышка фотоаппарата.